СУВЕНИР ИЗ ЭРКОЛАНО. Часть VI. Лучше нету «Того Света».

1. «Радуйся, радуйся!»

Аид-Тень Диониса ревностно занимался своим хозяйством в мёртвом мире. Ибо жизнь (движение) после смерти там прямо огнём горела! Невидимый Аид-Тень был отождествляем с Дионисом, и древние авторы не заблуждались ни один, ибо по сути и Аид, и второй Дионис-это ипостаси первого Диониса -Загрея. Оба бога: и Дионис, и его Тень- невидимый Аид- «курировали» один и тот же «проект»: и процесс брожения в виноделии в смертном мире, и процесс разложения в мире мёртвых, -это, по сути, один и тот же процесс. И брожение, и горение (разложение) в основе- это окислительно-восстановительные реакции. Брожение вина- увлекательное действо, ибо виноградный сок ведёт себя так, будто бы кипит в ёмкости: виноградное сусло само собой движется по кругу(бродит), выделяя пузырьки газа. Аналогично идут процессы разложения-горения. Конечный результат в обоих случаях отличный : наверху употребляют превосходный продукт люди и боги, а внизу упавшие в почву семена так же питаются приготовленным перегнившим субстратом. Невидимые помощники Диониса и Аида: бактерии, плесени, микробы, грибки и пр. проделывали большую и сложную работу для трансформации – Возрождения Жизни наверху.

Кстати, все эти помощники помимо физического воплощения в мире смертных в виде бактерий , плесени и пр, которых даже нельзя было разглядеть, имели каждые свой образ-«костюм» и в другой реальности. И не всегда в этом чуде-юде можно было узнать обычных грибков, или какое-то химическое соединение. Нам бы и в голову не пришло, что спиртовые соединения чудесным образом проецируют на себя образ кентавров, а вот древним пришло. Поэтому-то мифологические кентавры и славились своим неумеренным пьянством и выходками в безобразно-пьяном виде. Так о них повествуют древнегреческие авторы. И благодаря всем этим удивительным сущностям травы и злаки должны были возродиться вновь, виноградные лозы и плодовые деревья должны были снова одарить урожаем смертный мир.

Вся растительность будет пробиваться из-под земли наружу. Прорастающее зерно наметит трещинку в оболочке и из него к свету потянется росток. Им потребуются на это жизненные силы, но их мог дать только комма-Дионис, ибо он был тем, кто наращивал и восстанавливал природу вещей в физическом мире. Тень- Аид в своём подземном Царстве Смерти мог только хранить и утилизировать. Рост и развитие требовали выхода на свет, но Тень-Аид на свет почти не выходил. Для Жизни наверху требовался Творец-«художник». Диониса-«художника» необходимо было возродить и отправить наверх, чтобы он уже во плоти, что предназначена для жизни в физическом плотном мире, осуществлял свою функцию. Природа без производительной Силы Диониса была просто « недвижимой биомассой». Аид ничего не терял при этом, ибо он- Тень Диониса, как и прежде, оставался в аиде. В смертный мир должна была вернуться Возрождающая Сила-Дионис , и только одетый в смертную же плоть.

И Дионис возрождался, и поэтому-то «Зои»-жизненный поток Сил Диониса никогда не иссякал, даже проходя через Смерть. Колесо Жизни Дионис крутил в живом и мёртвом мирах. Его земной состарившийся образ во плоти перед Зимним Солнцестоянием становился сыпучим прахом-пылью дорог, когда он исчезал на глазах у изумлённой публики — земной смертной свиты людей. Свита из сатиров и прочих «иномирян» исчезала вместе с ним. В мире мёртвых Дионис был Тенью-Аидом. И оттуда ему предстояло возродиться со своего теневого «слепка»- Аида. «Ключ»-Дионис должен был появиться с помощью Аида. По сути Дионис воссоздавался Дионисом-Аидом, т.е. своей Тенью. Аид-«слепок» или Тень-Память Аид- был и «слепком» растерзанного Загрея –Диониса, и второго Диониса. Но воссозданный второй Дионис проживал полновозрастной цикл прежде, чем умереть и погрузиться во тьму Памяти аида. Поэтому Аид- это Память(Тень) Диониса в любом его образе, Аид-это Тень обоих Дионисов: маленького и большого. Ну, собственно, наша тень тоже может быть любой: и маленькой, и большой, но это всегда наша собственная тень.

Дионис №1 (Загрей) когда-то был рождён Семелой (Землёй). Дионис №2 никогда не рождался, его воссоздали из сердца Первого Диониса -Загрея и не в облике младенца, а взрослого юноши. И именно второго Диониса принято называть просто Дионисом. И Тень-Аид мог быть Тенью любого из них. Вот так. Ведь оба Диониса оказались в конце своей жизни в аиде- ушли в Память. Когда состарившийся в земной жизни бог комма-Дионис превратился в прах после осеннего Равноденствия, ближе к Зимнему Солнцестоянию, то это не означало его абсолютного исчезновения. Ведь, будучи земным богом Дионисом во плоти, он одновременно был и Аидом- собственной Тенью. Такое умелое разделение себя самого на составляющие было делом рук Геры и Титанов, ведь они убили только плоть Диониса-Загрея, но не Память о Загрее среди Олимпийцев. Тень Диониса (Загрея) -Аид был этой Памятью.

И теперь после смерти Дионису необходимо было как-то вернуться снова в смертный мир, чтобы влить новые Жизненные Силы в Природу Земли. Ему предстояло новое рождение, как рождалось всё в земном мире. Дионис-комма был земным богом, богом коммы-трещины. Женские родовые пути тоже подпадают под это понятие. И этот способ вхождения в мир и был для него единственным, ведь когда –то божественный Зевс в образе Змея зачал его со смертной матерью Семелой. Она родила его раньше срока в своём смертном мире на краткий миг в момент своей гибели, а затем Зевс вшил плод в своё бедро, чтобы доносить их общего сына Диониса-Загрея. Так Дионис стал дважды рождённым богом с самого начала, а потом уж это дело он поставил прямо на поток. Родовой путь из женского лона был его путём возрождения. Ничто живое в этом смертном мире не появлялось сразу в юном или зрелом возрасте, но всё рождалось, росло, старело и умирало. Таков был земной порядок вещей: весь народ- из одних ворот. Это справедливо для всего животного БИОСа на Земле.

И вот тут-то Аид- Тень обоих Дионисов и оказывался самой важной ипостасью в деле зачатия Диониса. Было понятно то, каким родится Дионис в третий раз: прежним младенцем Загреем, а вот кто будет его матерью,- эту задачу решить было сложнее, ибо Семела давно уже погибла в огне Зевса. И о рождении Диониса рассказ ещё впереди. Аид (Тень Диониса) знаменовал собою Память о первом Дионисе, о Загрее, и был, поэтому, прежде всего слепком Диониса -Загрея- младенца, который так и не успел вырасти, но только дорасти до некоторого возраста! И только второй Дионис, воссозданный юношей, продолжил рост, но уже в смертном мире, но всё же появляясь у своей божественной родни в их замкнутом Олимпийском Круге. И по земным законам комме-Дионису после юношеского расцвета, когда все его производительные силы достигали наивысшего предела коммы, полагалось увядание, старение и смерть. Он не мог наращивать свои силы бесконечно, как первый Дионис -Загрей.

Второй земной Дионис имел свою границу-предел: он (комма) рос сначала у Олимпийцев до ограничения, наложеного Герой, как когда-то рос там Загрей, а после ухода от Олимпийцев «добирал» остальной «размер» уже во времени смертного мира. В мире смертных Дионис был вынужден подчиниться земному ходу времени, поэтому-то рос он дальше так, как и все люди: не бесконечно. Дионис взрослел, был юным, затем наступала зрелость, и старость. Комма-Дионис постепенно «умалялся» и умирал. И поэтому и его Тень-Аид был подвержен этому же «размерному» изменению. И бога Аида могли изображать и младенцем, и юношей, и зрелым мужем, и престарелым мужчиной, как и Диониса. И если в мире смертных никоим образом дряхлый старец не мог отбрасывать тень, которая рисует юношу, то Аид-Тень Диониса в этом вопросе имел большой «люфт». Тень-Аид мог иметь образ статного Владыки Подземного Царства даже тогда, когда Дионис мог быть в образе младенца или старца. Ну а настоящим глубинным сущностным образом Аида является Змей-Хранитель. И он ни в коем случае не символизирует Смерть. Смерть- женская ипостась, а не мужская. Мужчина и его семя создают мир, а женщина –это Чаша с зачатой Жизнью от мужского семени. И если в этой Чаше нет Жизни, то из неё льётся кровь. Проливающаяся кровь говорит о разрушении и смерти. И даже отрезающая пуповину новорождённого роженица выступает в роли Смерти, ибо лишает плод питания в его прежнем внутриутробном мире. И если мать не примет своего дитя-он обречён.

Поэтому Змей Аид-это не персонификация Смерти. Змей-Аид всегда Владыка, Хранитель Памяти и Страж Знания о мире, ибо вся Память-это «актив» Аида. Бога Аида-Тень Диониса всё равно никто из живущих за редким исключением (каста колдунов, например) не мог увидеть, если только не умирал. И это его свойство невидимости приписывалось шапке-невидимке, которой владел Аид. В истинном змеином образе Аида из числа смертных видели только пифии. Только им, пифиям, после строгих ритуалов и аскезы дозволялось взывать к нему, и только им он поверял Тайну. Контакт был жуткий и опасный для смертных пифий, если они что-то не соблюдали в ритуалах. Колдовской цех имел свои виды на Аида, и это тоже было опасным занятием. Если девушки-пифии были в статусе его божественных «невест», а предсказатели -пифоны мужчины- в статусе божественных гомосексуальных партнёров, то колдуны и колдуньи имели более низкий статус для бога Аида и отвечать им взаимностью Аид не спешил. Поэтому чаще им приходилось действовать через богиню Гекату-покровительницу колдовских дел. Аид предпочитал тихий аид всем шумным Олимпийским компаниям.

Боги тоже не скучали по Аиду-Тени Диониса, хотя Аид был в числе 12-ти Олимпийцев. Следует напомнить, что под Олимпийцами здесь подразумевается только Совет из 12-ти богов. Олимпийских богов было больше. И как дробится 12-ти часовой циферблат часов на минуты, секунды и т.д., так же возможно уподобить этому и устройство Олимпийского Круга. Гораздо чаще Аида у Олимпийцев бывал сам Дионис, хотя и не входивший в этот Олимпийский Приорат, он умудрялся появляться у них постоянно, даже будучи изгнанным. Бог Дионис и его Тень-бог Аид жили каждый своей жизнью. Тень всегда копирует того, кому она принадлежит. И именно то, что Аид мог быть Тенью-«оттиском» Диониса в любой его момент существования, позволяло Дионису родиться младенцем снова. Загрей возрождался! Возрождался растерзанный когда-то младенец Дионис –Загрей -новая комма, которая будет снова расти, но уже не бесконечно, и уже не в мире Олимпийцев! И этого возрождённого младенца уже не убьёт могучая богиня Гера, его просто выдворят из Олимпийского Круга в смертный мир, где его рост, как коммы, ограничит его самый «высокий потолок»-молодость. Затем кома-Дионис начнёт убывать в мире смертных: состарится и умрёт, и всё повторится вновь.

Вот это всё вместе и было смыслом учения орфико-пифагорейцев: «загрейское» Колесо Жизни, когда после Смерти каждого посвящённого ждала новая Жизнь, как и Диониса -Загрея. Человек ведь был создан из его пепла-праха, но к нему примешалась ещё и копоть Титанов, от которой надо было как-то избавиться. И простые смертные делали это на протяжении всей своей жизни. Но орфики и пифагорейцы шли ещё дальше: они вообще не хотели крутиться белками в этом бесконечном Колесе Неизбежности. Они ставили себе целью выйти из этих циклов, быть вне этой системы, когда земная плоть сменялась на тень в аиде и снова на плоть в смертном мире, хотя кто-то терялся там навечно. Они хотели уйти в Мир, что жил в Вечности, и без временной трансформы тела, быть со своим учителем Орфеем, обретя вселенское знание, обретя блаженство, которое это знание дарует,- вот какова была их цель. И это был Мир Олимпийских Богов, это было Посмертное Царство, но не тёмный аид. Это было тем, что называется нами «Тот Свет», когда Тени там проявлялись на свету подобно фотографическому негативу. И это не был свет Солнца. Древние греки называли этот посмертный чудесный край «Поля Блаженных», что жил в застывшем вечном времени. Поля Блаженных не прятались во мгле аида. Это была страна вечной весны и лета, и это была часть мира Олимпийцев, предназначенная для загробной жизни смертных людей. Этот край был общим для богов и людей, попавших туда после своей смерти на земле.

И туда лежал посмертный путь тех, кто мог и знал, как туда попасть. Орфико- пифагорейцы знали. Но сначала предстояло покрутиться в этом Колесе, жизнь за жизнью, осознавая все свои предыдущие жизни и смерти, и только потом уже можно было выйти из этого «Колизея», познавшими Творца и его творение: самих себя. Для этого надо было очистить себя от копоти Титанов. Именно поэтому тех из них, кому ещё предстояло покрутиться в Колесе жизней и смертей, хоронили с золотыми пластинками на груди с надписями: «Жизнь – смерть – жизнь. Истина. Дионису» или «Дионису: Истина Ложь Душа Тело». Тех же посвящённых, которые уже очистились от наследия Титанов в себе, которые навечно покидали это Колесо Неизбежности, хоронили с текстами, аналогичными приведённым:  «Я — козленок — упал в молоко»; «Ты стал богом из человека. Ты — козленок — упал в молоко. Радуйся, радуйся!» Непосвящённые в знания о Загрее-Дионисе остальные люди, хотя и были созданы из праха Загрея, но продолжали нести в себе тяжкое бремя копоти Титанов. Поэтому все те, кто не знал и не хотел знать Диониса, непосвящённые и не просвещённые, не возвращались в смертный мир плоти после своей смерти, а навечно оставались в аиде, обречённые быть тенями, сливаясь во тьме с подобными такими же тенями. Приверженцы Диониса верили в своё новое следующее рождение в Колесе Жизни, подобно Дионису. Уйти из этого Колеса, не изжив в себе наследие Титанов, было невозможно.

И чтобы не пойти таким бесконечным путём всеми силами посвящённые орфики и пифагорейцы особенно старались избавиться от копоти Титанов в себе во время своей земной жизни. Они стремились очиститься от неё умеренной во всех смыслах жизнью, соблюдая особые запреты, а затем обязательно пройдя «телете»-обряд очищения от скверны Титанов. Только благодаря акту «телете» они уподоблялись вечно возрождающемуся Дионису- Загрею. Все они становились «загреями», проходя сквозь аид в новое рождение. Так они начинали Осознанный Бег в Колесе сквозь века, зная тайну рождения и смерти в каждой своей жизни на Земле. Они совершенствовались от жизни к жизни, пока не наступал момент, когда они покидали Колесо Неизбежности . Но пока они старались поддерживать в себе младенческое-«загрейско-дионисийское»- состояние своей души, взращивая в себе незлобливость, радость и бесстрашие, непосредственность и жажду познания,- ибо всё это присуще малым детям больше, чем взрослым. И это значило, что силу своей «фаллической коммы» они должны были «урезать», как был когда-то «урезан» Загрей в своей фаллической силе по воле Геры. Для членов ордена это означало половое воздержание.

