СУВЕНИР ИЗ ЭРКОЛАНО.Часть VIII. Матрица зеркал.

1.Сокровище Диониса.

Явление Огненного Шара слегка похоже сюжетно на то, как сияла когда- то Рождественская звезда над пещерой Христа-младенца, но это была не она. «Звезда» Диониса по рождении пряталась надо лбом в его змеистых кудрях и была Зевсовой меткой-«тавром» Зевса о полномочиях сына Диониса, наделённого Огнём Мысли самого Зевса. Но со звездой во лбу чаще изображали быка- ипостась Диониса, а не Диониса -человека. Аналогичной «звёздной» меткой была шапка из завитков на лбу быка между рогами, поэтому и Дионис изображается очень кудрявым малым, или же изображают сияние вокруг его головы.

 Сияние над головой младенца Диониса на фреске (VII ч.) содержит в себе контуры змей. Это были, соответственно, «звезда силы» или «кудри силы» со смыслом обладания божественными силами и божественным провидением. Явление назорейства-сбережение волос берёт свои корни отсюда, когда волосы человека таили в себе секрет его силы, полученной от бога. Бог Дионис был наделён змеиной прозорливостью и могуществом Зевсова перуна-«мыслемёта».Этой же символикой звезды во лбу или кудрей силы наделена и повязка-змеиный выползок на кудрях Диониса.Они были символами божественного Огня Мысли.А вот Зевсова Сила Мысли-Воля Творения была заключена в тирсе-жезле Диониса. Его жезл-тирс с шишкой на конце был репликой Зевсова перуна в мире смертных. Навершие тирса изображают или в виде большой сосновой шишки, шишки артишока или «шишки»- намотки из плюща. Плющ –это растение-змея, ибо он ползёт и проникает, подобно змее,крепко цепляя любую опору, обвивая и наматываясь. Вот в ней, в шишке из плюща-«змеином клубке», и пряталась унаследованная от Зевса Творящая Воля Мысли, это была его «волшебная палочка», что претворяла воду в вино, в молоко, в мёд, открывала разные источники. Звезда на голове Диониса в мире смертных не сияла в прямом смысле на лбу(только в мире богов), а пребывала в образах: змейка/ завиток/ повязка/ шишка на голове или плод граната в росписях,-то, что возвышается надо лбом, и иногда это были просто рога. Всё это свидетельствовало об обладании полномочиями Зевса, об избранности Диониса Зевсом быть его «доверенным лицом» в мире смертных и действовать от лица Громовержца, быть «водителем стада». Благоговейный и устрашающий трепет, от которого шло ощущение грозной силы зарниц Зевса,-это то, чем было наполнено сияние его кудрей , хотя даже Огненного Зверя ещё не было с ним, ибо окружавшие его боги и богини были пока его надёжным щитом.Огненный Зверь с Дионисом являл себя в мир смертных тогда, когда Дионис выходил из-под их опёки. Это случалось весной, и это были Великие Дионисии.

Рождённый младенец Дионис стал последним завершающим огненным мазком в наделении Огня его образами: младенец должен был быть первым «лицом» Огня, но он стал последним, ибо сначала был Протос- древний образ в силе юного Фанеса, затем «муж»-в образе Зевса с юношеским «запалом» Фанеса, а далее воссозданный второй Дионис добавил Огню лик юноши(реплика юного Фанеса), и уже рождённый Деметрой Дионис проявил лик младенца с силой Зевса (Фанеса) в мире смертных, что появился позже всех. Здесь можно говорить о тождественности Фанеса и Загрея, и остальных богов, когда каждый равен каждому. Но Загрей был убит,став Отражением. И хотя он является младенческим образом Огня, но в мир смертных Загрей так и не пришёл. В мир смертных пришёл Дионис Второй, которого сначала воссоздали из сердца первого Диониса-Загрея, но он был создан уже подростком.И только того Диониса, что родила Деметра,-вот его и увидели смертные младенцем, и он уже замкнул собой круг Огненных Образов Диониса в мире смертных. Рождённый Деметрой Дионис (земной Загрей) и стал младенческим Образом Огня в мире материи, куда не смог попасть Загрей-первый Дионис. Творящий Огонь Мысли, что приносил в мир смертных уже рождённый Дионис, был тождественен Зевсовому перуну- убойному «фаллическому орудию», он был исполнен всеобъемлющей Божественной Мысли с потенциальной убойной силой самого Зевса. Посвящённые в Элефсинские Мистерии знали об этом. И вот этот-то Творящий Огонь Разума и Воли, наделённый ментальностью, обителью которого был перун Зевса, был тем, что когда-то наделил ментальностью смертных. И это ментальное сокровище-дар Зевса приносил Дионис- «радость людей».Этот Огонёк был «маленькой молнией» Зевса, но такой же грозной, и он каждый год нёс ОБНОВЛЕНИЕ миру! Головка новорождённого Младенца Диониса была окутана сиянием Огонька Мысли, обливая всё его тело, словно это снова был сияющий Загрей, только в адаптированной земной, улучшенной и усмирённой версии,не превосходящий силой отца Зевса. Но ещё до рождения самого Диониса посвящённые могли видеть его ментальный Огонь Творящего Разума, совсем как эмбрион на УЗИ!

«Бримо родила Бримона»,-провозглашалось в Телестерионе, когда над головами зависал Огненный Шар. Это ещё не было настоящим рождением Диониса, а только ещё зачатием! И Огненный Шар не был тихой Вифлеемской Звездой. Явление Огненного Шара ближе к чудесам- явлениям Святого духа и Благодатного огня в православии, слитых в единое явление, с добавкой Огня из преисподней, ибо плевелы и волчцы ещё не были отделены от зерна. Новый Загрей, зачатый уже с богиней,-это был он! Он возродился в чреве Деметры! Хвала Деметре! Хвала Персефоне! Хвала Аиду! Хвала Зевсу! Хвала Гермесу! Хвала Гефесту! Хвала Дионису, каждый раз умирающему старцем, и возрождающемуся младенцем Загреем! И это было залогом вечного поступательного движения Жизни. Мир продолжит своё бытиё, продолжит развитие творческая мысль человека. Снова будет кров и еда, будет светить Солнце, будет дождь, будут рождаться младенцы; пахари и пастухи будут делать свою работу, виноградари снова будут давить вино-дар Диониса и высаживать новые лозы.Только с каждым годом всё это будет стремиться к росту и качественному преобразованию: Колесо Жизни будет бежать по дороге вперёд, а не прокручиваться на месте, увязая в бесконечном повторе «дня сурка». И ещё: Дионис снова будет хранить Землю, не давая ей улететь в Космос летом или упасть на Солнце зимой, ведь он снова «встал на орбитальные копыта». И это значило, что даже бог Солнца, сияющий много ярче Диониса, не был сильнее Диониса, но склонял перед ним свою сияющую главу и трудился во благо бога Диониса-виноградной лозы. Лоза, получая из почвы необходимый набор элементов, должна синтезировать в себе органические вещества с использованием солнечной энергии. Солнце делает более тонкую работу в сравнении с подземным Огнём. А за Солнце «отвечал» бог Гелиос/Аполлон, но он уступал свой трон под напором Диониса и вместе с ним трудился в его виноградниках. Дионис был поистине велик! Он был настоящий бог, и он был смертен, как все люди!