Через стадию становления Аидом-Тенью земной Дионис –«быконогий и быколобый»- снова рождался «змеёнышем» Загреем И это снова подтверждало суть орфико- пифагорейской мудрости: «Быка родитель- Змий, родитель Змия –Бык». Аид был Змием. Дионис всегда снова рождался младенцем Загреем и это было Началом, это же Начало и ожидало орфико- пифагорейцев. В новую свою жизнь орфико-пифагорейцы несли память о прежних своих воплощениях и в какой-то момент своей новой жизни они это осознавали, и становились на путь дальнейшего совершенствования, памятуя конечную цель своих сменяющихся жизней и смертей. И для сохранения этой памяти в новом рождении члены ордена твёрдо знали что надо делать: попадая в посмертье, нужно было выпить особой воды из особого Источника Мнемозины-музы Памяти. Вторым же шагом орфико- пифагорейцев был выход из череды жизней за пределы Колеса и продолжение своего осознанного Инобытия вне физической реальности Земли, навечно примкнув к Орфею в «Полях Блаженных». И этим вторым шагом было уподобление себя Орфею- великому магу и чародею, что имел власть над Природой. Только приобретя такой «правильный» уровень- ὀρΘός-орфос возможно было выйти из Колеса Жизней. Слово орфос- ὀρΘός с греческого переводится, как «прямолинейный, правильный». Становясь «орфеями» постепенно (от жизни к жизни), а кто-то и за одну жизнь, члены ордена орфико-пифагорейцев уже не повторяли путь вкруговую, каков был ход Колеса жизней и смертей. Обретение статуса «орфея/орфеуса» было прямой дорогой на «выход» из Колеса рождений и смертей в физике мира. Но обрести власть над Природой подобно Орфею, означало обрести ту власть, что уравнивала их с самим богом Дионисом! С Орфеем они были на равных, они были друзьями.

Стать орфеусом было нелегко, ибо нужно было постичь многие мудрости вселенной и пройти все ступени посвящения в знания. Пифагор был именно таким. Еще при жизни Пифагор вызывал у окружающих такое уважение, что его боготворили, складывали о нем различные легенды: говорили, что он сын одного из богов, что одна из его бедренных костей сделана из золота, что у него имелось магическое зеркало, по которому он мог сделать предсказания в особые лунные дни. Считается, что Пифагор — первый человек, который называл себя философом. Он обрёл славу чародея и величайшего посвящённого, ибо он-то как раз и был «орфеусом»-подобием почившего Орфея. К высотам своего «Я» все они шли через особое посвящение Элевсинских Мистерий. О них речь впереди. «Ты стал богом из человека. Ты — козленок — упал в молоко. Радуйся, радуйся!» -так напутствовали в последний путь умершего плотью орфеуса его единомышленники из Ордена, пристраивая золотую пластинку на его груди. Они хоронили тело, но приветствовали освобождённую Душу: «Радуйся, радуйся!»

Но «Тот Свет» орфиков и пифагорейцев, где пребывал Орфей, ещё не был Раем Христа, который открыт для всех праведных душ. Чтобы попасть туда вслед за Христом не требуется становиться магом и чародеем, проводить жизнь в погоне за сверхъестественным знанием, чтобы стать избранником. Рай Христов открыт для всех верующих в Него безгрешных и чистых душ, покинувших оковы смертного мира. Уходить из мира материи безвозвратно можно с Христом гораздо проще и…всем, не зависимо от его земного статуса; всем, кто пожелал принять Его своим Водителем по Жизни. Но мудрые пифии обоих полов ещё только прозревали-пророчили о Деве и Младенце, что затмят собою славу Диониса и той, что его рождала раз за разом. Пифагор не стал ждать их в веках, накручивая жизни, предпочтя «Поля Блаженных -Элизиум», чтобы обрести вечность рядом с Орфеем. Об Орфее он знал всё, знал то, что знали боги, мог то, что могли сделать они в смертном мире, а просто верить он не умел, как и все в Ордене. Оставаться просто человеком никто из них не хотел, они хотели стать равными богам. Они хорошо знали, как устроено Инобытиё за гранью Смерти.

«Поля Блаженных»- Элизиум или «Елисейские поля» были загробным миром, но не в аиде- мёртвом Царстве Теней, как принято считать, хотя аид- это загробный мир. И Элизиум (Поля Блаженных), и аид,- это области загробного мира и они отличны друг от друга. Не весь загробный мир был тьмой- аидом, где правил Аид- Тень Диониса. Элизиум был местом, которым правила не Тень Диониса (Аид), а его Отражение. Далее по тексту будут даны разъяснения. И не солнечный свет освещал Элизиум. Это был свет жизненных сил Диониса, — примерно можно так охарактеризовать, но всё же не совсем точно. Для понимания и сравнения можно привести хороший пример: человек может быть освЕщён и согрет солнцем, а может быть озарён изнутри мыслью и согрет в самый лютый мороз выбросом гормонов , что будет ощущаться как жар в теле. Так вот именно второй вариант и будет описанием характера света, которым одаривал Элизиум всех обитателей: Героев, мистиков и посвящённых в Элевсинские мистерии, павших на полях сражений воинов и особо почитаемых когда-то при жизни людей. Надо сказать, что все приверженцы Диониса старались пройти посвящение в Элевсине, поэтому Элизиум был именно их посмертьем. Название Элизиум получил как раз в честь города Элевсина -места проведения посвящений в Дионисийские таинства .Дионис и освЕщал, и освЯщал собой этот эллинистический рай для избранных. Простой смертный там оказаться  мог в посмертье, как  Герои или  значимые фигуры в масштабах государства, но абсолютно все только с обязательным посвящением в Мистерии. Элизиум был сугубо элитарным посмертным миром, располагаясь «вверху» по отношению к «низовому» аиду. Их локально можно соотнести опять же с орбитальным копытом: зимняя щель соответствовала теневому аиду, а летняя- сияющему Элизиуму. И никакой Тени(Аида) не было в Элизиуме, а была иная ипостась Диониса . Тень Диониса-Аид почти никогда не покидал аид.

Элизиум был миром, где никогда не было вообще ничьих теней, ни от кого и ни от чего. Этот мир жил в свете, но не от Солнца (Аполлона). Элизиум-место вечной весны — жил в сиянии, что даровал Дионис. Это был именно «тот свет» , которым сиял когда-то младенец Дионис -Загрей, отчего это имя и трактовалось как «сияющий». Загрей и был Отражением Диониса. И аид, и Элизиум ассоциировались с копытными трещинами орбиты, что обрывались вертикально вниз по отношению к орбитальной плоскости, поэтому плоскость орбиты была миром живых смертных, а обе щели принадлежали миру мёртвых. Но остриё копыта было выше его пятки и поэтому Элизиум (щель Летнего Солнцестояния ) располагался выше аида (щель Зимнего Солнцестояния). На бумажной модельке показано как представляли себе в древнем мире нахождение этих двух областей Посмертного мира.

Сама орбитальная щель- трещина смертного мира была отражением шрама-метки в Олимпийском Круге (Яйце) после убийства Диониса-Загрея. И это событие было эхом Протоса -Фанеса, выскочившего из Космического Яйца и расколовшего когда-то всё мирозданье. По цепочке времени и событий эта трещина «распечаталась» всюду и везде. Поэтому комму-Диониса (обоих) и соотносили с сияющим копытным Фанесом. Трещину в мирозданье и в Космическом Яйце когда-то создал Фанес, затем и Загрей- в Олимпийском Яйце. Трещина у Олимпийцев сомкнулась, но остался «шрам»-Тень(Аид-Память о Загрее). Затем комму-Диониса воссоздали, и он уже не рос бесконечно, как Загрей, а только до предела юности и затем мужал и старел-убывал. Но и его, чтобы у Олимпийцев не образовалась трещина по старому следу от Загрея, выдворили из Олимпийского Яйца в смертный мир, и поэтому в орбите планеты тоже появилась трещина, которую и отдали богу Дионису во владения. Так комма-Дионис стал смертным земным богом. Маленький, озаряющий своим светом, младенец Дионис- Загрей был источником света в Элизиуме и это был «Тот Свет». Как он туда попал-об этом будет рассказ далее. Сияющий Элизиум был загробным миром, раем эллинов.

И Пифагор, и его последователи точно знали, как и куда они хотят попасть после своей смерти, чтобы остаться там навечно. Поэтому, выйдя из череды вращений Колеса Неизбежности, но предвидя приход в мир «Нового Диониса», Пифагор всё же пообещал ученикам снова родиться через семь столетий. Пифагор помнил все свои предыдущие воплощения и свободно об этом говорил. Помнить жизни помогала вода из Источника Мнемозины (Памяти), к которой прикладывались умершие посвящённые, попадая в Загробье, и проведение очищения (от копоти Титанов) –«телете» ещё в земной жизни, и о нём ещё будет рассказано подробнее далее. Но обо всём по порядку.

2. Гранатовое зёрнышко.

Всю эту схему Колеса Неизбежности с Дионисом обычному древнегреческому трудяге объяснять было ни к чему. Это всё они худо-бедно знали, а для лучшего уяснения того, кто и как крутил всё их Колесо Жизни, каждый приличный сосуд для вина или масла, хлебные блюда и прочая утварь наглядно демонстрировали всю загрейско-дионисийскую сагу в росписях и «несли в массы». Столоваясь в уличных термополиях, граждане всех слоёв заодно лицезрели и сюжеты на посуде, на стенах и мозаичных полах. Такие наглядные пособия по дионисоведению были практически обучающими «комиксами»- курсами по ликвидации безграмотности в дионисийском вопросе. Древнегреческая вазопись пестрит сценками из жизни бога Диониса. Многие сцены пока не поддаются расшифровке, т.к. сегодня сложно разобраться в сюжетных картинках из-за непонимания сути бога Диониса. Может быть «Сувенир из Эрколано» восполнит пробелы.

Для тех древних граждан и не граждан, которые не особо стремились разобраться во всех хитростях Дионисийского культа, задачей было сделать щедрое подношение в храм, а вот- архонты (жрецы) уже знали все тонкости дионисийского круговорота. И для круговорота Дионису необходимо было возрождение. Диониса уже никто не воссоздавал по частям, чтобы снова отправить в земной мир после его земной же смерти перед Зимним Солнцестоянием. От него после его земной смерти не оставалось ничего- только кучка праха или пепла. Поэтому каждую весну Дионису предстояло Рождение в качестве младенца Диониса-Загрея. Таким было его появление из пепла. Но сначала требовалось его зачать, и это было сделать мудрено. Но он справлялся с задачей. Справлялся самостоятельно.

В аиде была Персефона-дочь богини Деметры. Культ Диониса очень тесно связан с культами этих богинь и до сих пор эти узы оставались запутанными, неясными. Это поправимо. Персефона попала в аид не по своей воле: владыка Аид (Тень Диониса) украл деву у матери Деметры и увёз её в своё подземное царство. Персефона собирала цветы на лугу и наклонилась над необыкновенным цветком, но тут же перед ней разверзлась земля и из трещины! на колеснице, запряжённой четвёркой вороных коней, вылетел сам Аид, и, схватив Персефону, умчал её в подземный мир. Похитителя никто не увидел (оно и понятно, ибо он был невидим), но только Гелиос(Аполлон) и Геката знали, кто унёс Персефону. Дело в том, что Геката- покровительница колдовства и тайных знаний, была богиней ночной тьмы, земных недр, и всего того, что было скрыто от взоров в непроглядной темени земли. Она знала тайную, недоступную для смертных жизнь земли, всегда носила с собой факелы, что освещали ей путь в подземельях и пещерах, ибо они были её святилищами. Благодаря им, она и смогла узнать Аида. Гелиосу так же легко было опознать похитителя, ибо он- солнечный бог- освещал всё вокруг себя, где бы ни появлялся. Аид-Тень только при свете огня и мог быть видим. Так в солнечную погоду или при направленном освещении видна тень от предметов, строений, живых существ, растений и пр. Тени почти нет в пасмурную погоду, когда освещение рассеяно, когда нет прямого падающего луча света. И Геката, и Гелиос-Аполлон всегда могли сделать видимым всё, ибо оба направленно освещали всё вокруг себя. От них Деметра и узнала правду после долгих поисков дочери.

Деметра заведовала плодородием на земле, но впала в отчаяние и отстранилась от дел. И пока в великой печали мать Деметра горестно разыскивала дочь, из-за этого перестала плодоносить земля, засуха и голод покрыли землю. Людское племя стало вымирать вместе с животными и птицами, поэтому Зевс всё же повелел Аиду разрешить Персефоне, уже супруге Аида, проводить время и на земле, с матерью. Так Персефона стала оставаться у Аида только треть года, в холода, а остальное время- тёплое, она проводила на земле с матерью Деметрой. Перед выходом на поверхность Аид дал Персефоне гранатовое зёрнышко. Солидные историки объясняют это, как некое «причастие» к миру Аида, ибо она ела у него. Это так, но и не совсем. Аид всегда давал Персефоне съесть гранатовое зёрнышко. В некоторых источниках-7 гранатовых зёрен, ибо на 7 частей был растерзан Титанами младенец Дионис-Загрей. Любое зерно есть зачаток новой жизни, и оно сеется в землю, как в утробу.

Зачатком для возрождения Диониса гранатовое зерно считалось не без причины. Когда Титаны стали рвать на части Диониса- Загрея в образе быка, то его кровь пролилась на землю и из неё выросло гранатовое дерево. Гранатовое зёрнышко символизировало капли крови Загрея, а сам гранатовый плод при раскрытии напоминал сердце, истекающее кровью, или же разрываемую на части кровавую плоть. Сердце Загрея послужило когда-то для воссоздания второго Диониса, об этом позаботилась Богиня Афина. Гранатовое зерно- зачаток Диониса оказывалось внутри Персефоны- царицы и богини Подземного Царства. Косточка гранатового зерна символизировала скелет-кость, а сочная красная мякоть была проекцией телесной плоти и крови. В таком «компактном» виде комма-Дионис «присоединял» к себе естество Персефоны.

«Смерть»,- таким смыслом наполнен титул царицы и богини Персефоны. Персефона-это Смерть. Смерть поедает-поглощает всё живое. И Персефона проглотила гранатовое зерно, и это был акт поедания Диониса, и это было «Дионисийское Причастие». И это был акт «осеменения Персефоны Дионисом», ибо Аид и Дионис всегда тождественны. Лучшее доказательство- посмотреть на свою тень. Аид же был Тенью Диониса. Аид почти никогда не покидал Подземный мир. В земной смертный мир рождался всегда только Дионис, а не его Тень. Он рождался в образе. Он каждый раз рождался в образе младенца Диониса -Загрея, ибо Аид свято хранил в себе его Память.

Но матерью Диониса становилась не только Персефона, хотя она была и «осеменена»- оплодотворена Дионисом от Диониса же (он же- Аид, он же-Загрей). Вот такая тут интрига. Для нового, уже третьего появления Диониса, источником-зачатком послужило гранатовое зёрнышко-«кровавая капля из раненого сердца», она же и частичка плоти Диониса -Загрея. Твёрдая косточка внутри гранатового зёрнышка –это кость, а сочная оболочка-плоть и кровь. Гранатовое зёрнышко-образ плоти и крови Диониса -Загрея был строительным материалом, из которого возрождался «ключ»-Дионис по своей Тени-«слепку» Аиду через посредничество Персефоны. Смерть-Персефона съедала гранатовое зёрнышко — кусочек плоти и крови Диониса и «причащалась» Дионисом. И этот же акт был её «осеменением». Персефона через причастие плотью Диониса им же и оплодотворялась. Этим актом она «наполнялась» Дионисом, присоединяя его естество к своему, она «впускала» в себя Диониса. А комма-Дионис присоединял к себе Персефону, как и Аид, но Дионис был внутри Персефоны, а Тень -Аид-снаружи. Олимпийцы не слышали и не видели эту молчаливую троицу, пока все они были в аиде, поэтому единение с Персефоной никак себя не выдавало, что было не сказать о смычке Диониса с Гефестом. Да и Персефона в Совет 12-ти богов не входила, и дело всё сие творилось в аиде-мире тишины и теней.

Гранатовое зерно-зачаток Диониса, что съедала Персефона, погружалось внутрь естества богини, и это было посевом или «похоронами» зерна-зачатка. Комма-Дионис снова был не один, он был присоединён, как когда-к другу Олимпийцу-Гефесту. Теперь он погружался в естество Персефоны-Смерти, присоединяясь к ней. Но беременной Дионисом Персефона не была! Зачаток-зерно(частичка от растения)-эта та же комма-отрезок, который может и будет расти. Но мёртвый мир был только поглощающим лоном. Рост и развитие происходили наверху. Персефона- Смерть и Царица мёртвого мира, а Смерть никогда никого не рождала. Персефона была и оставалась девой. Но благодаря Персефоне Дионис всё же возрождался. У Персефоны была своя особенная функция.

3. Две богини.

Римское имя Персефоны- Прозерпина. Прозерпина-это «про»-первая + «серпа/серфа»-змея. Прозерпина-это первообраз, архетип Змеи- Смерти, что пожирает Жизнь. У многих народов раскрытая змеиная пасть символизирует Смерть (у индусов, например). Место обитания змей- глубокие подземные норы, куда они прячутся на зиму от холодов. Поэтому Прозерпина (Персефона) и становится женой Змия Аида- подземного владыки. Именно Персефона-Змея и нужна Змию-Аиду. И именно её Аид и умыкнул в подземный мир, хотя вокруг были её не менее прекрасные подруги-нереиды и нимфы. Увы, нужная змеиная суть была заключена только в Персефоне! Русалки-нереиды могли предстать в облике змей, только речных или морских, они принадлежали водной стихии, а там правили Нерей и Посейдон.

Персефона-это древнегреческое слово и так же его следует разбивать на приставку «пер» и корень-«сифон». Сифон-это производное от «пифон»-змей. Приставка «пер» указывает на усиление (крайнюю степень чего-л.), завершение, законченность действия, а также обозначает действие, направленное сквозь. В данном случае- это «сквозь». Имя Персефона следует переводить, как «сквозь змею/через сифон». Сифон-это насос- изогнутая трубка между двумя сообщающимися сосудами-«змеевик» по сути. Персефона (Прозерпина) проецирует на себя не только змею,но и маточную трубу или яйцевод. У змей нет матки, даже у живородящих .

У всех змей яйцеклетка одевается в оболочку в яйцеводе и наружу уже выходит яйцо с зародышем, как у птиц. У живородящих яйцо просто задерживается в яйцеводе и змеёныш появляется «вживую», а затем выходит смятая оболочка- яйцо. Если бы в подземном мире Персефона родила бы Диониса- это был бы чистый Змей. Его снова пришлось бы или убить, как Загрея, или куда-то пристраивать, но куда? Смертная свита из людей так же никогда бы не присоединилась к Змею- он бы их пожрал. Дионис должен появляться перед ними в человеческом образе. Ему нужно было выглядеть человеком, сохраняя внутри себя истинную змеиную сущность. И так оно и было, и рождала его, поэтому, не Дева-змея Персефона, а та, что могла ему дать человеческий земной образ.

Персефона-Прозерпина никогда бы не «надела» на себя вечный Образ Девы-девственницы, если бы ей довелось рождать Диониса. Она всегда изображается юной прекрасной девушкой, стройной и по-змеиному гибкой. И как яйцевод (маточная труба) соединена с маткой в женском организме, так же соединяется Персефона-дочь со своей матерью Деметрой. Персефона- это «продолжение» своей матери Деметры. И вот она-то и одевала человеческой плотью Змия Диониса. Мать Деметра всегда посещала смертный мир и одаривала людей хлебом и плодами, её, поэтому, называли хлебодарной. Плодородие было функцией матери Деметры. И Дионис тоже был плодом. Была у Деметры и другая функция.

Будучи продолжением своей матери Деметры, не рождающая Смерть- Персефона доверяет своей рожавшей матери стать Жницей в помощь себе. Персефона-Смерть и её мать Деметра- Жница Смерти были двумя ликами «Женщины с серпом», что обрезает нить жизни. Но мать-Деметра могла не только обрезать чью-то жизнь, она своим серпом ещё и отрезала пуповину роженицы, разделяя чьи-то жизни для их продолжения в мире смертных. Деметра, поэтому, не была только богиней смерти. Ею в большей степени была дочь Персефона. Образ Смерти у многих народов — зрелая женщина, а то и старушка, ибо она лучше готова к подведению итогов. Юная дева-Смерть-это «незрелая» и несведущая смерть, хотя бывает и такая. Персефона, поэтому, предпочитает довериться матери в этом вопросе, становясь только орудием-серпом в её руках. И как раз серп (змея-серафа/серп)-Прозерпина и «срезает»-губит живую жизнь, как колос в поле, но «выборку» делает её мать-Деметра. И поэтому Персефона/Прозерпина-это именно сама Смерть-жало и остриё. А Деметра-та, в чьих руках находится Жизнь (Дионис) и Смерть (Персефона). Деметра-Жница со Смертью в руках. Жница Деметра лучше знает спелость колоса, готового к жатве-смерти, но срежет она его с помощью Прозерпины/Персефоны-серпа. Распространённый образ Смерти-женщины или старухи с косой в тёмном одеянии -это «эхо» Деметры, поэтому покойников в древней Греции называли «деметриями».

Юной Персефоне пристало любить и веселиться, ей ещё не пора становиться знающей Жницей. Срезать надо зрелые хлеба и не трогать зелёные колоски. Персефона ещё не знает разницы по своей юности и неопытности. Она не видит «спелости и зрелости», и не может быть «правильной» Смертью в мире живых, когда надо щадить молодое и зелёное, расчищая старые заросли. Поэтому только по мановению Деметры смертельный удар наносит всё же Персефона/Прозерпина.

Персефона ( Прозерпина)-Смерть может царить в мире мёртвых, где все уже одинаковы и не требуют тщательной выборки. Мать Деметра умела жалеть. Персефона (змея) могла только жалить, а не жалеть, ибо она не была рождающей Матерью, и она не по своей воле последовала за Аидом в Царство Смерти. Персефона всегда была только девой. Она оплодотворялась только через «смертное причастие» Дионисом, всегда только съедая Гранатовое Зёрнышко-Диониса, присоединяя его таким способом к своему «естеству». Персефона была только «проводницей» Диониса. Дионис проходил сквозь Деву-змею (яйцевод) и поэтому Персефона так и зовётся Персефоной: сквозь сифон. Ниже представлена прорисовка с вазы и сама ваза-гидрия с острова Родос V-IV в. до н.э. из Стамбульского Археологического Музея. Рисунок изображает двух богинь: Деметру и Персефону в момент выхода из подземелья с передачей новорожденного Диониса. Сюжет адресован к обрядам Элевсинских мистерий. Элевсинские мистерии до сих пор являют собой неразгаданную тайну, ибо за разглашение их полагалась смертная казнь. Даже те участники мистерий,  которые в последующем приняли Крещение и стали последователями Христа, даже они молчали о том, чему стали очевидцами.

В зелёном кружке показан кусочек граната с треугольными зёрнами внутри.Сходство изображений Деметры и Персефоны, когда трудно отличить одну от другой, говорит о тождественности этих богинь. Кроме того, известно, что в великом святилище в Элевсине к ним обеим без особого различения их индивидуальных свойств и атрибутов постоянно применяли титул «две богини», как к воплощению некой единой божественной субстанции. Разделение функций и совместимость Деметры с Персефоной легче уяснить, если для наглядности спроецировать их тандем на строение женской репродуктивной системы и на процесс зачатия-оплодотворения, где мать Деметра-это «матка», а дочь Персефона-«сквозная маточная труба яйцевода/сифон». Выше по тексту об этом уже говорилось.

Яичники, в которых вызревают яйцеклетки, находятся снаружи матки. Кстати, один из архетипов (бычьего) Рога Изобилия хорошо виден на рисунках: маточная труба с яичником, благодаря которой и происходит прибавка в семью, а сама матка подозрительно напоминает бычью морду с рогами. Ещё один образ Рога Изобилия-фаллос. Сперматозоиды летят по трубам на бешеной скорости к яйцеклетке, вышедшей из яичника, и оплодотворяют ее ещё на входе в маточную трубу. После этого яйцеклетка начинает продвигаться по трубе в полость матки, по пути не забывая делиться (бластула-морула), а при попадании на слизистую матки она уже готова пустить туда «корни»—плаценту. Если оплодотворённая яйцеклетка не попадает в матку, а застревает в трубе или оказывается в брюшной полости, то наступает внематочная беременность и это может окончиться смертью.

Вот именно это и произошло, когда Персефона (змея/труба/сифон) и Деметра (матка) оказались разделены из-за похищения Персефоны. Дионис «застрял в Персефоне» и грозил навсегда остаться с нею в «брюхе» аида-Царстве Мёртвых. Земле предстояло умирание без Жизненной Производящей Силы, без её Творца-художника. Творцом всегда является мужская ипостась, а женская -только чашей-вместилищем творения. В случае невыхода Персефоны и Диониса из подземного аида, мать Деметра (земля) была бы обречена на бесплодие. Это значило, что в мире смертных не будет обновления, и оставшаяся там растительная жизнь будет постепенно вырождаться-угасать, угнетаемая временем. Каждый аграрий сегодня знает, что семенной фонд необходимо освежать, ибо накапливаемые генетические мутации в посевном материале снижают урожайность, а всхожесть постепенно падает со временем . Без Диониса и Персефоны Деметре грозило угасание.

Со смертью старика-Диониса в земном мире для Аида-Тени Диониса открывались сумасшедшие перспективы: он счастливо женат на Персефоне (её мнения никто не спрашивал), все и всё умирает и безгранично переходит в его власть в мёртвом мире. Мир живых смертных в таком случае прекратит своё существование, а вседержавный Олимпиец и братишка-Зевс, а равно и остальные боги, утратят своё влияние, ибо некому будет их почитать. ТЕНЬ станет безгранично властвовать в лице Аида и всё и вся перейдёт под его единоначалие. Место Зевса и Геры займёт Аид и Персефона. Бытиё сменится на Небытиё, Жизнь-на Смерть. Боги канут в тень Аида. Бег Колеса Жизни прекратится. Идентичность Зевса и Аида не позволит богам роптать на «власть», ибо Аид и Зевс были как негатив и позитив фото одной Персоны, а добавив сюда идентичных с ними Загрея с Дионисом, получалось, что это всё время перед богами маячил Один и тот же Персонаж, но в разное время (категория смертного мира), в разном возрасте, и то при свете дня, то при ночной тьме, что и создавало эффект присутствия совершенно разных богов. Все в итоге оказались Змиями и все они были на одно «лицо». Такова была взаимосвязь между Зевсом, породившего в образе Змия змеёныша Загрея, ставшего Змием-Аидом(Тенью Диониса), и Змием-Дионисом-продолжением змеёныша Загрея-сына своего отца Зевса-Змия… «Змий на Змие Змием же и погоняет,»-таков был «приорат» в Олимпийском Яйце. Бунт богов был бы бессмысленным во всех смыслах. Ответить на вопрос кто там был « who» можно было только одной фразой: «А who знает кто». Зевс не сразу понял угрозу смены позиции, единолично приняв решение отдать Персефону в жёны Аиду, но хлебодарная богиня Деметра понимала, что всё закончится воцарением Аида- уходом во тьму и прекращением Жизни. Смертные были бы обречены. Помимо поисков Персефоны и тоски по ней, богиня-мать искала пути выхода из постигшего богов и людей бедствия. И нашла. В Элевсине.

4. Две Деметры и Дионис.

Диониса рождала всегда мать Деметра (матка). Деметра-мать (матка-орган), утратившая дочь Персефону (сифон/трубы- яйцеводы ), не способна получить оплодотворённую яйцеклетку и тогда она обречена на бесплодие. Бесплодие-удел старости. И Деметра состарилась без Персефоны. В образе старухи Деметра, странствующая в поисках Персефоны, оказалась в Элевсине, в городе в 20 километрах близ Афин. И там она и начала осуществлять задуманное. А пока вся земля, утратившая заботу Деметры, да ещё и без Диониса становилась безжизненным мёртвым аидом-только Памятью о былом. Персефона (змея/сифон) персонифицировала ещё и текучие водные артерии земли, поэтому уход-погружение в аид Персефоны повлёк за собой и уход текучих вод в недра земли по принципу сифона. Поэтому великая засуха и голод воцарились на земле без Персефоны и Диониса. Без Диониса -Жизненной Силы, которую можно уподобить гормональной системе организма, зерно гнило в земле , чахло то, что уже успело дать всходы на полях, ибо и Деметра оставила заботу о них.

Деметре нечем было одарить людей, ибо плодоносящая мать перестала ею быть. С Деметрой состарилась вся растительная жизнь, и это значило, что растения не могли дать семян для почвы. Молодая женщина и мать- богиня Деметра в одночасье превратилась в бесплодную иссохшую старуху, отказавшуюся в трауре по дочери вкушать божественную амброзию-«молодило» всех Олимпийцев. Окормляющая людей уже бесплодная богиня Мать-Земля Деметра не хотела уже и не могла ничем наделить людей, ибо окормлять может лишь мать, полная молодых сил. Старухам же, наоборот, самим всегда требуется досмотр и догляд. Мать, потерявшая своё чадо, уже перестаёт быть матерью. И чтобы снова стать окормляющей матерью ей нужно будет им обзавестись.

Так всегда и происходит в Природе смертного мира. У коровы не будет молока, пока она не произведёт на свет телёнка. Так же его не будет, когда телёнок подрастёт, и корове снова нужно родить телёнка, чтобы появилось молоко. Этот источник в смертном мире не появляется раз и навсегда, он требует воспроизводительных циклов. Чтобы прекратить процесс умирания в мире смертных Деметре требовалось новое чадо. Мать-Земля Деметра должна была родить Диониса-Силу Жизни в смертный мир, чтобы он ожил вместе с ними. Без Персефоны это было сделать невозможно. Она и Дионис были нужны смертному миру. Дионис был «лишним 13-ым ртом» в семье Олимпийцев, становился опасен, когда начинал расти (он же -комма), а вот в неидеальном смертном мире с трещиной в орбитальном копыте ему место было. Земле был нужен рост и приплод, наращивание-прибавление. И только Дионис-комма мог это сделать.