А Огонь, вобрав , наконец, в себя все образы: Старец, Муж, Юноша и Младенец ,обрёл законченную целостность, а заодно и свою идеальную форму. В физической реальности это всегда шар. Огонь-Протос, первородный -древний Старец помимо естества Мужа и Юноши стал ещё и вечным Младенцем, не изменив при этом свою первородную мощь. Вся полнота Знания о Мире была в нём, и всякая Новизна уже была его Живым достоянием. Как ребёнок жадно ищет новизны, проявляя интерес ко всему окружающему, так и Огонь в мире материи обрёл эту же способность благодаря Образу Божествыенного Младенца: он стал «шалить и шкодничать», поэтому без присмотра его оставлять было нельзя. Пламя Разума обрело «себя всего» ,обретя образ Младенца благодаря Дионису, который каждый раз рождался сияющим Загреем в смертной плоти, но уже в большей «кровности» бога, чем первый Дионис-Загрей, ибо его матерью всегда становилась богиня Деметра. И всё это Огонь таил в себе помимо своей особой материи, которую использовали люди для работы или обогрева, или приготовления пищи. И только немногие знали, что Огонь может быть собеседником, ибо Огонь прячет в себе ментальность, источник Знания о мире. Знание-это интеллектуальный багаж, и …да, Огонь и Интеллект могут быть едины, и поэтому, наделённый такими качествами Огонь имел не просто уже Божественный статус. Это был сам Живой Огненный Разум Творения, и перун Зевса был Его вместилищем. И этим сокровищем Диониса–даром Зевса обладал Огненный Шар-Образ Богомладенца Диониса,заключавший в себе и остальные образы Огня(ведь младенцы растут), который лицезрели свидетели его появления в Телестерионе во время Больших Элевсинских Мистерий. Но была в этом деле одна нестыковка: Зевс на глазах у всех не мог наделить Диониса «свободным » Творящим Живым Огнём,- дать Силу Творения «на вынос» сверх того ментального Огня-Света Мысли, что уже наполнял его естество, как бога, и который он заключал и в своей смертной плоти. Дополнительная же «порция» Зевсова Огня –Сила Творящей Воли заключалась в тирсе Диониса, аналогично тому,как весь Огонь Творения (Свет Мысли и Сила Мысли) «целиком» был заключён в Зевсовом перуне. И вот с этой Дионисовой «силовой прибавкой в тирс» история складывалась щекотливая.

«Прибавка огонька в руки -тирс » превратила бы Диониса не просто в «земного Зевса». Она- добавка сотворила бы из зафиксированного Диониса снова опасного Загрея, будь он бессмертен. И он стал смертен, поэтому,плотью.Загрей когда-то уже демонстрировал свой растущий потенциал Олимпийцам, и все бессмертные чуть не померли. Дионис же, рождаясь от Деметры, рос далее плотью, и его божественная мощь была навсегда зафиксирована плотью, а не просто только обрезана с гибелью Загрея-Первого Диониса.Для того, чтобы Дионис «продержался» в мире смертных до своей очередной или внеочередной смерти , его наследия хватало. И его снова можно было родить. Но вот что будет с Жизнью на Земле, если он её преждевременно покинет? Ведь кроме «организованного» Круга Олимпийских Богов был ещё и неорганизованный враждебный им Хаос со своим беспощадным косматым зверем-Космосом. А если не станет Земли, то и Диониса рождать будет уже нельзя, ибо деться ему будет уже некуда, ведь для Олимпийцев он всегда был угрозой. Дионису в случае его бесполезного рождения пришлось бы выбрать: убьёт ли он себя сам или это сделают небожители.Дионис был нужен Земле, а она-Дионису. Без него Земле рано или поздно грозила погибель: или падение на Солнце, или срыв с орбиты в пасть Космоса. Гибель Земли означала гибель Диониса и уход богов со сцены бытия,а гибель Диониса означала катастрофу для Земли и опять-таки уход богов, как бесполезных соглядатаев. Дело выходило во всех случаях скверное, как ни крути. Худо-бедно нападение на Землю Хаоса с Космосом ещё пережить было можно, а уничтожение означало воссоздание богами обоих по новой…и так без конца, ибо кому будут тогда нужны боги….Дионису требовались в мире смертных силы бОльшие, чем он мог вместить в своё божественное, но смертное естество. Дионис должен был противостоять всем угрозам.

Невооружённому Дионису, хотя и «шибко умному» по всем божественным и смертным меркам, было бы не выстоять. Ему, как и Гераклу, нужна была «дубина»-«дубина Творения Его Воли»-носитель и вместилище Силы. Поэтому-то младенцу Дионису и дали в руки тирс,невзрачный и хлипкий с виду жезл, но им и не надо было никого бить, как дубиной Геракла. Творящая Сила Зевса была заключена в его навершии-шишке, что «била» на расстоянии, извергая молнии.О ближнем бое с Дионисом нечего было и думать,зная дальнобойность его тирса-реплики Зевсова перуна. Получалось, что Диониса всё же придётся превратить в Загрея.Мир смертных имел копытную трещину в орбите, в которую бесконечный зверь-Космос обязательно вонзал свой зуб. Мощь зафиксированного,ограниченного в своих возможностях Диониса,особенно пока он был младенец, могла быть сломлена под этим натиском. Дионису требовалось «добавить огоньку» на случай «форс-мажора» .Хотя его Огненный Зверь и был силён, но «мозгов»- Творящей Силы Мысли» у него не было. Да, это было небезопасно, но уже не для богов, ибо Диониса выселяли из Олимпийской общины. Это было опасно для смертного мира, но потерять Диониса было бы для смертных ещё страшнее. Ну конечно, потом он бы опять родился снова, если бы пал на поле земной брани, отражая вражескую атаку, а смертным просто пришлось бы перетерпеть какой-то катаклизм. Но не вселенского масштаба. Да, Диониса надо было вооружать уже с младенчества. Дионис-младенец в мире смертных должен был являть себя не глупеньким маленьким богом, а грозным Богом-Младенцем, причём это должно было быть абсолютно ясно всем. И именно так и было.

Но это значило, что его, всё же маленького, придётся отправлять «в люди» не одного, а под присмотром, чтобы Младенец в случае чего не заигрался и не начал «бомбить», как когда-то Загрей. Для этого был назначен самый старый сатир –дядька-воспитатель Силен.Но и Дионис хорошо знал, что сделала Гера с его первой версией,с Загреем, когда тот стал палить из Зевсова перуна на виду у всех, демонстрируя свои возможности. Память Диониса не умирала никогда. Дионис, поэтому, получая «добавку», вёл себя благоразумно весьма, а все остальные хорошо понимали, что смешная шишка на лёгоньком тирсе-жезле Диониса была много опаснее его Огненного Зверя. Она была свидетельством отца Зевса о сыне. Дионис, таким образом, был защищён и «сверху», и «снизу», находясь одновременно под патронажем Зевса/Юпитера и Гефеста/Вулкана, да ещё его подстраховывал и старый сатир Силен со своей «сатирической» свитой. Но из-за ревностно следящей Геры и по другим причинам Зевс «прилюдно» не мог поделиться с Дионисом своим «огоньком». Гера из-за своего недальновидного тщеславия нисколько не пожалела бы о Дионисе, случись с ним что-то ужасное, ибо смертные стали бы посмирнее, обратив все взоры только на Олимпийцев. А Гера ещё бы подумала помочь или нет.Дионис в мире смертных давал им большое послабление в отношении к богам. О том, что её супругу придётся тогда срочно вмешаться, Гера знала, но в таком случае у Зевса будут дела поважнее,чем волочиться за смертными красотками. Но и Зевс хорошо знал характер Геры, поэтому и вооружение Диониса он предусмотрительно обставлял с хитрой предосторожностью. Зевс только единожды «натурально» самолично стал отцом Диониса, а потом Дионис, как его,Зевса, продолжение, сам великолепно справлялся с задачей своего появления на свет, втравив в это дело ещё и всю кучу Олимпийцев. Поэтому все они, как «соучастники, сотворцы/соотцы и соматери» в деле рождения Диониса (сына всё же,как ни говори) могли заявить право на справедливый раздел между всеми Зевсова сокровища по праву «со-творения». Этим сокровищем был его мечущий молнии огненный перун- источник Силы и Живого Небесного Творящего Огня. И Зевс никогда с ним не расставался, памятуя, как первый Дионис-Загрей палил из его перуна во все концы, вызывая ропот богов. И лишиться перуна он не мог, ибо бог Зевс уже перестал бы быть Верховным богом. Перун был вне притязаний для всех без исключения! Но Дионис был сыном! Да,ещё, каким был смышлёным, шельмец, проворным и оборотистым! Да на нём одном всё и держалось (он же-ноль), даже величие Зевса, но он и виду не подавал никому, предпочитая сколачивать Зевсу репутацию, а сам жил на два мира, вытворяя «бог не знает что» с кем захочет, да ..всего и не перечислить. И ведь помочь-то ему некому кроме родного отца: родная матушка Семела скончалась, так и не увидав сынка, сам он в первой версии Загрея тоже погиб, и только рождаемый Деметрой Дионис умудрялся самосохраняться и самовоспроизводиться. Везде, всюду один и всё сам, всё сам, правда, не без божьей помощи совсем, но Дионис покидал их младенцем Плутосом… Ну,почти младенцем. Зевс не был бы Зевсом, если бы не знал, как позаботиться о сыне-смертном боге Дионисе в обход Геры и всей Олимпийской артели. И когда, как нежный супруг, возжелавший супругу, Зевс всё же в запале страсти вдруг забывчиво расставался с перуном, оставляя его на самом видном месте, зная о воровитости Гермеса, вот тогда-то расторопный «нянь» Гермес/Меркурий и выказывал младенцу-Дионису свою заботливую услугу. Это он снабжал Божественного Ребёнка Творящим Огоньком на выходе в смертный мир!

2. Герметический Нус.

Гермес/Меркурий — непревзойдённый мелкий Олимпийский воришка и бог всякого воровства,- конечно же не упускал момент стащить такое сокровище. Нет, не весь перун целиком, ибо отсутствие оного у «забывчивого» Зевса в момент супружеской близости мигом обнаруживалось бдительной супругой Герой. Но наскоро умыкнув Зевсов перун и громыхнув им слегка, вытряхивая из Зевсова «огнемыслемёта» малую искорку где-то в тихом небесном уголке, Гермес/Меркурий, в крылатых сандалиях, в мгновение ока возвращал фаллическое сокровище на место, ибо ожидание Геры имело предел. Затем он быстрее ветра в своих крылатых сандалиях выносил её за пазухой, а чаще прятал её под своей шляпой, ибо был почти всегда гол. Никакое одеяние просто не держалось на Гермесе/Меркурии, да и изрядно мешало ему на той скорости, на которой он рассекал по делам Верховного. Но вот его особенная шляпа с тесёмками никогда его не тяготила и не мешала на ходу, поэтому она и была его вечным бездонным карманом на всём голом его теле. Но эта шляпа не смогла бы удержать Зевсов Огонь. Только шлем из металла. Крылатые сандалии для Гермеса/Меркурия сделал из нетленного золота Гефест/Вулкан. Насчёт шлема достоверных сведений не сохранилось, но, похоже, Гефест приложил к нему руки, как мастер кузнечного дела, да как бы и сам, не надеясь на Зевса, и не надоумил няньку-Гермеса снабдить Диониса огоньком из его перуна. Надёжно спрятанная Гермесом/ Меркурием, живая « Искорка Силы Мысли и Знания- капелька Огня Творения» теплилась благодаря Гермесу-богу, и поэтому не теряла своих божественных свойств. Гермес/Меркурий в прямом смысле молнией летел в пещеру Аидовых врат передать повеление Зевса отпустить Персефону и передать ценный подарок Зевса сыну.

И ещё: Гермес/Меркурий, отхвативший огненную Искорку Творящей Мысли Зевса из его перуна,становился похож на «отстреленный уполномоченный фаллос» Зевса с творящей каплей его Огня» (был похож, но не был им). Гермес/Меркурий, как его видели девние, был кометой, что несла в себе Живой Огонь Мысли-Послание Зевса. Поэтому-то на шляпе Гермеса (рисунок с пелики,см. гл.VII) изображена брошь или эмблема в виде кометы или светящегося тела-шара. Иногда его изображают абсолютно голым, а иногда- в плаще( и не зря). С латыни имя «Меркурий» переводится как : «Mera (Просто) + Cura (Кожа)». Меркурий-это «Просто кожа». Именно поэтому он всегда голый, и только его плащ вьётся за ним на скорости, словно хвост кометы. Имя «Гермес (др.-греч. Ἑρμῆς) в древнегреческой мифологиисвязано с словом «герма» (греч. ἕρμα). Оно обозначало колонну, пограничные столбы или груду камней, которые служили в том числе символом и изображением Гермеса. На русское ухо «Гермес»-Кормчий. Именно так и переводится это имя. Именно поэтому гермы были и указателями дороги, и символами Гермеса. И именно комета, поэтому, всегда считалась символом вести, причём не всегда радостной. Комета всегда была вестником Творца. Это и был летящий Гермес-носитель Воли Творца-настигающая карма. Вот так.