Колесо Жизни нужно было запустить, чтобы Зои –Жизненный Поток- не пресёкся, чтобы слава богов не стала тенью в аиде. Эта же участь ожидала и Деметру: стать вечной богиней в безмолвном Царстве Тени, стать вечной тьмой, разлитой повсюду, в которой невозможно различить никого и ничего. Вечная тьма бессмертья для вечных бессмертных богов- это уход в Память или поглощение всех безмолвным Аидом, как это было со смертными. Аид стал бы великим уравнителем для всех и для всего. И тогда богиня- мать Деметра перехитрила сразу обоих братьев: Аида и Зевса, заставив их вернуть ей дочь, не подозревая, что её хитрость была лишь частью плана Диониса. Зевс- Верховный Владыка Олимпийцев, узрев горе Деметры, «падение дохода» со смертных и небывалые темпы поступления всех и вся во владения брата Аида, а так же и принятые Деметрой неожиданные меры, отменил своё прежнее решение. Зевс послал Гермеса передать повеление о возврате Персефоны матери Деметре. И об этих мерах: неожиданных «ноу-хау» Деметры, возвративших ей дочь, речь будет впереди.

Аид, оставаясь как всегда в тени, понял, что Деметра умно «продавила» свою волю через Зевса, и это значило, что Колесо Жизни придётся ему всё же крутить и далее. Стать Само-Единоличным Богом вместо Зевса у Аида пока не получалось. Да, и по сути, в Триаде такая перестановка ничего не меняла кроме очерёдности имён. Аид не был настолько тщеславен, понимая, что со временем всё окажется на его стороне, всё станет Памятью. Перед Аидом-Владыкой Мёртвого Мира вопрос как «отродить» Диониса снова на белый свет не был загадкой. Аид –«слепок», по которому всегда можно сделать «ключ». Материал-заготовка для «ключа»-Диониса у Аида всегда был в изобилии: зёрна граната, полёгшие в землю с упавшими плодами, сами попадали к нему со света во тьму. Но «ключ»-Дионис должен был как-то попасть снова в смертный мир на свет солнца в качестве Младенца, а не Змея или гранатового ростка. Диониса надо было как-то «передать» наверх.

Поэтому-то Аид- Тень Диониса и украл у матери Персефону (трубу-яйцевод), чтобы «обрюхатить» мать Деметру (матку), «протолкнув при посредничестве Персефоны » Диониса в земное рождающее лоно богини Деметры под видом гранатового зерна. Именно Деметра-мать-земля могла родить «земного» бога Диониса в образе человека. Всеведающий Аид, укравший Персефону, при любом развитии событий: оставляя её у себя, или возвращая, творил свою волю. Аид-«слепок» всегда был «распечатывающей матрицей» всех и всего, что когда-то существовало. Аид был Со-Творцом Зевса, а при необходимости мог бы воссоздать и его. Украсть Персефону и с её помощью дать шанс Дионису, чьей Тенью он был,родиться в смертном мире от Деметры,-это был беспроигрышный ход показать всем кто есть кто без ожидания часа, когда все окажутся в его Тёмном Мире. Аид знал, что, по сути, в его руках находится Ключ как от Бытия, так и от Небытия. С ключом же Аид и изображался. Будучи «слепком»-Тенью,Небытиём, он в любой момент мог сотворить «ключ»- Бытиё. И это ставило Аида на одну ступень с братом- Великодержавным Зевсом. Некоторые редкие древние авторы, поэтому, и говорят, что Аид-это Зевс, а Зевс – то же, что и Аид. Они правы. Но Аид-Тень Диониса.

Фотография персоны и сама персона имеют одинаковое лицо, это один и тот же человек, но одинаковых лиц-то уже два! Аналогичная мысль заложена в тождество Аида и Диониса, а это говорит и о тождественности Диониса Зевсу. Эта триада-«зеркальное трюмо», призма с тремя гранями. Ряд источников повествуют, что Деметра сама спускалась Подземный Мир, встречаясь с Персефоной сначала в пещере, в Элевсине, а затем уже обе они появлялись наверху. Деметра выходила с дочерью в сопровождении Гермеса-посланца богов, что приносил Аиду в подземелье повеление Зевса отпустить супругу Персефону к матери Деметре. На руках одной из них сидел младенец. Зевс, отдавая приказ об освобождении Персефоны, проецирует на себя функцию мозга (ЦНС), что посылает организму сигнал начать программу воспроизводства. Гермес же играет роль этого сигнала- нервного импульса. Это не значит, что древнегреческие боги –суть зашифрованные именами богов органы и части тела и прочие биологические объекты. Речь о том, что всё мироздание имеет архетип-первообраз, единый принцип. Информация фрактальна. Боги древних существуют так же, как и органы тела, каждый в своём реале.

Сюжеты с Деметрой, Персефоной и младенцем, которого передают с рук на руки, встречаются в археологических находках, но подробностей они не передают. Передача младенца от одной богини к другой не была его рождением. Это была именно передача, как передаёт маточная труба (проекция Персефоны) зиготу (оплодотворённую яйцеклетку) в полость матки(персонификация Деметры). Пещера Деметры в Элевсине, где по преданиям встречались мать и дочь, -это прообраз матки (как и всякая могила). Поэтому пещера именуется по имени Деметры. Обе богини: мать и дочь были половинкам единого целого, часто их называли просто Деметрами, что говорит о перетекании одного образа в другой. Это означает процесс или момент становления Персефоны Деметрой и наоборот: Деметра становилась Персефоной. Тут можно применить сравнение при котором маточная труба(змея Персефона) вдруг превращалась в матку(мать Деметру и обратно. Речь идёт о схожести их функций. Чтобы понять принцип их взаимозамещения надо снова присмотреться к женской репродуктивной системе.

В земных реалиях наступление беременности вместо матки в трубе (яйцеводе)- это внематочная беременность и она очень опасна для организма. Такие случаи нечасты, но и не чрезвычайно редки. Но это значило, что труба здесь играет роль матки: Персефона как бы замещала собой Деметру. Древние о такой беременности имели превосходное представление, и способы решения проблемы они знали. Был и ещё один уже чрезвычайно чрезвычайный вариант: прикрепление зародыша вне матки и трубы, а к брюшной стенке (или к органу, напр. к печени). И тогда плод тоже начинал расти и развиваться. Такие беременности в единичных случаях могут принести живого младенца, но только при рассекании брюшины вместо родов. И это знали древние. И это значило, что труба-Персефона не выполнила своей функции и, поэтому, и матка тоже осталась пустой: будущий младенец «застрял» внутри замкнутого пространства земного женского брюха. Но он там начал расти и развиваться. Только он был обречён, если не производилось рассечение брюшной полости. «Случай» с Дионисом, когда Персефона была разлучена с матерью, проецирует на себя как раз внематочную беременность. А если бы они остались там с Персефоной и Дионис начал бы там расти…то в аиде случилась бы катастрофа. Но это в случае, если бы Аид, дав ей гранатовое зёрнышко, не выпустил бы Персефону из своего Царства. Но такой сюжет угрожал самому Аиду, и он «осеменил» Персефону только перед её выходом наружу.

Когда по велению Зевса Персефона и Деметра встретились, то процесс рождения был восстановлен: Диониса Персефона доставила по назначению Деметре. И так стало происходить год за годом: Дионис всегда рождался снова и снова. А вот самый первый раз, когда ни Деметра, ни Персефона ещё не догадались о хитрости Аида (читай Диониса), то Деметра и Персефона изрядно обе натерпелись горя. Вообще-то закоперщиком всего сюжета был сам Дионис, ибо Аид был его Тенью, а Зевса он превосходил во всём, будучи его более могущественным сыном в первом своём воплощении в лице Загрея. Вот такой тут лихо закрученный сюжет. И Дионис, в общем-то, рисковал, затевая эту игру с самим собой, ибо каждая его ипостась была в какой-то мере самостоятельным игроком.

Итак, превращения и замещения богинь друг другом проецируют на себя акт земного зачатия, когда мужское семя (Дионис) сначала должно попасть в матку(Деметра), подняться по трубе (Персефона), проникнуть там в яйцеклетку и затем уже спуститься по трубе обратно в матку(снова Деметра) в виде зиготы, из которой будет развиваться сначала зародыш, а потом и плод. Ещё одним аспектом взаимопревращения богинь является проекция акта потери девственности юной особой в мире смертных, когда юная дева перестаёт ею быть и становится матерью. Обратного хода событий земной мир не знает, но в мире богов это явление обратимо. Только не в случае с Персефоной- она вечно дева. Деметра- не дева. Их взаимное перетекание образов проецируется на мир смертных, где дева не может после родов стать снова девой, но девственность может сохраняться при беременности! Не всегда девственная плева рвётся при половом акте и наступлении беременности. Такие случаи довольно редки, но и они встречаются в акушерской практике, когда беременная «дева» рождает и уже точно перестаёт ею быть.

Поэтому и двоичны Деметры: Деметра-дева-это Персефона, а уже не дева-мать Деметра. И «беременная труба»-Персефона всё же ещё дева! Но она никогда не родит и поэтому она- вечная дева. Труба –Персефона «прогонит» через себя семя в матку: передаст Деметре и та родит, а Персефона опять же так и останется девой. Все приведённые биологические действа –это сравнения для понимания сути Деметр, это не значит, что обе они просто органы или части тела под именами собственными. Богини -это богини, а репродуктивная система-это только она и ничего более. Примеры говорят о фрактальности явлений и событий, о фрактальности информации, о том, что всё имеет единый архетип. Деметра и Персефона-это архетипические образы и они –богини, две матери Деметры, населяющие Миф, но одна из них вечная юная дева, а вторая -мать. Деметра-это «двойная мать»,-такова настоящая этимология её имени.

Бог Дионис рождался в третий раз и каждый год все последующие бесконечные разы всегда от Деметры- матери Персефоны, но не у Аида. Первым его рождением было рождение в качестве Диониса Загрея, а второе его рождение было из Зевсова бедра, а третье- таковым и не было:Диониса воссоздали из сердца Загрея. В третье рождение Персефона- девственная «Змея» «перегоняла Диониса в образе гранатового зёрнышка, как по сифону, своей же матери Деметре. Персефона и Деметра были «сообщающимися сосудами»-таково строение сифона. Как это происходило -это уже раскрывали элевсинские мистерии, но о них позже. Не полагалась Персефоне-Смерти функция рождения Жизни. Персефону-Прозерпину (самые древние изображения) всегда представляли юной девушкой-корой, по-змеиному стройной. Рисунок её одеяний копировал змеиную чешую. Её мать Деметру изображали как статную женщину с колосьями пшеницы и маковыми цветами.

Матка (орган)-это всегда «зеркало, она «отражает-рождает». Матка повторяет контуры тела новорожденного, «свёрнутого в шар». Матка Деметры была предназначена для вынашивания и рождения плода. Деметра же и рождала Диониса «человеческим» младенцем, который выглядел, как выглядят все дети. Остальные образы были «вшиты» в Диониса, но не просматривались внешне. Так были «вшиты» и в копытного Фанеса бык (козёл), змей, баран и лев. Но они были частью тела Фанеса. А Диониса всё же изображали в человеческом обличье. Оба бога были богами из трещины (коммы), как и Аид, и часто все они отождествлялись. По сути Дионис-это «земной» Фанес, а Аид- подземный. Дионис нередко являлся в образе чёрного козла, ибо его отец Зевс носил эгиду (покров) из шкуры чёрного козла и именно этот образ Зевса с этой эгидой Дионис- Загрей принял на себя первым, когда спасался от Титанов. Львы, тигры или пантеры не «вшивались» в Диониса, но всегда были его спутниками или ездовыми животными. Непривычная схема с рождением Диониса объясняла божественные связи- схему родства и обязанности каждого бога. Мёртвый мир не рождал, он разрушал, хранил и перегонял-«сифонил» материал, перенаправляя задачу .

Благодаря же змее Прозерпине-Персефоне мы знаем греческое слово σήπω-сепо: гнить/разлагаться. Это бывшее «сефо/сифон». Гниение-процесс разложения, это процесс перегонки веществ и разделения их. Аналогичные процессы перегонки идут и в виноделии при брожении сусла, при образовании спиртов и пр. Персефона и Аид в подземном мире занимались такой «перегонкой»-разделением в результате гниения. Процессы, протекающие в подземном мире под начальством Аида и Персефоны, были аналогичны тем, что происходили в мире живущих под водительством Диониса. Аид и Дионис тождественны и в своих земных обязанностях. Благодаря Персефоне мир знает итальянское слово «Presepe -пресепе». Это и Рождественский Вертеп-пещера, и может переводиться и как детская кроватка. Пещера, где родился Христос, -это и образ женской матки, и прообраз могилы-входа во владения Смерти. Колыбель спелёнутого младенца и «колыбель» усопшего в погребальных пеленах- саване-это «Начало» и «Конец» змеистой дороги Жизни, и это судно-ковчег для путешествия.

Младенца в будущем ждёт гормональное «брожение» юности, возгонка по змеевику Жизни- подъём жизненных сил и карьера, а затем старческое упокоение. Подземный мир с его окислительными реакциями горения в химическом смысле начнёт точно такие же процессы со знаком минус уже с телом. Вертеп-пресепе( praesepium) -«огороженное место»-это не только пещера, это и «ясли»-кормушка или загон для скота, это и колыбель, это и «лодка» для последнего путешествия, это и кладбище- выделенное место и вход в мир Аида, где жила Персефона. Древние заборы и ясли были чаще всего плетёные, ибо это было просто, дёшево, прочно и весьма долговечно, и их можно было переносить с места на место. Плетёная корзинка была самой первой колыбелью младенца. Плетёная корзинка служила и для переноски змей. Младенец Моисей в плетёной осмоленной корзинке приплыл в руки египетской царевны. Плетёная корзинка –это один из первых «ковчегов» в истории человека. В русском языке слово «цепь»-это родня «praesepium» и «siepe»-изгородь. Изгородь-это то, что удерживает. Персефона-змея (сифон) и была «удерживающей» силой мира мёртвых, была жалом сторожащей Смерти для живых, удерживая их от опасных поступков и решений. Персефона же была и «цепью передачи» Диониса своей матери Деметре.

Гранатовое зёрнышко — это и символ мужского семени и капли крови. И то,и другое хранят генетическую информацию(как и яйцеклетка). «Родитель Змия-Бык, Быка родитель –Змий»,-гласила мудрость орфиков и пифагорейцев о происхождении Диониса: Змий Аид дал семя- зёрнышко граната-Персефоне(змее) и из него от Деметры родился младенец Дионис-«быколобый, добрый бык». «Змеиное отродье» Дионис-Загрей когда-то погиб в образе Быка. Его первородное происхождение : на1/2-человек от смертной Семелы (её всю родню превратили, кстати, в змей) и на 1\2 –Змей от Зевса в образе Золотого Змея. А сам он обернулся в быка в момент гибели. Второй раз его воссоздали без рождения в прежней «кровности» уже юношей. В третий раз, уже рождаясь, его дополнительно снова «закрасили» змеиной кровностью с божественной Персефоной-Прозерпиной .

Наследственность Диониса распределилась так, что он почти чистопородный Змей, «усиленный» ещё половиной Быка и почти наполовину Человек! Дионис в информационном плане выглядит впечатляюще: «змее-фалло-чело-бык». «Сумасшедший» художник Шрёдер Зонненштерн был бы приятно удивлён таким совпадением образа Диониса с образами на своих картинах. Картина носит название Das Kulturschandmal oder das embryonale Mondphilosovieh (1956). Можно перевести как «Зародыш философии культуры».