Отправить «зверем» свой фаллический перун-«мыслемёт» Зевс не мог, подобно тому, как отправил «гулять» с Дионисом свой огненный фаллос Гефест/Вулкан в образе Огненного Зверя, поэтому Творящий Огонь Мысли доверялся «головастому» Гермесу/Меркурию. Мысль –это всегда «имущество» головы, а не фаллоса, поэтому и форма для Творящего Огня Мысли должна была быть подходящая: круглая , а не фаллическая. Да, змея символизировала прозорливость, быстроту и подвижность ума, имела « перуно-фаллическую» форму, и обладала скрытностью, но очень маленькой головой, куда по идее «мысли» помещается мало. Поэтому «мозги божественного всезнания» ей приходилось рисовать снаружи. Так делали египтяне, совмещая кобру с огненным шаром (диском-Сиянием Божественного Разума). Форма змеи была очень хорошим вариантом, но она должна была быть «поголовастее». И вот именно интеллект-то скрытностью и не отличается в мире смертных: он или являет себя или …его нет. Поэтому не в образе безмозглого зверя, не таящейся змеи с маленькой головкой должен был быть образ Творящего Волю Огня Мысли. Гермес и его круглый шлем были хорошим вариантом: комета всегда имеет хорошо заметную круглую «голову»,а потом уж только хвост или плащ-сияние.Поэтому и тирс Диониса имеет на конце всегда «головастую» шишку, и на голове его всегда в змеистых кудрях есть какой-то заметный хохолок (гранат,шишка и п.). Кстати, мужские азиатские причёски с шишками из длинных волос,-это тоже символ обладания особыми силами. Гермес/Меркурий на роль летающего « головастого отстреленного и заряженного» Зевсова перуна подходил идеально, не то,что безмозглый фаллический Огненный Зверь Гефеста. Приоритеты тут расставлены были совершенно ясно для всех. И из-за этого некоторые авторы древности считали отцом Диониса бога Гермеса/Меркурия. Это не совсем правильно, ибо содержимое Зевсова «мыслемёта» Гермесу не принадлежало. Гермес/Меркурий был проводником Воли пославшего, как и «проводница» Персефона/ Прозерпина. Но если Персефона и Деметра всё же считаются двумя матерями Диониса, двумя Деметрами, хотя его рождает всегда только Деметра, то в деле отцовства и Гефест,и Аид, и Гермес,-все они «исполняющие обязанности отцовства». Но только Зевс- «правильный» папа. Перун-то всё же Зевсов! Но боги все есть тождества Диониса, ибо он-комма всегда копировал их собою или замещал, поэтому в этом деле зачатия и рождения бога Диониса самым кратким ответом будет: Дионис сам себе сын, отец, мать, брат и сват, и Свет, и Тень, и Отражение в зекале, и «Солнечный зайчик»-Блик. Далее по тексту это будет раскрыто подробнее.

Итак, Дионису полагалось «оружие». И «вооружал» его Гермес/Меркурий.
Был и более безопасный для Гермеса/Меркурия способ транспортировки Зевсова сокровища, чем шляпа: жезл Кадуцей! Кадуцей или керикион, который часто изображается в виде двух пересекающихся змей, на самом деле был живыми щипцами для Зевсова сокровища. И именно поэтому Кадуцей(керикион) и стал символом ключа тайного знания, ибо он был носителем Воли Зевса, егоТворящей Огненной Мысли. А его Огненная Мысль была вместилищем всех знаний и тайн обо всём мирозданьи. И она не была мёртвым ахивом Памяти аида-Тенью о былом. Зевс был «генератором» всего нового, был Творцом и Созидателем, но разрушителем старого и отжившего. Его творческая Мысль была Огнём Творения Воли, а всё отжившее уходило в тень аида, если происходило во времени. Вне пространства и времени Памятью было всё. Слово «керикион» этимологически родственно словам со значением «изогнутый, гибкий, кривой», а далее — слову «крюк». Змея идеально демонстрирует эти качества, и именно она символизирует прозорливость и проницательность у всех народов, обладая ещё и недюжинной физической силой, ибо змея-сплошная мышца. Поэтому и Кадуцей/Керикион и «прикидывается» парочкой скрещенных змей, будучи щипцами для Искры Божественного Огня. И если вершина жезла-щипцов в руках Гермеса сияла, то это означало, что Гермес/Меркурий находится «при исполнении», неся Творящую Волю Огня Мысли самого Зевса.

Так чаще всего Гермес/Меркурий и приносил Дионису Священный Огонь Божественной Творящей Мысли, исторгнутый из перуна Громовержца-Вседержителя Зевса. А Дионис, таким образом, становился земным и смертным Зевсом/Загереем/Дионисом, «адаптированным» для смертного мира людей. И в темноте пещеры Деметры вспыхивал маленький, но яркий голубой огонёк, когда бог в крылатых сандалиях отдавал это сокровище в руки Младенца Диониса, выходящего к людям( 25 марта) после весеннего Равноденствия. В руках он дежал тирс с огромной шишкой наверху с даром Зевса, а сам сидел на огромном Огненном Звере-даре Гефеста. А рождение Диониса происходило раньше: феврале/марте, после Зимнего Солнцестояния, когда зимняя копытная щель орбиты закрывалась, как закрывались и родовые пути Деметры. Дионис рождался. Обе Деметры и новорожденный Дионис оказывались среди богов. А смертный мир уже начинал «пристыковку» к миру богов , ибо дело шло к весеннему Равноденствию и Большим Дионисиям со встречей бога Диониса в мире смертных верхом на Огненном Звере. Оба мира сходились и совмещались, создавая единое пространство: О+О=Ꝏ

Но орбита вскоре снова начинала трещать от нагрузки и открывать щель Летнего Солнцестояния -момент триумфа повзрослевшего Диониса, когда он оттеснял самого Гелиоса/Аполлона. Большие Элефсинские Мистерии, где свершалась великая эпоптея-лицезрение Чуда Творящего Огня Мысли, праздновались после осеннего Равноденствия, когда начинала открываться копытная щель орбиты для Зимнего Солнцестояния, ибо это время было подходящим для Погружения в Память-аид. Большие Элефсинские Мистерии и праздновались, как «памятование» происходивших событий, что привели к рождению Диониса, приносившего с собой Зевсов Огонь с Небес, восседавшего на Огненном Звере Гефеста/Вулкана-Дара земных недр. Именно дар Зевса позволял Дионису превращать воду в вино, наполнять кувшины мёдом и молоком. Огненное действо свершалось в Телестерионе во время Элефсинских Мистерий в память о приобретённых божественных Дарах смертными, которые приносил для них Дионис. Празднование посвящалось и ему, и двум Деметрам, и Аиду/Плутону, и Зевсу/Юпитеру, и Гефесту/Вулкану, и Гермесу/Меркурию, а так же богине Гекате и Артемиде/Диане. Ими же и освящался урожай смертного мира, ибо дары богам с полей и садов, пастбищ, рощ и виноградников обязательно приносились в храм. Освящённая пища и вино предназначались для всеобщей трапезы после Мистерий. ВИдение «герметического» Зевсова Огня было значимой и прекрасной Тайной Элефсинских Мистерий. Но не менее чудесным было и его обретение каждым, ибо на верхушках пшеничного колоска в руках каждого из присутствовавших вдруг вспыхивала крошечная Искорка, освЯщая собой колос.

А воровитый Гермес/Меркурий всегда был тем, кто, как и Зевс, имел доступ ко всем тайнам и ещё неведомым знаниям, и мог их доставить. В последующих поколениях смертные почитали Гермеса/Меркурия как Гермеса-Трисмегиста-хранителя Знаний и Учителя, Проводника на пути Познания, имевшего доступ к Пемандру-Божественному Уму. Это и был Живой Огонь Зевса, что таил его перун. И таким же и был Дионисов Огонёк! Средневековые алхимики и члены Тайных Орденов знали его под именем Пемандра –божественного ума или движущей протосилы, дающей происхождение космосу и всех явлений в нём. Древние греки называли эту творящую умную силу словом «Нус- νοῦς». По Демокриту, Нус есть «бог в шаровидном огне». Своими именами его нарекали и зороастрийцы, и египтяне. Друиды Британии знали его как «Пелен Тан -Огненный Шар». И это не просто Шар из Огня, а Сияющая Мысль Протоса, одетого в Огонь. С ним возможен диалог на любом языке без слов. Обычно (ну, как «обычно»,- необычно это всё, но было и есть), Он левитирует выше головы собеседника , имеет размер головы взрослого человека или футбольного мяча, и похож на закатное солнце. И в Телестерионе Шар был Огненно-красным, ибо его «мозг»-яркий голубовато-белый шар огня или Сияющий Разум Небес (божественный ум) был окутан красным «телом-плотью» Огня смертного мира-Огня преисподней. Это и был Нус-«бог в шаровидном огне». Разум в теле Силы или образ «Умной Силы» воплощает собою бог в теле быка. Разум+Сила=Бог -Бык. Это был огненный образ «быколикого и быконогого», «доброго быка»- бога Диониса, ещё пока не рождённого, но уже сотворённого-зачатого. Так выглядит Нус/Пемандр/Пелен Тан,-всё это его названия, данные людьми. Вот эта созидающая Мысль и движущая Протосила-Нус в образе Огненного Шара Пемандра/Пелен Тана всегда была в руках Зевса. Ибо Зевсов «перун» был его источником. Земные молнии и зарницы были просто «оболочкой» Живого Огня (Помандра/Пелен Тана). Летящие к земле, они были подобны смертному телу человека из плоти, как оболочке Души. О существовании и явлении Нуса-Живого Огня Мысли-«бога в шаровидном огне» знали все те, кто был посвящён в Элефсинские Мистерии, и вот о нём-то распространяться было запрещено. Этот Живой Огонь Мысли был полон знаний. И как всякие знания, они были и благом, были и опасны.

И если бы кто-то смертный сумел подчинить себе младенца Диониса, пока он уязвим, то последствия для всех могли бы стать катастрофическими. Такой краткосрочный и мизерный шанс существовал всегда, даже не смотря на его тирс и Огненного Зверя, и его нечеловеческую свиту, и только у тех, кто был посвящён в Элефсинские Мистерии, ибо среди них были те, что многое знали и умели. Но самое главное: только они и имели доступ к Ментальному Живому Огню Диониса. Его гибель или порабощение чисто теоретически означали бы смерть в глобальном масштабе, как и любое оскорбление этого Божественного Огонька, наделённого ментальностью. Это был бы удар, нанесённый самому Зевсу.Огненный Шар Нус/Пемандр, который являл себя в Телестерионе, был ещё даже не рождённым (только зачатым) Дионисом, поэтому уязвимость его была выше, чем у рождённого Диониса. Нанесение удара Шару означало прерывание беременности богини Деметры. Именно поэтому за разглашение Мистерий полагалась смертная казнь. Но и она бы не спасла народ, если бы кто-то навредил Живому Огню Мысли -точной копии того Огня, что таился в глубинах Зевсова перуна. Кара его за «сыновий Живой Огонь Мысли», поруганный в смертном мире, была бы чудовищна. Огненный Шар Нус/Пемандр,попадая в мир смертных, может быть «ментально» уязвим больше, чем физически. Физическую силовую акцию применить к нему человек может (если знает как это сделать) ,как может и оскорбить. Но останки испепелённого и оплавленного древнего города Мохенджо-Даро (Пакистан) могут служить свидетельством такой человеческой глупости и гордыни.

Да, Нус-Пемандр бессмертен и мир смертных для Него слишком тесен. Нус не может быть в принципе уничтожен, ибо в мире смертных Нус, скорее,- временнОй фрактал в физической реальности, но как «демоверсия» смертных, он может быть атакован. Нус- движущая Протосила не исчезает, ибо она не существует во времени, пребывая вне физики временного мира. Нереально им завладеть, поймав как зверя, но…даже попытка будет объявлением войны богу, если у кого-то возникнет соблазн сделать это. Такое кощунство жрецов и умертвило когда-то город Мохенджо -Даро (современный Пакистан). Нус никогда не будет пленён, ибо Огонь-это просто его среда-субстанция, его видимое материальное тело в нашем материальном мире. Носителем и источником Живого Ментального Огня являлся перун Зевса. На представленном ниже изображении Зевса с перуном разных форм видно, что все они выражают идею летящего Огня, который мечет Зевс, подобно стрелам из лука.

Никакой шаровидности в этом перуне нет. Почему? Потому что перун Зевса несёт смысл Сотворения Живой Мысли-выразительницы его Воли и Разума, и неотвратимого Наказания за презрение к его трудам. Но вот «инструмент» сотворения всего живого был смертным хорошо известен: фаллос. Мыслящие творящие боги-отцы сотворяли своих сыновей и дочерей от смертных женщин именно с его помощью, как это делал и человек, поэтому фаллическую символику несёт и перун Зевса. А вот уже его «содержимое» может «выливаться» в любую форму, но идеальной является Шар.Такую форму и принимает Нус/Пемандр, ибо самая ценная начинка в человеке-его мозг в круглой черепной коробке. Мысль, Ум, Разум всегда ассоциируются с головой,«шаром»,-самой ценной и значимой частью тела, поэтому Нус/Пемандр-«бог в шаровидном огне»-его бесплотный зачатый сын-копия отца для смертного мира материи, исторгнутый из Зевсова перуна. Да, Нус-Пемандр (бог-бык) являл и «собирал» себя в Анактороне из «утробы-бездны»- аида, из красного пламени недр и приходящего ментального голубого Огня Небес, и в Телестерионе блистала молния под сводами прежде,чем Огненный Шар поднимался из Анакторона под крышу Телестериона.