Не удивительный образ, зная суть Диониса. Именно-орфико-пифагорейцы и их дионисийство стояло у истоков философии, а Пифагора первого нарекли «философом». Итак, Дионис возрождался и восставал всегда в своём первозданном образе младенца Загрея, только он выживал и взрослел, становясь «очередным» Дионисом, но каждый раз уже с фиксированной мощью своего естества. И поэтому в природе смертного мира ничто не размножалось и не росло бесконечно, а достигало своего предела – ограничения, а затем умирало. Диониса называли «радостью людей». Любой младенец-это радость. Каждый младенец, народившийся на свет,-это всегда «комма- довесок» к своей матери, которого ранее не существовало. И Дионис воплощал собою эту комму- некое дополнение, которое проецировалось на вся и всё. И эта комма присутствовала всегда и везде в мире смертных. И она могла расти, и она могла умаляться. Эта комма всегда была «точкой роста» (размером с комму)-зёрнышком в мире смертных, она была неким началом всякого созидания. И человек прекрасно собою иллюстрировал наличие такой коммы с таящимся в ней потенциалом, ибо появляясь в мир, как младенец-комма, он вырастал и становился Созидателем-Творцом, ещё и воспроизводя потомство. Именно поэтому Дионису и требовался в мире смертных людей человеческий образ.

Идею присутствия коммы-довеска можно узрить в и обрубке хвоста на бронзовом окороке из Геркуланума: хвост-это «умаляющаяся комма» мощнейшей структуры-позвоночника. Растущей «коммой» можно считать новорожденного поросёнка. Плодовитость свиньи подобна плодовитости зернового колоса, поэтому поросят и приносили в жертву Деметре-матери коммы-Диониса. Половые органы так же есть проекция коммы, причём эти «коммы» участвовали в создании новых «комм» и фаллические культы всех мастей в древности никого не шокировали, находя глубокий отклик в умах людей той формации.

«Радость людей» Дионис у римлян имел другое имя: Плутос или Плутон. И это второе имя Аида, и это снова Дионис. «Плутос» этимологически родственно слову «плюс», что и означает «прибыль-богатство». Именно так переводится имя «Плутос»: от лат. plus «больше», далее из стар. *pleos, из праиндоевр.  *ple-, *pelǝ- «наполнять; полный». Плутон-«наполняющий». Математическое действо с плюсом всегда наращивает результат. Плутосом/Плутоном, поэтому, и называли Диониса, ибо он обладал свойством наращивать всякую вещь в природе, создавать «добавку». Любой ребёнок-это всегда «добавка», поэтому и Плутоса-Диониса часто изображали ребёнком, держащим Рог Изобилия, откуда сыпались всевозможные блага. Ребёнок Дионис-это всегда Плутос. Если милостью богов кому-то в дом посылался Плутос, то там тот час же появлялись достаток и богатство. Плутос проникал через дымоход очага и невидимо селился в таком доме. И только так он и мог попасть.

Ибо печь-очаг является проекцией матки, что «выпекает» младенца (хлеб). Плутос и был растущим младенцем сначала в матке(печи), а потом, покидая её, оставался на жительство в доме. И как «прибывал-рос» хлеб при выпечке, так рос Плутос и прибывало богатство в доме, который «обзавёлся» Плутосом- собственным Дионисом, которого Дионис же и родил. Рог Изобилия в руках Плутоса-это символ полового члена, который и создаёт в семье «прибавку». Слово «поллюция» -это тоже этимологическая родня  слову «Плутос.или Плутон». Плутос(+) и Плутон(-), каждый, копил богатство среди живых или мёртвых. Плутос( растущий Плутон) всегда невидим, ибо он-Тень. И таких теней могло быть множество.Тут так же можно привести аналогию из наших реалий, когда множественные источники света создают сразу множество теней от объекта. Так что богам накидать Плутосов в трубы очагов смертных «любимчиков» труда не составляло. Тени, выходящие из тени, и возвращающиеся снова в тень, никоим образом не могли быть сочтены, ибо они являлись из ниоткуда и уходили в никуда. Такова была суть невидимых Плутосов, что создавали дополнительные «коммы»-довески в каждом деле, подобно тому, как «увеличивалась фаллическая комма» у юнцов в пубертатный период. Всех их плодила Тень Диониса-Аид /Плутон: тень от тени. И густая Тень-Аид не становился от этого «почкования жиже». Если встать в тень большого дома и выйти оттуда, то прибавка будет видна в виде ещё одной тени на земле. И это действительно прибавка. Но войдя обратно в большую тень от дома, вторая тень исчезнет- это убавка, но от этих действий никто не пострадал, и большая тень от дома в обоих случаях никак не изменилась. Так и обстояло дело с Плутосами и Аидом. А вот уже материализовывать «теневую прибыль», что завелась в доме, было уделом Диониса: сады такого любимчика богов цвели пышнее и давали более обильный урожай, чем у соседа; скотина приносила двойной приплод вместо единичного; живность плодилась, тучнела и не ведала урона от хищников; хорошие дрожжи приносили хороший припёк хлеба в пекарне и это были дополнительные деньги в мошне; оливки показывали высокую масличность и давильни вырабатывали масла больше, чем у других; домочадцы были здоровы и работали за троих; рабы радели о хозяйстве, как о родном доме; рыба сама шла в сети; а военные походы приносили небывалые богатства, причём на вояках не бывало и царапины. Вот такая «плутня» заводилась вдруг в домах, если боги хотели порадовать своих избранников из числа смертных: даже детей им «качал сам чёрт», ибо такого «добра» у Диониса хватало. Суть вещей, как водилось, наращивал Дионис-«радость людей». Немногим, конечно, доставался Плутос, но такие всё же были.

И даже божество римлян Приап-это тот же Плутон-Аид-Дионис-«фаллическая комма», способная к изменениям, в латинизировнном значении. Приап-Πρίαπος-на сегодня не имеет достоверной этимологии, поэтому сообщаем: πρί/ περι- означает «сверх/около/примерно», а απος-это всем знакомый «up-ап» в англ. языке-«вверх» или латинское «аро-апо» в слове «апофеоз». Приап-это тот, кто «поднимает», поэтому Приап изображён с небывалой эрекцией. Приап-это Плут, что из «ничего» делает «что-то», что и демонстрирует всякая «комма»-нечто мизерное, что способно вырасти до небывалых размеров. Так тень может быть много громаднее самого хозяина, нагоняя ложный страх, сообщая ложную в данном случае информацию о крошечном хозяине. Таким и показан Приап на помпейской фреске. Приап-Плут-это аспект Диониса/Аида, но он символизирует ложное представление о вещах. Любой базар или рынок были «вотчиной» Приапа-«добавочной стоимости» из… хохочущей пустоты. Бог Аид считался самым богатым, ибо к нему уходило всё богатство рано или поздно, как и создающие их мастера, поэтому-то «прибавочную стоимость»- Плутона/Плутоса- и ассоциировали с Аидом-Владыкой мёртвых.

Шрёдер Зонненштерн    «Плуторисс».

5. «Новый Дионис».

Этот девиз и был атакой — контрнаступлением безутешной богини Деметры в ответ на похищение дочери Персефоны. Homo religiosus: на путях поиска истины: Авторский курс лекций по «Истории нехристианских религий» / Прот. Олег Корытко: «Под видом старушки Деметра приходит в Элевсин – город в 20 километрах от Афин – и садится у Колодца Дев. Её замечают дочери царя Келея и подходят к ней. Богиня представляется им как Доя, сбежавшая от торговцев рабами, похитивших её и отвёзших на Крит. Деметру приглашают во дворец воспитывать маленького сына царицы Метаниры –Демофонта. Богиня соглашается. Когда же царица предлагает ей вина, Деметра отказывается, прося вместо вина дать ей кикеон (греч. κυκεών – «смесь») – смесь из ячменя, воды и мяты. Деметра принялась присматривать за царским сыном Демофонтом, правда, воспитание, которое она давала мальчику, было весьма специфическим, и его сложно назвать «нормальным»: она натирала Демофонта амброзией, ночью же втайне от родителей «мальчика в пламя, словно как факел, она погружала», желая сделать его бессмертным и вечно молодым. Так, на удивление всем Демофонт стремительно рос, «богам становился подобен». Но однажды ночью царица Метанира увидела своего сына в огне и, ужаснувшись, произнесла опрометчивые слова: «Сын Демофонт! Чужестранка в великом огне тебя держит, мне же безмерные слёзы и горькую скорбь доставляет!» Деметра весьма разгневалась из-за неразумия царицы и в сердцах воскликнула: «Жалкие, глупые люди! Ни счастья, идущего в руки, вы не способны предвидеть, ни горя, которое ждёт вас!» Демофонт так и не стал бессмертным.

Сказав это, богиня являет себя в своём божественном величии:

<…> и рост свой и вид изменила,

Сбросила старость, и вся красотою обвеялась вечной.

Запах чудесный вокруг разлился от одежд благовонных,

Ярким сиянием кожа бессмертная вдруг засветилась,

И по плечам золотые рассыпались волосы.

Деметра приказывает элевсинцам построить ей большой храм с алтарём, где она учредит таинства и будет учить своим обрядам людей».

****

Колодец-это как раз то место, куда приходит за водой всё женское население каждый день и не по одному разу. Никакой рынок не сравнится в быстроте и обилии поступающей информации с колодцем, к которому стекаются женщины, а вместе с ними и все городские новости. Часто и рынок, и общегородской колодец были на одной площади. Деметре оставалось только ждать нужных ей людей. Это были царские дочери. И именно к ним и вошла Деметра, ибо именно эта семья располагала нужными «ресурсами» и была достаточно высокородна для явления в ней «Нового Диониса». Она с лёгкостью могла быть приглашена в любой дом. В этом её уверили и девушки, и сама богиня прекрасно об этом знала. Но дело в том, что не каждая семья и дом годились для задуманного Деметрой. Дионис был богом, пусть и с земной смертной кровностью Семелы, но он был сыном бога! Новый Дионис так же должен был соответствовать высокому статусу по происхождению. Только царская семья годилась для этого, и только та, где уже был новорожденный мальчик, но должны были существовать ещё ряд условий для осуществления задуманного. И самое главное условие в царской семье имелось, оно и стало основным в выборе Деметры. У мальчика был двойник, как был он у бога Диониса в «лице» его Тени-Аида. В царском семействе у младенца Демофонта был брат. Демофонт и его брат Триптолем были близнецами, хотя не все источники говорят об этом.

Братьям по задумке Деметры предстояло стать новыми двумя богами, одному из которых суждено будет погрузиться в аид, чтобы стать бессмертным близнецом-тенью, а второй останется наверху.. Это значило, что бессмертный брат-двойник станет «слепком- Новым Аидом», а второй будет смертным «ключом»-Новым Дионисом, и Жизнь снова потечёт своим чередом. И этот Новый Дионис-«ключ» всегда будет в наличии, ибо этот смертный брат будет иметь детей и, значит, по смерти отца сын-наследник примет на себя роль «ключа». И это всегда будет человек из рода царя Келея. Корневая основа имени Келей (Κελεός) по этимологической цепочке приводит к слову «ключ»- κλειδί (кледи). И эта же этимологическая цепочка приводит ещё к одному значению и об этом тоже будет сказано.

По замыслу Деметры произведённая ею замена воссоздаст погибающую земную жизнь смертного мира, а Аид и Дионис обретут новый Образ. Сама богиня создать Жизнь без мужского начала не могла. Ей нужно было стать матерью. Дионис-«фаллическая комма» -был необходим, но он умер и спустился в аид. Не совладав со своей тоской по Персефоне, Деметра в гневе погубила все растения смертного мира. Это значило, что она- хлебодарная богиня Деметра- перестаёт ею быть. Это было началом её конца, а далее её ждала Память аида-поглощение безликой всеобщей тьмой, в которой найти Персефону будет уже невозможно, да и вообще что-либо найти: только потеряться самой. Жизнь необходимо было возродить: возродить растения, прекратить людские повальные смерти, ибо она -мать Деметра-стала Смертью для всех живущих. Деметре нужны были перемены в самой себе прежде всего, а Персефона, как ни говори, была всё же уже замужем и не за каким-то третьесортным божком, а за самим Аидом- грозным Владыкой половины мира. Она не исчезла уж совсем бесследно. И Деметра нашла свой хитрый ход. На самом-то деле Дионис уже заранее просчитал, что именно должна предпринять Деметра, и не ошибся ведь!

Растения необходимо было возродить, да не просто возродить, а возродить из семени. И ей нужен был сеятель. Но «посевающего фаллоса»-/коммы- Диониса не было. Поэтому она решила «воспользоваться» уже рождённым высокородным царским ребёнком, чтобы из него «сделать» Нового Диониса, наделив своими божественными силами. Младенцу Демофонту, которого Деметра закаляла в огне и питала амброзией, предстояла «карьера Нового Аида», для чего Деметра и превращала его смертное естество в божественно-бессмертное. Больного Триптолема-брата Демофонта Деметра сначала накормила своим молоком, и он выздоровел и вырос прямо на глазах. Обретя младенца, прижав его к груди, Деметра снова стала кормящей матерью. И её молоко-молоко богини стало той божественной субстанцией, что вошла в смертное естество Триптолема, наделив его божественными силами Деметры. Это было молочное «Причастие» от Деметры, вошедшее в кровь Триптолема, как божественная сила, и по замыслу Деметры она должна будет передаваться его кровным потомкам. Таким образом Триптолем во всех поколениях становился «ключом»-Новым Дионисом. Смертному Триптолему по возрасту просто предстояло когда-то передать полномочия своему растущему сыну и тоже Триптолему. Каждый Триптолем, по сути, должен был возрождаться, как и Дионис.

Хотя царица Метанира и перебила планы Деметры насчёт Демофонта, но всё же часть работы уже была проделана: оба сына её «помазались» от Деметры божественной благодатью, а повзрослевший Триптолем, ставший юношей, уже годился на роль Нового Диониса. И он ёё получил. Про Демофонта авторы пишут разное: сгорел в пламени; просто умер потом и то, что далее его жизнь продолжалась долго и счастливо. Но в любом случае в финале его ждал иной мир, как бы ни сложилась его судьба. Триптолем же стал Сеятелем по воле Деметры и почитался, как бог, ибо он получил божественное молочное причастие от богини Деметры и стал её «молочным» сыном. Сын богини -бог. Так Триптолем обрёл божественный статус, но оставался смертным, как и Дионис. Поэтому Триптолем стал Новым Дионисом, как и было задумано Деметрой. Ему Деметра подарила крылатую колесницу, запряжённую драконами-змеями, наделила «семенным фондом» и Триптолем отправился засевать мир пшеницей-даром Деметры. Ранее в приоритете был ячмень.

«Имидж» Диониса ничуть не пострадал в новом образе Триптолема, ставшего Сеятелем. Фаллическая комма Дионис- проекция мужского члена и избранник Деметры- Триптолем тождественны в своей функции «сеятеля». Была ещё одна причина, которая определила судьбу Триптолема: его имя! В интернете имя «Триптолем» этимологически выводится к понятию «трижды воин», но это не совсем так. Триптолем-это «три»+ «потний/могучий»+ «лемма/нога»= «Трёхногий» или «Бегущий в три ноги».