Когда на смену языческих культов пришло христианство с новым видением Творца, исполненного Любовью к людям, то символом творящей воли Бога становится не перун, а белый голубь-образ Святого Духа, от которого исходит Сияние, а не Огненный Шар. Святой Дух — лицо Троицы, через которое триединый Бог действует в человеке и церкви. И Благодатный огонь правосланых, верующих в Христа, не бывает одет в материю яростного Огня из преисподней. Праведное от неправедное на сегодня уже отделено. Благодатный Огонь подобен утренней росе,которая никогда не являет себя в полуденный жар, но с первыми нежными лучами рождающегося светила.Этот Огонь так же нежен, как серебристая роса, что не может быть окрашена в цвет ярости. Благодатный Огонь-это не Пламя Страсти из преисподней, хотя он приходит в мир с Гроба Господня, как роса на рассвете жаркого дня. Благодатный огонь-это тихий Огонь Жизни, как Божий Дар. И не гремит гром в Кувуклии(храм Гроба Господня), и не являет себя страшная молния. Благодатный огонь  символизирует выход из Гроба «Света истинного» (Ин. 1:9), то есть воскресшего Иисуса Христа. Верующими появление Благодатного Огня часто рассматривается как чудесное схождение его с небес. Нет, это символ бессмертной души, покидающей свой гроб. Огненный Шар в Телестерионе не был тихим Светом, от него исходила мощная волна страха, мощного ума, грозная сила и…явное лукавство. Диалог с ним вести надо было очень и очень почтительно -осторожно. Никакой сердечной любви не исходило от него, как это было при общении апостолов с Христом.

В Телестерионе явление Нуса/Пемандра происходило из недр Анакторона и свидетельствовало о возрождении нового и очередного Диониса, о его зачатии, подобно явлению озимых всходов из земли-могилы. И не голубым был Пемандр/Нус, а огненно-красным «солнцем заката», ибо Чистое Сознание-Разум бога Зевса в сыне Дионисе-Огонь был отягощён и заперт в материи смертного мира в Теле Силы. Это Тело Силы в мире смертных символизировал Бык-тягло. Дионисизм же и был религией заката. Христос же родился человеком, а не «быколобым добрым быком».Тело Силы-образ быка был отвергнут, чтобы Разум и Сила неразрывно принадлежали человеку. Этим актом приоритет был отдан Разуму Человека, как образа и подобия Бога, Бога не в образе животного или зверя,а в образе Человека. Никаких накачанных бычьих мышц Христос не демонстрировал, не был чемпионом-атлетом, как Геракл когда-то. Но Он явил исключительный Свет Разума, облачённый в слова и сердечную любовь к тем, кто был рядом, не понося бранью обидчиков и оскорбителей. Не Разум был уже пленником Силы, но Сила подчинялась Разуму, слившись в единую человеческую Силу Разума,когда не мощная мышечная масса свидетельствует в пользу человека, но его интеллект. Это был призыв изжить в себе примитивные инстинкты, уступить место Разумной Мысли и Силе сострадания . Для этого Мысль должна была избавиться от Страстей животного мира, снять с себя покровы гибельного Огня Вулкана/Гефеста. Благодатный Огонь-это не Огненный Шар Нус/Пемандр, не Огненный Образ зачатого могучего бога-быка Младенца .Благодатный Огонь можно сравнить со Светлым Образом Христа-человеческого младенца –«Огоньком Души»,тихим Светом Любви. Речь идёт только об образном сравнении.Для каждого родителя его младенец-это «огонёк его души». И как всякий младенец будет расти и радовать родителей, так и явление Благодатного Огня возвещает о росте и развитии мира,т.е.-у него есть Светлое будущее благодаря разумным и душевным силам в мире: этот мир ещё достоин того, чтобы у него было будущее и ,главное,-это будущее не перестанет быть и за смертной чертой.

Не таков был Дионис. Дионис являл себя как быко-младенец с рогами на кудрявой головке, и у мира смертных тоже было будущее с его явлением в образе Огненного Шара, и оно тоже вело в посмертье, но только при условии превосходства одних над другими.Для непосвящённых не было светлого будущего посмертья, за них никто из посвящённых в Мистерии не мог быть ходатаем, чтобы и его душа попала в Элизиум: только каждый сам за себя. Радость душевная и любовь к ближнему не были решающими аргументами. В том жестоком мире всеобщая любовь к ближнему была ещё безрассудной роскошью. Она существовала не на земле, не в мире материи, но только в Элизиуме, в посмертье .Мир стоял на отмщении людей и богов. Попасть в Элизиум и остаться там навечно было не так просто, и большинству предстояло возрождение в Колесе Неизбежности. А в Рай с Христом вместе с ним вошёл разбойник Дисмас, раскаявшись и поверив Христу. Элевсинские Мистерии принимали только искупительное кровавое жертвоприношение вместо простого, но истинного сердечного раскаяния преступивших закон. Древний мир ещё не дожил до Рождения Христа, поэтому именно перун Зевса был божественным вместилищем Духовного Огня Творящей Мысли, и из него летели его огненные посланники –громы и молнии в обоих мирах.

И к нему у Гермеса/Меркурия был доступ с молчаливого согласия Зевса. И эту частицу Небесного Живого Огня и приносил проворный малый Гермес/ Меркурий Дионису по выходу в мир смертных, как « добавку творения» Дионису в его оружие-тирс. Необходимое количество мощи в себе Дионис уже продемонстрировал в Телестерионе, когда он,зачатый-Огненный Шар- уже был наделён сияющим Разумом в огненном теле Силыбога-быка.От себя ему отрывать для тирса(жезла) «добавку» Разума и Силы самому, только ещё зачатому, было невозможно, как и Деметре. Этот акт означал разрушение Огненного Шара-образа будущего Младенца, дробление его на изуродованного Диониса и «добавку», которых должна будет родить Деметра.Это был тупиковый путь. Добавку мог дать только Зевс. Он и дал втихаря, а Гермес принёс, а Дионис « не убыл», а «прибыл» в Силе.В результате малыш Дионис с дополнительной искрой Живого и Одухотворённого Огня в его тирсе, каждый раз появляющийся в мире смертных, олицетворял собою не только улучшенную версию Загрея(первого Диониса), но и маленькую копию Зевса с его перуном! Поэтому малыш Дионис являл собою растущую грозную божественную мощь, присутсвующую в мире смертных, которую надо оберегать, ибо его плоть была смертна. У него всегда была свита из людей и не людей, его собственное могущество, его волшебный творящий тирс и его страшный Огненный Зверь.