Имя его отца- царя Келея/ Κελεός этимологически традиционно переводят и словом «ключ- κλειδί/кледи» , и словом «молотьба», и словом «дятел», «приказ или призыв». Однокоренные слова имени Келея имеют значения дорог и путей, и все они близки к истине. Но помимо «Ключа» имя Келея имело ещё одно значение. Келей/Келеос-это «гонщик» и это «колесо». На греческом скелеос-  σκέλος-это нога/бедро.  Слова «колесо» и «нога» имеют общую функцию бега и вращения в бедре на 360°. И ключ, и колесо проворачиваются вкруговую по своей оси, поэтому у Келея двойное значение имени. Келей -это«Ключ» и ещё «Быстрый/ Скоростной/ Гонщик»,-тот, кто в беге «молотит» землю. Так когда-то ногами молотили снопы, выбивая из них зерно, или же по сжатым колосьям гоняли быков, которые копытами вымолачивали зерно. Молотильные цепы так же повторяют круговое движение-ход колеса. Дятел тоже «молотит» по дереву в поисках личинок и жучков. Всё это делается быстро и стремительно, поэтому так много слов родственно корневой основе κελεός. Триптолем, бегущий, словно у него три ноги, превосходил в скорости своего отца Келея -«Гонщика». И оба были «ключами» , и оба были «гонщиками»,- таков был общий смысл имён сына и отца. И таким же когда-то и был Дионис/Загрей, сын Зевса, превосходивший мощью отца Зевса. Но первенец Загрей погиб и его заменили точной «подростковой» копией — вторым Дионисом, убрав превосходство сына над Зевсом-отцом, оставив ему уровень «бог».

Так именно в Элевсине все необходимые условия сложились в нужную Деметре (и Дионису!) комбинацию и её «хождение по мукам», длившееся уже многие дни, закончилось. Деметра приступила к осуществлению задуманного. Именно поэтому и дорастила быстренько Триптолема богиня Деметра, чтобы он стал Новым Дионисом-таким же, что был когда-то воссоздан у Олимпийцев. Поэтому и некоторые сохранившиеся источники , ориентируясь на гибель Загрея, говорят о гибели в огне и младенца Демофонта. История с воссозданием Диониса повторилась Деметрой в Элевсине, в доме царя Келея, хотя Деметра и не думала губить Демофонта, ибо она придумала свою версию создания Диониса для смертных без убиения младенца- Нового Загрея. Новая природа Демофонта, закалённого в необычном пламени, наделяла его многими особенностями, и смерть его не страшила, ибо он уже почти не принадлежал миру смертных. И хотя Демофонту не удалось стать Новым Аидом, но это значило, что в любом случае: останься он жив или стань тотчас же мёртв, его в финале ждал Элизий- «Поля Блаженных». Об этой участи в загробье мечтал каждый смертный. Ни Келей, ни Метанира не оскорбились действиям старухи-няньки Демофонта, когда вместо неё пред ними предстала величественная богиня Деметра с указанием построить для неё храм.

Триптолем-мгновенно выросший сын Келея и Метаниры- стал Сеятелем-божеством, которому Деметра подарила волшебную колесницу со змеями/драконами. Колесница со змеями была подарена Деметрой неспроста. Достаточно ознакомиться со строением репродуктивной системы быка и мужчины, чтобы проникнуть в смысловое значение такого дара. Триптолем-Новый Дионис, но он «из народа», а прежний Дионис имел гибридную суть человека, змея и быка. Поэтому колесница со змеями восполнила недостающее звено в естестве Триптолема.  Сеятель Триптолем проецирует на себя «седока»-мужской половой член, «колёса»-мужские тестикулы-яички, а вот «змеи» уже лучше видны на схеме репродуктивных органов быка, ибо его мочеполовой канал имеет S-образный изгиб. Так Триптолем был наделён Деметрой бычьей сутью в добавок к человеческой.

Триптолем-«летающий дионисов член-сеятель» особо почитался в местностях, где стали традиционно выращивать пшеницу. Но в Греции и тогда, и сейчас только менее 1/5 части страны пригодно для земледелия. Поэтому греческой, а позже и римской житницей стала Сицилия. И именно Сицилия до сегодняшнего дня свято хранит память о Триптолеме и хлебодарной Деметре. На флаге Сицилии изображён трискелион (от др.-греч. τρισκελής –трискелис-«трёхногий»). Вот в этом «голенастом» слове и спрятан Триптолем-сын Келея (Ключа/Гонщика).

Символ имеет много вариантов в изображении. Ниже приведена древняя символика трискелиона или тринакрия (треугольник). Сам остров Сицилия так же имеет форму треугольника.Традиционно считается, что в центре трискелиона изображена голова медузы Горгоны, ибо в изображениях присутствуют змеи. Но это не Горгона. Змеи, ноги и крылья трискелиона-это всё, что через тысячелетия осталось от Триптолема и его волшебной колесницы, запряженной змеями (драконами). Изображённый лик принадлежит даже не столько Триптолему, сколько «быколобому» Дионису, чьим родителем был Зевс в образе Золотого Змия. Триптолем-Сеятель стал просто ещё одной версией Диониса-«фаллической коммы», чей лик закрывает пах, откуда разбегаются три ноги. Триптолема сделала «Дионисом» Деметра. Хохочущий лик на месте паха с его «наполнителем -фаллической коммой»-это ответ Диониса на все вопросы о его хитроумном решении вопросов своей смерти и возрождении.

Хитрый шельмец по сути всех обвёл вокруг пальца: и богов-Олимпийцев, и людей, превратив сам факт своей смерти в фарс. Обманом он проник в Персефону, сначала украв её в образе своей Тени-Аида, и не «испортив» деву, оплодотворил Деметру (очень интересная тема) и от неё уже родился вновь, а затем стал рождаться каждый год вновь и вновь, да ещё и «подстраховавшись» Триптолемом. Таков Плут.

Несостоявшийся (или всё же состоявшийся?) «Новый Аид»-Демофонт, близнец Триптолема, тоже не случайно был выбран Деметрой на эту роль. Имя Демофонта можно перевести и как «губитель народа» ,т.е. «несущий смерть»,а можно и иначе: «бессемейный» или «доступный всем». Имя Демофонта можно «расколоть» на составные части, и они этимологически будут соответствовать представленным выше переводам. И именно таким и был Аид: гостеприимным и открытым для людей и поначалу бессемейным. Его Мёртвое Царство было открыто всегда, и каждый мог попасть туда в любую минуту. Демофонт был идеальной кандидатурой в «Аиды» в качестве Аида-Загрея.

Но и родители Триптолема с Демофонтом тоже не подкачали, ибо их смертный царь и отец- «Гонщик» Келей тоже проецировал на себя роль Аида, когда тот на бешеной скорости подхватил Персефону и умыкнул в свой мир. И их смертная мать Метанира была идеальной кандидаткой на роль Персефоны, ибо её имя тоже можно «расколоть» и получить значение «помесь с нереидой- морской девой/русалкой ». Грубо говоря, это те же проекции змеи, как и Персефона, только морских. Имя Метаниры может означать «та, что между нереидами», но можно трактовать и как «полутёмная»-т.е. это опять же подходит под характеристику Персефоны. Между нереидами и гуляла дева Персефона, когда её украл Аид, Персефона же и была тем персонажем, что стоит на границе Света Жизни и Тьмы Смерти.

Вот такая зеркальная семья и нужна была Деметре, в которой уже был свой смертный «Аид»-отец и своя смертная «Персефона»-мать, были и уже рождённые ими смертные: Новый Дионис и Новый Аид (Загрей). Короче, царская чета смертных Келея и Метаниры была отражением бессмертных богов. Оставалось только сделать-воспроизвести из смертных людей нужных «богов» способом, известным Деметре. Деметре нужно было создать «зазеркалье» богов в этой семье смертных, ибо все они идеально проецировали на себя богов: Келей уже был «готовым» большим Аидом, Метанира- Персефоной, Демофонт- маленьким Аидом-Загреем, а Триптолем- Дионисом. И Триптолем-Новый Дионис имел свою «Тень»-близнеца Денмофонта (Аида/Загрея). Девушки-дочери Келея играли роль нереид, кстати, их имена: Диогения, Паммеропа и Сесара тоже имеют интересный перевод. Диогения-«божественно-рождённая»,Паммеропа-«искусница благовоний» и Сесара-«царственная» дорисовывают высокородность Нового Диониса. В купе с Паммеропой (мастерица приготовления благовоний) всё царское семейство было уже готовым элитным «ритуальным агентством». Паммеропа просто сама напрашивается на ассоциацию с бальзамировщицей. Семья царя Келея в полном составе годилась для «продвижения» их на место хтонических (подземных)богов. Поэтому на царскую семью Келея и пал выбор Деметры после долгих поисков «подходящего материала» среди смертных.

И это же должно было стать и стало по обмолвке Деметры причиной раздора между афинянами и элевсинцами, наравне с ещё одной причиной. Афинская царская династия тоже точно так же копировала собой хтонического Аида и всю цепочку событий. Эрихтоний -царь афин был полу-змеем и воспитанником/сыном богини Афины. Имя Эрихтония может трактоваться и как «хороший/светящийся Змей», и брать начало от слов: эрион/ erion («шерсть») и хтон/ chthon («земля»), которые связаны с тем, что Афина вытерла семя Гефеста шерстью, брошенной на землю (и тут Гефест!). Афина же когда-то спасла сердце Диониса-Загрея, чтоб из него воссоздать второго Диониса. Из-за этой змеиной одинаковости сыновьих образов и покровительства богинь в обоих семействах, царские роды Афин и Элефсина действительно соперничали во всём и часто воевали, ибо эти божественные вмешательства уравнивали оба семейства во всём, в т.ч. и в царской власти. Обе семьи были одинаково божественны в своей родословной, словно Каролинги и Меровинги, и жившие в одно время. Элевсинцы подчинились со временем афинянам, которые тоже проводили праздники в честь богов и Деметры в том числе, но право проводить мистерии Деметры элевсинцы оставили за собой и это было более, чем справедливо.

Всё было бы намного интереснее, если бы все избранники Деметры из царского рода Келея заняли каждый своё место, перейдя из разряда смертных в разряд богов с помощью Деметры. По сути Деметра готовила отставку Зевса, найдя дублёров-второй состав «труппы» богов. И это должно было насторожить Зевса по замыслу Деметры, а значит, давало в руки Деметры хороший рычаг давления на Верховного Владыку. Это был беспроигрышный шанс вернуть дочь Персефону с помощью угрозы замены старых богов новыми, даже не доводя дело до финала, а просто начав действовать в этом направлении. Так оно и произошло. Идеальное решение! И Персефона действительно была возвращена, а боги остались каждый на своём месте, но не без прибавки в лице Триптолема, и поэтому не нужного в Олимпийском Круге. И вот эта прибавка в лице Триптолема и выдала присутствие во всём этом спектакле коммы-Диониса. Даже Деметра догадалась о хитрости Диониса только тогда, когда спросила Персефону, ела ли она что-то у Аида. И только получив положительный ответ от дочери, она посетовала на Аида, обманувшего их, и навязавшего им в руки младенца-Диониса. Деметре пришлось взять на себя хлопоты по его рождению, чтобы дочь Персефона оставалась девой. Но Аид был только Тенью Диониса.

Близнец Триптолема-Демофонт, как «добавка», предназначенная заменить невидимого молчуна Аида, в мире богов был потенциальным жителем аида, поэтому его и «похоронили» некоторые древние авторы. А больше там тьмы или меньше: в аиде, -этого определить было невозможно. Да и в «живом варианте» он был «убавкой» в мире смертных, как и все, ибо он не стал бессмертным, и ему предстояло когда-то умереть. Поэтому Демофонт никому не мешал, даже просто оставаясь жить дальше среди смертных. А после смерти он ожидаемо должен был попасть в Элизиум, ибо уже был удостоен Деметрой божественного огненного причастия. Просто он стал бы ещё одним «лицом» Диониса в его дионисийском раю. Судьба Демофонта никак не влияла ни на что, останься он жить или погибнув в огне.

Но самое интересное, что всю комбинацию событий уже заранее спланировал Дионис, выступив в роли сценариста и режиссёра одновременно, а смертные и боги уже разыграли весь спектакль, не подозревая, что все до единого пляшут под дудку Диониса. Не всё, оказывается, было так просто. Трискелион охотно поделился ещё одной своей тайной, а именно: почему Ахилл зовётся Ахиллом. Сосуд для воды (гидрия). Фрагмент. Около 520–510 до н. э. демонстрирует сюжет с Алиллесом (Ахиллом) и убитым им Гектором, тело которого Ахилл привязывает колеснице, чтобы трижды в день объезжать с ним вокруг Трои.

Имя Ахиллес — Ἀχιλλεύς не имеет на сегодня достоверной этимологии, но именно изображённый щит Ахилла с трискелионом связывает его имя с корневой основой σκέλος-скелос(нога). Ещё одним значением слова является понятие «часть целого и поворот». Имя Ахиллес в таком случае имеет значение «без части ноги, без пятки», ибо имя начинается с отрицательной частицы «а». Ἀχιλλεύς –Ахиллес вполне себе мог когда-то произноситься, как Ἀσκέλος-Аскелос. Со временем произошла переозвучка «ск» на «х», ибо Греция говорила на многих наречиях, да и писали, кто и как слышал.

Быстроногий и крепконогий Ахиллес носил имя в честь своей злополучной пятки, за которую его удерживала мать, окуная его ещё младенцем в воды мёртвого Стикса, чтобы сделать его неуязвимым для врагов.Именно пятка-это часть «целого»-ноги и как раз на пятке легко сделать поворот тела. Именно в честь Ахилла названо пяточное сухожилие, ибо пятка была единственно уязвимым местом Ахилла. Пята же и нарекла Ахилла Ахиллом: «Беспятым/без части ноги». Вот такие тайны открываются в щелях орбитального копыта бронзового окорока из Геркуланума на пути в Помпеи, где предстоит разгадать ещё одну загадку.

Итак, Новый Дионис-Триптолем был явлен миру. Новое зерно было дано людям- пшеница. И кто знает, как бы повела Деметра земные дела далее без участия Зевса, ибо Демофонт уже нацелил земное племя прямиком на свет Элизиума, минуя мрачный аид. Но тут Зевс поспешил удовлетворить просьбу бунтарки Деметры и отвлечь от бурной деятельности в мире смертных, приказав Аиду отпустить Персефону к матери. Деметра не сразу, но сдалась не уговоры Олимпийцев вернуться к богам, получив назад свою дочь. Но Персефоне уже пришлось жить на два дома. Деметра смирилась, оценив хитроумный план Диониса с собственным рождением. Дальше преобразовывать мир она не стала, да и о судьбе настоящего Диониса ей с дочерью следовало позаботиться всерьёз. Такой дальновидный и оборотистый комма-Дионис, «пристроившийся» к обеим Деметрам, был неплохим «компаньоном», поэтому Деметра и Персефона приняли его, составили Триаду-«могучую кучку» богов-аграриев, имея и своего посыльного гонщика Триптолема, утерев нос Триаде Зевса, у которого тоже был скоростной курьер-Гермес, обутый в крылатые сандалии.

Комма-Дионис всегда был к кому-то присоединён, был он и в связке с Гермесом (Меркурием): он густо и часто изображается с младенцем Дионисом на руках или передаёт его от одной богини к другой. И только «полновесный и полновозрастной» Дионис изображался один, ибо он -комма смог дорасти до полноценного интервала Чистой квинты. Это случалось в Солнцестояния. В Зимнее Солнцестояние Дионис был Тенью- Аидом, а Аид входил в Совет12-ти богов, будучи «Чистой квинтой», поэтому Дионис уже не был коммой-отрезком, которому нужно к кому-то «пристегнуться», но был уже «полновесным» богом в виде своей Тени-Аида. Дионис был «полновесным и полновозрастным» и в Летнее Солнцестояние. И об этом будет рассказано далее.