А услужливый и расторопный Гермес/Меркурий был ещё и проводником душ в Царство теней,ибо он был вхож в пещеры-врата аида. Ведь и пещера Деметры в Элефсине была местом входа к Аиду, куда Деметра спустилась, чтобы встретить и вывести дочь Персефону, свершить великую трансформу двух богинь и забеременеть, а потом и родить Диониса. Туда же, к Аиду, спускался и Гермес/Меркурий, поэтому его и считали проводником душ. Любая же пещера-это и проекция могилы, и женской матки.Ею и был храм Телестерион. Поэтому храм Телестерион и озарялся во время эпоптеи: туда прибывал посланец Гермес\Меркурий. Его Кадуцей-Керкирион открывал ему дорогу везде, даже к «Архиву Памяти» бога Аида, ибо жезл Кадуцей-Керкирион был его «щипцами/клещами знаний». И это наделяет жезл Кадуцей-Керкирион символикой ключа Знания: знания тайн Небес и Преисподней. И без ключа Аида Гермес/Меркурий может открыть врата Памяти его царства, ибо он может это сделать своими змеино-умными и мощными клещами. Жезл Кадуцей/Керкирион умело вскроет любой «информационный сейф», чем и было мёртвое Царство Памяти бога Аида с его железными вратами. И это делает «воришку» Гермеса/Меркурия тождественным и Зевсу, и Аиду, а следовательно, и Дионису, ибо его жезл выступает в роли фаллоса-перуна, как носитель Огня Разума и Просвещения для тела Силы.

В проекции на «фаллическую комму» картина здесь с изнанки имеет смысл ещё и в том, что никакой младенец-комма не рождается со взрослым мужским фаллосом и взрослым гормональным фоном не в пример Дионису Загрею (первому Дионису). Тогда отец Зевс (гормональный гигант) сам его родил из своего бедра, и поэтому младенец родился уже с «готовым» мужским гормональным фоном, как у папы, да ещё и с тенденцией к росту! Кстати,иногда дети рождаются «испачканные» материнским гормональным фоном, когда в первые дни жизни младенцев из их половых органов могут наблюдаться гормональные выделения из-за высокого содержания их в теле матери во время беременности, попавшие в кровь младенца.Это,так называемый, половой криз новорождённых. Проявления полового криза вовсе не означают, что здоровье у малыша недостаточно прочное, наоборот, врачи говорят о том, что яркое проявление криза сигнализирует о благополучном течении внутриутробного развития и хорошей адаптации малыша к жизни. Вот об этом и свидетельствовал Гере Дионис-Загрей, об уже существующем равенстве,о своей адаптации,о будущей преемственности Зевсу. Поэтому Зевс и посулил Загрею свою власть, видя превосходство сына в его производительной мощи. Далее уже за дело взялась Гера с Титанами. А если в картине сместить фокус с фаллоса на голову, то и здесь видна своя логика: никакой младенец-комма не рождается со «взрослыми мозгами», со взрослым умом и интеллектом, но с маленькой «искоркой» Божественного Живого Огня Мысли, из которой со временем возгорится пламя интеллекта. Но Загрей,как сын Зевса, имел свободный доступ к его перуну-творящему «мыслемёту», и Загрей не был обычным и совсем беспомощным человеческим Младенцем. Рождаемый Деметрой Дионис тоже был необычным, имел ту же самую Зевсово-Загрейскую «начинку» в раздробленном виде: мощь распределилась на внутреннее естество богомладенца и наружную добавку в тирс. Христос так же был не обычным человеческим младенцем,ибо уже с ранних лет поражал старцев своей недетсткой мудростью, и рождение его так же было необычно. Но Он рос так же, как и все дети на земле, без «наружной добавки» божественной мощи в мире смертных, ибо он не был разделён в своей сути, как Дионис, в мире смертных. И Огненного Зверя рядом с Ним не было никогда. Но никогда Его Небесный Отец не отказывал Ему в просимой помощи, ибо перед каждым своим чудом Он молился Отцу по земной сыновьей традиции получить согласие и помощь отца. И Он получал её. И только Его Чаша Страданий не умалилась по молитвам, ибо воля Отца и смирение Христа перед Его участью были залогом Жизни людей. Смерть Христа даже Бога-Отца сокрушила настолько чудовищно, что содрогнулась вся Земля, и само Время остановилось на несколько часов. Но мир был спасён: единожды и навсегда.

Для древних греков до прихода Христа мир каждый год обновлял рождаемый Божественный могучий Младенец Дионис, которого «усиливал» его Огненный Зверь и тирс с заключённым в нём ментальным Огнём Творения, и за которыми присматривала его «иномирянская» свита копытных сатиров. Каждый малыш в мире древних греков был маленьким «Дионисиком» . Всякий человеческий младенец поначалу нуждается в помощи родителей, и ребёнку никогда не помешает в мире дополнительная охрана и заботливые няньки. И древние родители заботились о своём дитяти, вручая ему для прогулок специально купленную и обученную собаку(или раба), а голова повязывалась красивой лентой-статусным аксессуаром его родителей, не возбранялось и золото. Такой ребёнок всем видом вещал о стоящей за его спиной силе и защите, по аналогии с Дионисом. На сегодня ситуация так же не изменилась, за исключением того, что ребёнку вручается кроме собаки ещё и мобильный телефон с фонариком в качестве «добавки разума», что снова делает его похожим на Диониса. Но не отживший образ Диониса есть Истинный Образ человека, ибо не «внешнее усиление» и не Сила на показ являются его сокровищем. Всё это всего лишь внешняя демонстрация личности. Самое драгоценное сокровище человека прячется внутри него-душа, как зеркало Божественного совершенства. И тем она несокрушимее, чем больше в ней этого Божественного Совершенства и соответствия Образу и Подобию.В христианстве душа часто символично изображается в виде ребёнка-младенца в пеленах.

3. Разноликий Дионис.

Прошлогодний Огонь гасили в домах и на храмовых алтарях , заживляя их Новым Огнём, который принёс смертным с собою Дионис, восседающий на преданном старом друге- Огненном Звере- даре Гефеста/Вулкана. И это было подобно тому, как со старого корня отрастает новая лоза и приносит в мир свежие и новые плоды. Рождение и явление в мир Диониса означало обновление видимого мира. Огонь Солнца так же был Телом Диониса, ведь лоза-Дионис «поглощал» собою Гелиоса/Аполлона-бога солнца и замещал его собою в Летнее Солнцестояние. Поэтому Огонь Солнца и возжигал огни повсюду. Конечно же, никакой Огненный Дионис не разъезжал по дворам и храмам верхом на Звере, раздавая всем Огонь. Этот Образ был его ментальной «фотографией», и видеть его в таком виде доводилось не всем, но случалось. Очаги, где готовилась пища, возжигались Гефестовым огнём из жерла вулкана, или же его добывали с помощью камня и кресала, иногда трением, но это тоже был Огонь Вулкана/Гефеста, ибо дерево и камень брали силу от земли и солнца. Снизу землю питал вулканический Огонь. Каменный Везувий извергал Огонь так же, как его «извергал» камень при ударе кресала (имитация акта соития). А поедаемая пища из очагов так же погружалась в «огненную преисподнюю» желудка, как если бы горела в чреве вулкана. И если вдруг случалось так, что в доме не в добрый час сам собой гас или рушился очаг, то такой очаг возжигали огнём, принесённым из храма Гефеста/ Вулкана, а за неимением его поблизости- огнивом с ритуалом взывания к богам. Огонь из камня (горы) был репликой Гефестова Огня. Гефест/Вулкан и Дионис были тождественны друг другу, поэтому никаких противоречий в сим способе возжения Огня не было совершенно.