«Новый Дионис»- Триптолем стал божеством-Сеятелем, замещая «натурального» Диониса на земле пока тот безмолвно играл роль Аида-Тени в мире мёртвых, ибо что-то сеялось в почву и зимой, т.к. средиземноморский климат позволял такую практику. А вот Диониса-то, «фаллической коммы» (по просту-члена) уже и не было на поверхности в смертном мире, а сеять-то было надо. Вот именно функцию «посевающего члена» уже несуществующего Диониса и выполнял Триптолем в мире смертных. Мало того, он был «членом» Диониса- новорожденного младенца- весной, когда по младенчеству своему Дионис ещё никак не мог быть сеятелем! Триптолем, как « фаллический заместитель» Диониса по вопросу сева выполнял эту функцию, и таким образом мир смертных уже не был оставлен без попечительства в отсутствие Диониса.

6. Тайна Элефсина.

Похищение Персефоны Аидом- Тенью Диониса- позволило Дионису рождаться от Деметры в последствии каждый год в образе младенца-Диониса-Загрея. Персефона каждый раз выносила его в себе в образе Гранатового Зёрнышка и передавала его матери Деметре.Аид был бессемейным, и это было хорошей причиной для похищения Персефоны себе в жёны: он ведь должен быть Тенью Диониса, а тому неоткуда было взяться после его земной смерти. Вот такое Колесо Жизни крутилось без начала и конца в мире древних греков и римлян ухищрениями Диониса.Аид-Тень Диониса был «слепком» Диониса-«ключа», рождаемого Деметрой при участии Персефоны, а Триптолем-«зам» Диониса- был новым «ключом», который «сделала» Деметра сама. И этот «ключ» Триптолем помог Деметре отомкнуть аид, чтобы оттуда вышла Персефона. Собственно, Деметра просто припугнула им державных богов Зевса и Аида(опять же ипостасей Диониса).

И чтобы впредь женское «движение» Деметры не напирало на мужской конгломерат богов, чтобы оставить за собой приоритет вершителей, они по замыслу Диониса склонили чашу весов в «мужскую» сторону, использовав Персефону в качестве курьера, что доставила Гранатовое Зёрнышко-Диониса в чрево Деметры, и оно заполнилось мужским естеством в образе младенца Диониса. Боги-мужчины ( ипостаси Диониса же) внедряли своего очередного бога Диониса мужского пола в женское лоно Деметры, создавая мужской перевес в свою пользу, умаляя женское влияние. А для Диониса это был шанс родиться и в качестве коммы-довеска и присовокупить его в дополнение к мужскому единству богов: Совет Олимпийцев состоял из 6 богов и 6-ти богинь, поэтому комма-Дионис перевешивал собой паритет сил на мужскую сторону, когда бывал в гостях у божественной родни. Вот такая тут была хитрая хитрость Диониса достичь цели и попутно расставить приоритеты, т.е.-родиться с пользой для всех, но не дать женскому началу одолеть начало мужское. Наивная Персефона тоже в планах Диониса сыграла на руку богам-мужчинам, и хотя Дионис хитромудро воспользовался её услугами, но оставил её по-прежнему «в девках».

А ещё проще: Дионис сам умело построил эту комбинацию, столкнув мужское и женское противостояние у Олимпийцев, чтобы осуществить своё рождение и найти себе «зама» на время своего отсутствия в виду своей смерти и на время своего младенчества. Заодно он женил свою Тень-Аида на Персефоне, найдя Змию Аиду деву-Змею, но сохранил её девственность, оказал давление на самого Зевса-отца (Зевс-это «Я» Диониса!) и вывел его из-под удара супруги Геры из-за своего очередного рождения. И мало того, но в этой невероятно хитрой афёре Диониса есть ещё одно непостижимое действо: Дионис отвёл Персефоне-змее роль полового члена с семенем, что оплодотворил Деметру. Именно это Таинство и привело к лесбийским практикам в культе Диониса и жутким сексуальным ритуалам менад с использованием особых веществ и растений, в результате которых их клиторы становились подобны мужским членам. В неистовых оргиях они совершали сексуальные насилия над всеми, кто попадался им на пути.

Деметра и Персефона. Рельеф с алтаря. Археологический музей в Афинах.

Недаром в руке Персефоны просматривается мужской половой орган, хотя барельеф изрядно пострадал от времени. Своим продолжением половой член имеет хвост змеи, но на барельефе этот кончик хвоста почти стёрт, но угадывается в очертаниях даже по фото. И головка пениса и кончик змеиного хвоста имеют под собой основание в форме усечённого конуса или пирамидки. Это деталь замка -замочная скважина для ключа-пениса: накладная пластинка на дверь, в которую врезается замок. Персефона стала «ключом»-Дионисом, съев гранатовое зерно.

Всё вместе-это очень даже ещё приличное изображение акта соития мужского и женского сторон, ибо замочная скважина-это прообраз женских половых органов. Персефона-змея осуществляет акт соития-оплодотворения. Вот так. Обрамляет барельеф растительная гирлянда с бычьими черепами в память о Дионисе-Загрее. На фото ниже показан пенис быка, его размер варьируется от 1 до 1,5 метров, что и делает его похожим на змею, но на барельефе изображён не бычий половой орган, а человека. Бычий пенис в своём окончании напоминает остриё пламени свечи. На фото этот кончик слегка загнут, ибо пенис быка тут показан в качестве корма для собак, а не как анатомический экспонат.

Над обеими богинями на барельефе висит по корзинке -это плетёная детская колыбелька и их две, ибо эти богини-Две Матери- Деметры. Но им бы хватило и одной колыбельки на двоих, помести её автор между Деметрами. Современникам и так было понятно, что перед зрителем сидят Две Матери. Так почему же две? Одна корзинка- колыбелька- предназначалась для коммы-Диониса, а вторая- для его Тени. Тень оставалась всегда в аиде. Аид-бог и Тень Диониса никуда не пропадал из своего сумрачного мира, а новорожденный Аид-Тень Диониса-коммы по своему «коммическому» свойству просто присоединялся уже к «взрослой» имеющейся Тени, к Аиду. Комма всегда к чему-то прирастает-присоединяется. Дионис-комма во плоти- всегда присоединялся к кому-то, ну а его новорождённая Тень(крошка Аид)-всегда к «отцовской» Тени-Аиду. Так маленькая тень ребёнка не будет видна, если её поглощает тень отца: тень всегда будет только одна. Так обстояло дело и с Тенью-Аидом: малыш-Тень просто исчезал внутри Тени Аида. Поэтому, деве-матери Персефоне-Царице Теней, как и Деметре, автор барельефа повесил люльку, как и полагалось.

Итак, вся картина с беременностью Деметры разворачивалась так: Персефона (змея), съедая Гранатовоё Зёрнышко-т.е. Диониса, «причащалась» его плотью. Это значило, что богиня Персефона впускала в себя Диониса, наполнялась им, как оболочка, внутри которой был Дионис. Можно привести ещё ассоциацию: Тень Диониса -Аид отождествил Персефону-змею со своим половым органом, а по сути, с Дионисовым, и оплодотворил Деметру, используя змеиное естество Персефоны в качестве «выползающего» из аида члена с семенем. Невероятное действо с трансформой змеиной сути Персефоны давало возможность Дионису попасть в чрево Цереры- матери Деметры. Далее смертный бог Дионис рождался из тех же ворот, как и весь земной народ. Рождался в пещере, откуда появлялся только он, оставляя свою Тень во мраке пещеры-на входе в аид.

Проецируя рождение бога Диониса на рождение каждого человека, картина будет складываться такая: каждый ребёнок-это Дионис, а его плацента- Тень Аид, которой суждено уйти в Царство мёртвых. Плацента будет гнить, как всякая органика, уходить в Память подземного мира Аида. Плацента-это двойник младенца, ибо они были едины, как человек и его тень. Плацента питает плод, являясь «слепком» младенца-«ключа». «Слепком» же и был Аид-Тень Диониса. А Дионис был «ключом», и каждый существовал автономно, как близнецы.

И если уж совсем кратко описать это удивительное зачатие, то тут картина такая: комма-Дионис, пройдя сквозь Персефону(она же сифон), как по трубе (маточной,), на «выходе из девы-сифона» являл себя-комму в виде фаллоса. Персефона (змея), не имеющая матки(органа) вдруг обзаводилась коммой-фаллосом на месте женского клитора, становясь гермафродитной особой с оплодотворяющим пенисом. Памятуя о внутренней сути Аида-Змия и змеи Персефоны, не было ничего противоречащего в том, что эти боги могли менять пол. Змеи нередко могут быть гермафродитны, а уж определить пол сходу может только очень и очень опытный специалист, да и то частенько с ошибкой. У змей же встречается и партеногенез: «девственное размножение», когда новая особь рождается в результате слияния двух яйцеклеток самки, а не яйцеклетки самки и сперматозоида самца. Тут вполне уместно упоминание и о том, что гермафродитом был египетский бог плодородия и покровитель мертвых Сокарис. Египет всегда был тесно связан с греческой историей, поэтому посвящённые в мистерии греки вряд ли дивились тому, что происходило с их Персефоной-Царицей мёртвых, но и не распространялись перед простолюдинами о чудесах с двумя Деметрами.

Более адаптированное представление сего действа: Дионис становился Персефоной, надевая на себя её образ, поэтому у девы появлялся фаллос. Персефоны, как таковой, уже не было, а был гермафродитный «персефоно-подобный» Дионис. Из-за отождествления себя с Персефоной-девой — на этапе зачатия (себя же самим и самим собой же) Диониса всегда изображали женоподобным юношей , ибо он мог менять своё обличье с мужского на женское, мимикрируя под обстоятельства своего бытия. Комма-Дионис всегда претерпевал трансформу в течение года: он рождался, рос, затем умалялся и умирал. И он всегда был в сцепке с кем-то из богов, ибо его суть коммы-отрезка подразумевала существование чего-то большего, к чему можно было «припаять» отрезок-комму. Такова была суть Диониса в каждый момент его бытия.

Именно это гермафродитное действо с Персефоной и воспроизводили менады в дионисийских оргиях, используя особые практики и составы, подавляя в себе свою человеческую женскую суть, замещая её мужской-дионисийской. В результате их наружные половые органы становились похожими на мужские: именно похожими, но не становились мужскими. Менады погружались в мужское естество, вели себя неистово по-мужски и чинили насилия по«мужскому типу». Так работал в это время их мозг. И это же было фундаментом лесбийских отношений. Персефона, таким образом, персонифицировала собой и маточную трубу, и пенис Диониса, а Дионис становился Персефоной с фаллосом. Это и было  одной из Тайн в мистериях Элефсина. На барельефе эта идея и отражена, как в зеркале.

Дионис-комма ,погружаясь, примыкая к кому-то из богов, становился частью этого бога и копировал в себя суть своего «хозяина-носителя», оставаясь «фаллической коммой», а когда этой комме можно было вырасти и подавить своего «хозяина»-она так и делала, замещая его суть насколько возможно. В связке с Персефоной это был трюк явления девы с фаллосом или явление Диониса, «ряженого» под Персефону. Мимикрия и метаморфозы коммы-Диониса были вторым корешком, взрастившим Театр, как искусство. Первым корешком были метаморфозы-превращения Диониса- Загрея в погоне за ним Титанов. К деве Персефоне Дионис, попав в качестве Гранатового Зёрнышка, чтобы не «испортить» её девство, ни при вторжении, ни на «выходе», прирос в качестве фаллоса,именно той коммой-отрезком, чем в действительности был Дионис в глубинной сути: фаллическая комма. «Избавившись» от Диониса, передав его матери Деметре, дева-Персефона (фаллос Диониса) восстанавливала свой безупречный статус Девы. Именно поэтому Персефоне жертвовали барана, а Деметре- овцу, ибо как и баран, Персефона была наделена производительной силой Диониса-«бычьего змеефаллоса».

Элевсинские мистерии освещали не только это. Человек во время посвящения-погружения (это именно ПОГРУЖЕНИЕ) открывал для себя вторую реальность, видел, как вступает человек в посмертье, видел прошлое до момента рождения мира и до него, видел и будущее. Посвящённый получал озарение. Он открывал в себе многие таланты, живя далее уже не держась за материальный мир с его мелочными и алчными ценностями. Такой человек становился в корне другим, видел тесную взаимосвязь вещей, понимал суть происходящих процессов во времени и пространстве, изживая всякий страх перед грядущим, пусть и ужасным. Такой человек понимал свою миссию в жизни здесь и сейчас, и именно в таком качестве, в каком он ведёт свою жизнь. Прошедший мистерии раб не становился свободным гражданином в материальном мире, но он знал причину его такого положения, он понимал, что он просто проходит отрезок пути, а сам путь или бесконечен, или ведёт в Вечность к богам. Прошедший все Элевсинские Мистерии человек видел мир и его изнанку одновременно, испытывал катарсис-слияние с миром, воспринимая его, как продолжение себя и одновременно себя- частью мира. Он был пожирающим космосом, и космос был внутри него, как поглощённый им в качестве причастия. Посвящённый осознанно становился Охотником и Жертвой в одном лице. Посвящаемые наряжались в оленью шкуру именно поэтому: стать невинной жертвой-оленем, будучи человеком-охотником, как символ обретения «двойного зрения» на всякое явление, и не только… Плутарх писал о его посвящении: «Когда человек умирает, он подобен тем, кто посвящён в мистерии. Вся наша жизнь — это путешествие по тернистым дорогам без выхода. В момент ухода приходят ужасы, леденящий страх, изумление. Затем навстречу тебе движется свет, тебя принимают чистые луга, песни, танцы и священные видения».

Апулей писал в Золотом осле: «Я приблизился к границам Смерти и, ступив на порог Прозерпины, вернулся, пройдя через все стихии, в глубины полуночи. Я увидел солнце, сияющее великолепным светом, вместе с адскими и небесными богами, и, приблизившись к этим божественным созданиям, воздал им дань благоговейного поклонения». Видения тех, кто переступал порог Смерти и видел себя летящим по трубе к божественному Свету,- это и есть опыт Диониса, проходившего сквозь трубу/сифон-Персефону. Это путь в своё очередное Рождение или путь в Элизиум. Мать Деметра была Светом для Диониса, как всякая мать для своего дитя, и этот Свет и увидела царица Метанира с дочерьми, когда богиня Деметра коснулась головой притолоки в элевсинском доме царя Келея. Оленьи шкуры посвящяемых в Элевсинские Мистериии были полны символики, как и аналогичные оленьи шкуры менад, которые они надевали на себя, бегая по лесам, не разбирая троп и дорог. Оленья шкура/кожа была «фирменным» одеянием не просто так. Носить шкуру обязывал статус Элефсина, как центра мистерий, а каждый, кто был наряжен в оленью шкуру или кожу, имел статус «центрового» или «первого». Именно это первенство и задевало афинян, ибо «центровыми» они считали себя, задающими тон всей Греции. К противостоянию царских династий этих городов присовокуплялось ещё и противостояние их «родных» богинь: Афины и Персефоны.

Дело было в том, что город Афины были названы в честь богини Афины.В интернете этимология слова весьма туманна.Между тем корневая основа слова хорошо расшифровывается ἁφή от ἅπτω (háptō-разжигать, поджигать; прикасаться; закреплять). Богиня Афина появилась из головы отца Зевса, когда он проглотил Метиду-Премудрость, свою первую беременную супругу, и почувствовал страшную головную боль. Чтобы облегчить её,Гефест ударил своим топором Зевса по голове и оттуда тотчас же родилась богиня Афина, причём сразу же в мужских боевых доспехах. Голова Зевса, словно камень,из которого высекают огонь, явила Афину. Она появилась из трещины в голове Зевса,как огненная искра из кремня. Поэтому богиня Афина-это богиня мудрости и военных действий с огнём и кровью. Имя «Афина» означает «Неприкосновенная или Обжигающая при прикосновении.» Афина-Вечная Дева и никогда не связывала  себя узами брака, именно поэтому она родилась сразу в доспехах,чтобы защитить себя от всяческих поползновений и прикосновений от кого бы то ни было. Чары Афродиты на неё не действовали. Она- чистая,неприкасаемая и неприкосновенная богиня-девственница. Проецируя это её качество на смертную деву, оно будет означать, что удел такой девы-постоянное цикличное излитие крови до окончания гормональной активности её половых желёз, поэтому Афина-богиня войны, как и Марс(Арес). Афина всегда там, где горит огонь войны и проливается кровь, а где проливается кровь-там всегда и Афина. Льющаяся кровь-это признак войны. На войну люди идут всегда в специальном снаряжении, чтобы не пострадало тело. Своё тело и свою девственность берегла и «железная» Афина, закованная в металл и носившая особую эгиду-защитный покров, несший смерть всякому, кто посмел дотронуться до девы, поэтому её эгида всегда изображается со змеями или с головой Горгоны. Эгида Афины обжигала-жалила всякого, кто дерзнул прикоснуться к ней.

Бюст(слева) типа Веллетрийской Паллады, копия вотивной статуи Кресила в Афинах (ок. 425 г. до н. э.). У бюста утрачены инкрустированные глаза, но опасная эгида Афины прекрасно сохранилась, как и её шлем в форме головки мужского фаллоса. Рядом  на фото с чёрным фоном  представлена  мраморная статуя Афины Промахос, Iв.н.э., Национальный археологический музей Неаполя(слева) и рядом- бронзовый бюст Минервы Iв. н.э., Британский музей. 

Афина Промахос-Ἀθηνᾶ Πρόμαχος-Афина Воительница/Первая Защитница- демонстрирует свою смертоносную эгиду со змеями, покрывающую девственную грудь богини, ибо именно женская грудь чаще всего  подвергается  посягательствам  нечестивцев, и богиня именно на груди носит эгиду, защищая самое уязвимое место. Женские бёдра и ягодицы так же всегда находятся под пристальным вниманием мужчин, но женское колено и ступня умеют защищать тело от жадных охотников. Руки не так сильны у женщин, поэтому и страшную эгиду Афина носит чаще на плечах и груди, и только края её защищают бедро богини.

Оленья кожа (шкура) посвящённых в Таинства элефсинцев имела такое же охранное значение эгиды-покрова, наделённой силой рогов и и копыт животного, с которого эта шкура была снята. Ношение особой эгиды было признаком владения особыми силами. Это были силы «быколобого» Диониса. «Особливость» элевсинцев бросала вызов афинянам. Город Афины-«Неприкосновенные»-это город с великолепной защитой и с величайшими ценностями внутри его стен. Этот город должен быть вечно девственным в том смысле, что враг никогда не должен проникнуть в него, подобно тому, как это происходит при соитии мужчины и женщины. Этот акт-всегда вторжение. Неприкосновенные Афины должны навечно оставаться непорочными, как девственность самой богини Афины. И Афина, и Афины были хранилищем всего святого и значимого в мире, который брал своё начало в Афинах от богини Афины. Город был вотчиной девы Афины и символизировал Чистое Женское Начало того мира, в котором жили древние греки.

Элефсин же был центром средоточия Мужского Начала того мира, ибо за ликами Деметр на самом деле прятался Дионис. И это было вечное противостояние афинян и элевсинцев, как противостояние Женского и Мужского. Понятно, что такое противоборство рано или поздно закончится близостью двух таких начал-«брачным соитием», что будет иметь кровавую метку на простыне истории. Так и случалось: граждане этих городов обязательно затевали кровопролитие. Название «Элефсин» корнями уходит к слову «алиф/ альфа».Это первая буква алфавита со значением «бык/плуг». У Гомера ἔλαφος «олень»-элафос. И этот «элафос» и дал название Элефсину- «Оленьему/бычьему» городу. Элефсин-это «Самец/Альфа-город- Первоград»! Элефсин своим наименованием заявлял себя, как город, которому принадлежит безоговорочное Мужское главенство! Непорочные Афины с их неприкосновенностью девы-богини Афины и «Альфа-самец»-Элефсин с Дионисом за спинами Деметр-становились соперничающими городами. Но! « Быколобый Альфа-самец» Дионис ещё даже не был рождён, а уже заявлял о своём статусе! Это напоминало о временах Диониса-Загрея-младенца, но уже несущего угрозу.

Поэтому Афине противостояла «фаллическая» дева Персефона с матерью Деметрой-т.е. две Деметры и младенец Дионис. И младенчество Диониса давало хорошую фору афинянам. Налицо было противостояние двух дев-богинь с мужскими атрибутами у каждой: Афина была одета и вооружена, как мужчина, даже её шлем имел контуры головки пениса. Но и Персефона…тоже была «вооружена» и похожа на мужчину из-за «фаллической коммы»! Афина входила в Олимпийский Совет богов, как и Деметра. Персефона тоже была девой, как и Афина, но имела мужа Аида и в этом она проигрывала Афине- неприкосновенной, закованной в броню богине-деве. Афиняне, на чьей стороне стояла непорочная дева-воительница Афина, предсказуемо были сильнее, ибо девство Персефоны «сквозило», как сифон. Перепалка между городами имела под собой вот такие веские мотивы. Но мудрость Афины помогла принять умное решение. За Элефсином закрепился статус города Мистерий. Сделав его культовой столицей Деметр и Диониса, Элефсин уподобился Ватикану в Италии, где Рим является столицей и политическим центром, а Ватикан-не менее значимым, но религиозным центром. И оленьи шкуры(кожа) стали «униформой» Элефсинских Мистерий, подобно сутанам ватиканского духовенства. Оленья одежда означала наличие покровительства «быколобого самца» Диониса и «матери быколобого-Деметры(самки/оленихи)». Кстати, самцов оленей тоже называют быками, а лактирующих олених могут называть коровами. Буква «алиф» в арабском-это первая буква -вертикальный штрих(фаллос) и имеет числовое значение 1-единица.В греческом «альфа»-это тоже единица, но написание округлое.

Финикийская буква «алеф»-бык/плуг-это тоже фаллос, ибо бык/плуг пашет землю-целину,т.е. нарушает её целостность, поэтому буква «бык/плуг»-альфа имеет фаллический окрас.  Библейский иврит  אֶלֶף‎ ʾelef, «бык». Поэтому Элефсин и был наполнен опасной символикой для Афины- Вечной «броневой» девы в мужских доспехах. И Персефона была «вооружена», как мужчина, ибо была по милости Диониса наделена «мужским орудием»! Две похожие девы-богини: Афина и Персефона уравнялись в достоинствах, ибо обоим пришлось «притвориться» мужчинами, чтобы сберечь своё девство от мужского посягательства. И это значило, что Мужское Начало одинаково способно как разрушать,так и защищать, и без него обойтись просто девам невозможно. И это значило, что Женское Начало нуждалось в Мужском Начале. Но оно же могло быть и угрозой. Афинам был нужен Элефсин, хотя он был опасным соперником. Разделение функций городов и богинь решило проблему. Афины остались городом Девы Афины, а Элефсин стал Центром Матери и Ребёнка Диониса.

Непорочное Олимпийское девство Афины встало на пьедестал, возвышаясь над Неолимпийским «сквозным» девством Персефоны. БОльшую ценность в глазах смертных и богов всё же имело именно недоступное и непорочное, неприкасаемое девство Афины- целостный источник её божественной силы: афиняне яростно доказывали это в сражениях с элефсинцами, отстаивая незапятнанную репутацию Афины и её города, и они победили. И на протяжении веков всякая непорочная дева всегда была и остаётся величайшим сокровищем в глазах людей и богов. Богиня Афина была именно таким сокровищем. Афина была безбрачна и бездетна, но занималась воспитанием приёмных детей, нарекая их своими. Позднейшие мифы приписывают ей рождение детей, но это не так, ибо Афины стоят и по сей день. Элевсинцы считали иначе: их сокровище- Персефона-тоже была дева, но которая одновременно была матерью в паре с Деметрой, а это значило продолжение Жизни для смертных, ибо всякий раз благодаря ей рождался «радость людей»-бог Дионис. Именно благодаря им поток Жизни-Зои никогда не иссякал. И если для смертных Афина была «сиянием чистого разума» или недостижимым Идеалом, то Персефона была «сиянием их веры в бессмертие» или Идеалом Надежды. Вот такая тут была скрыта интрига, о которой Деметра горько посетовала царице Метанире в Гомеровском гимне V «К Деметре»:

265 Многие годы пройдут, и всегда в эту самую пору
Будут сыны элевсинцев войну и жестокую свалку
Против афинян вчинять ежегодно во вечные веки…         Перевод: В. Вересаев
* * * * * * * * * * * * * *

Звёздочками в конце фрагмента обозначен утраченный текст, поэтому историки гадают о причинах такого предсказания Деметры. Но теперь мотивация Деметры понятна, ибо её Мистерии открыли людям скрытую суть всех вещей. Но пока Мистерии принесут свой плод -у всех есть время на «многие годы» по словам Деметры. Многие знания всегда несут и многие печали: смертные будут сражаться каждый за свой Идеал и прольют кровь. И Афина будет там всегда, как и Афины. Элефсин же давно утратил свою значимость, хотя существует и поныне, и есть сведения, что Деметра (или Деметры?) продолжает присматривать за своим городом, как Афина присматривает за своим.

М. Элиаде. «История веры и религиозных идей, Т.2». Гл. «Автобус с остановкой в Элевсине: Самый трогательный эпизод, который можно отнести к христианской мифологии Деметры, произошел в начале февраля 1940 г., его много раз пересказывала и подробно комментировала афинская пресса. На одной из остановок на маршруте между Афинами и Коринфом в автобус вошла старая женщина, «иссохшая и худая, но с огромными живыми глазами». У нее не было денег на билет, поэтому кондуктор ссадил ее на следующей остановке, которой оказался Элевсин. Однако шофер не смог завести мотор, чтобы ехать дальше; в конце концов пассажиры решили «сброситься» и заплатить за старуху. Она вернулась, и после этого автобус тронулся. Тогда женщина сказала им: «Надо было сразу сделать это, но вы эгоисты. И раз уж я здесь, я скажу вам еще кое-что: вы будете наказаны за то, как вы живете, вы лишитесь даже воды и растений!». «Не успела она даже закончить свои угрозы, – продолжает автор публикации, – как вдруг исчезла… Никто не видел чтобы она сошла. Пассажиры переглядывались и рассматривали корешок книжечки с квитками – удостовериться, что билет действительно был продан». А дальше была война, смерти,голод и нищета на долгие годы.

Деметра, придя в дом царя Келея в Элефсине, не назвалась своим настоящим именем, но рассказала дочерям Келея, что зовут её Доя/Досо (разные переводы). Это имя никак не объясняется нигде, а Деметра это имя выбрала совсем неспроста. Деметра этим именем обозначила себя, как самку оленя, ибо слово (англ.)-doe-это «олениха/лань» и оно берёт начало от протогерманского «даджжо- dajjaną -кормить грудью/сосать». От «дое-doe» берёт начало и наше «доить». Именно германское «даджжо»-это «Досо» или «Доя» в языке древних греков,что так же означало кормящую самку или ту, что доят. Произношение одного и того же слова в языках претерпело изменения,тем более во времени, но слова живут вечно и сами ведут к своему источнику. Олениха или мать оленя-это Доя-Деметра, она же и покормила своим молоком -грудью сына царя Келея-Триптолемма-Сеятеля, и она же была матерью «быконогого и быколобого» Диониса. Поэтому Деметра- Доя/Досо. А «Олений город» Элефсин-плодовитый милостью Деметр— «выкормил» и взрастил после себя новое , свежее и гораздо более  «чистокровное»  потомство: Иерусалим, Ватикан и Конью-столицу  Суфиев. Земная Жизнь нуждается в Матери и Ребёнке, нуждается и в Отце-Зачинателе, Триедином в своей сути, как и  всегда. Но пьедестал Девы остаётся  по-прежнему нерушим, как и раньше, хотя и Афина, с её каменным девством и практикой усыновления чужих детей, может похвастаться своими «потомками»: Мекка с её Каабой-величайшей святыней исламского мира.

Именно Ислам твёрдо и жёстко проявляет себя в вопросе девства, как когда-то это делала богиня Афина. Ниже представлена статуя богини Минервы. Около 100-200 гг. н.э. Багерия, Сицилия, Италия.

Эта статуя так же полна символизма, как и остальные, но не эгида Афины здесь является самым говорящим элементом, а неглубокая чаша, которую богиня держит в левой руке. Правая её рука удерживает   копьё (утрачено), но левая рука вместо щита демонстрирует всем красивую чашу. Образ Воительницы в этом случае уступает пьедестал другому образу богини Афины.Здесь перед зрителем предстаёт Афина Парфенос:  Ἀθηνᾶ  Παρθένος  или   «Афина-Дева». Чаша в руках богини символизирует собой «Цвет Девства» Афины. Это даже не чаша, а скорее, неглубокое  блюдо. Ибо чаша говорит о возможности  погружения в её глубину, но мелкое блюдо не имеет таких глубин, как чаша. «Погружение в Афину» невозможно в принципе, поэтому её девственность нерушима.Сердцевина цветка хранит тайну и она запечатана валиком из маленьких лепестков, формируя венчик. Крайние  выросшие лепестки цветка говорят о том, что растение сформировалось, но венчик цветка никогда не раскроется и не позволит проникнуть за этот барьер, а Афина останется целомудренной.

Через века её обжигающая эгида  Девы привела в её храм Парфенон-«Девственный» -новых приверженцев её каменных устоев: Парфенон, ставший впоследствии христианским храмом,  являлся мечетью с 1458 по 1687 годы. Но Афина оставалась непреклонна в своём главном  божественном  достоинстве, и Афины продолжили  свой исторический путь. Из свободных источников: «Древний храм Парфенон был возведен в V в. до н.э. и стал визитной карточкой Эллады. С VI века до 1458 года Парфенон считался христианском храмом. Однако в 1458 году Афины покорил Османский султан Мехмед II.Величие Акрополя поразило султана, однако он внес свой вклад в архитектуру данного здания: построенная христианами колокольня была переоборудована в минарет, религиозные изображения забелены и заштукатурены, а декоративные элементы убраны. Возле новоиспечённой мечети установился гарнизон, где хранили оружие и боеприпасы, так как храм находился в самом безопасном районе города. Однако в 1687 году Акрополь был обстрелян венецианцами, расположенный рядом пороховой склад взорвался, часть храма разрушилась моментально, и помещения, где проводили религиозные обряды, стали руинами. Таким образом, Парфенон являлся мечетью с 1458 по 1687 годы. После разрушения храма, османы построили возле него маленькую мечеть, которая функционировала до того дня, пока Афины не стали столицей независимой Греции, то есть до 1834 года. С 1835 года заработала специально созданная археологическая служба, которой удалось полностью уничтожить следы  христианского и мусульманского вмешательства». А это значит,что Афина Парфенос(Дева Афина) по-прежнему остаётся «ничейной», остаётся Девой Афиной, пройдя сквозь время и «чужие руки».

ПРОДОЛЖЕНИЕ  СЛЕДУЕТ.