Но на храмовых и домашних алтарях, где закалывали и сжигали приносимых в жертву животных или птицу, перед которыми и произносили молитвы, горел только «чистый» небесный Огонь . Именно «чистый» Огонь Небес земную жертву претворял в неземную- чистую, которая и «засчитывалась» богами. Этот Огонь возжигал Солнечный луч с применением бронзовых освящённых храмовых зеркал, ибо Огонь Солнца был в составе Дионисова естества, а зеркало было «ловушкой» для Диониса-Загрея. Это был акт передачи Огня от Солнца (тела Диониса) «через руки» божественного Диониса-Загрея, живущего в зеркале, что освящало Огонь и наделяло его Ментальностью. Душа Диониса -Загрея поселялась в материи Огня(теле Диониса) на алтаре, и сжигаемая жертва поедалась богом Дионисом, а он был тождественен всем Олимпийцам, как оказалось: ведь все они были его отражением. Так спицы колеса сходятся в одной точке: все они берут начало из общего центра. Загрей и был этим нулевым Олимпийским Центром-горящим вечным огнём Олимпийцев. Огни в храмах постоянно горели не всегда, но только в храме девственной Гестии/Весты. Огонь в римском храме Весты был Вечным под неусыпным бдением безбрачных весталок. И в этой чистейшей материи Огня тоже проявлял себя Живой Творящий Огонь Зевса, заключавший в себе понятие «Нус»-(др.-греч. νοῦς — мысль, разум, божественный ум). Он пребывал там своим отражением, этот Живой Огненный Нус, «в составе» отражения Огненного Младенца, которого не было там «самолично» и не могло быть в храме девственной Гестии/Весты: небеременной матке богини. Нус-Пемандр в этом храме «горел в чистом виде», будучи только ещё Мечтой о Младенце. И никагого зачатого шаровидного огненного тела Диониса не было, как в храме Деметры-Телестерионе.

В Телестерионе происходило явление-зачатие, а в храме Гестии/Весты зачатия не происходило никогда,кроме как в случае с Реей Сильвией, родившей Ромула и Рема. «Огонь Мечты»-Отражение / Вечная Память небеременной матки(о том каким должен быть в ней плод),-такой Огонь горел в храме девственной Гестии/Весты:огненно-зеркальное Отражение Диониса-Загрея – Памятный образец, которому всегда должен соответствовать рождаемый Деметрой Дионис и любой младенец смертных. Дионис же всегда должен был быть прежним внешне, всегда должен был быть похож на Загрея, поэтому и родители его не должны были менять облика. Это значило, что Деметра должна была скопировать собой Семелу-смертную мать Загрея: надеть на себя её женский смертный образ, а кроме того, она взяла на себя и функцию убитой Семелы-функцию рождения Диониса. Поэтому в них и не могут разобраться до сих пор. Деметра-богиня зеркально отобразила собой погибшую смертную Семелу-в этом весь и фокус.Зевс оставался Зевсом всегда-был отцом изначально, далее уже Дионис(он же и Зевс «по совместительству») сам крутил Колесо Неизбежности Диониса. Храм безбрачной Гести/Весты стал земным «музеем имени Диониса-Загрея». Огонь в нём был ослепительно сияющим, зеркальным визуально, голубовато-белым с розовым «налётом» Памяти об Огненной плоти Диониса. Он искрился на алтаре, как бенгальская свеча, и иногда тихо заливисто смеялся смехом растерзанного Загрея. Да, Огонь в храме Гестии/Весты смеялся, «просыпаясь» от шума, в присутствии весталок с Понтификом, хотя был просто Образом Младенца, Памятью о Загрее. Разве наша память не хранит смех ушедших? Память хранит всё. Поэтому Память о Младенце заливисто смеялась памятным смехом на алтаре девственной богини Гестии /Весты.

А вот в Телестерионе он хохотал: Огненный Шар-/зачатый бог-бык/«бог в шаровидном огне»-Нус/Пемандр/Божественный Ум в огненном Теле Силы хохотал мужским бархатным баритоном, ибо был «окутан телом Силы» бога быка—Огнём цвета заката.Телом Силы всегда обладает только взрослый человек или животное.Именно мужской баритон говорил о наличии у Диониса тела Силы, поэтому Огненный Шар(Нус/Пемандр) был красным, а не голубым(белым) в Телестерионе, будучи огненной формой только что зачатого Младенца Диониса. Деметра давала тело Дионису в мире материи, поэтому её храм(матка)-Телестерион и демонстрировал прежде всего Тело Силы-красный Огненный Шар.Вот в нём и пребывал Нус/Пемандр-«бог в шаровидном огне», и хохотал бархатным баритоном над головами собравшихся в Телестерионе. Огонь в храме богини Весты был ослепительно-белым, а не красным, ибо тела Силы у него не было, как его и не могло быть в любой небеременной женской матке. Богиня Гестия/Веста была девственна. Огненно-белый Нус,заливисто смеющийся по-младенчески, являл себя смехом или по своей воле при виде нянек-весталок, или по просьбе Понтифика, пребывая в образе тихо горящего ослепительного и яркого прозрачного Огня Памяти, словно младенец в пелёнках, которого ещё надо раскутать-потревожить, чтобы увидеть и услышать. Но младенца-то как раз там и не было, но только его «сияющая пелена-обёртка» , что повторяла-хранила его форму.Таков был Огонь Памяти несуществующего в этом мире Загрея.Память же всегда находится «на связи» с головой, поэтому-то вечный Нус и присутствовал в Вечном огне Весты в качестве своего огненного слепка-оттиска, и это позволяло ему «отлить» себя в эту земную огненную форму в мире смертных. Но в этом случае Весте угрожала участь стать «беременной» Дионисом дублёршей Деметры, да ещё и «девственно-беременной» без соития. Ничего хорошего из этого не получалось, кроме обрушения устоев в мире богов и смертных.Но Дионис сумел создать приключение и здесь, поколебав «застоявшуся девственность» богини Весты, ибо он всё же был Либером в одной из ипостасей. Но не богиня Веста родила божественного ребёнка-человеческую версию бога Диониса, но весталка. Комма-Дионис всё же «отлил» себя в огненную форму на её алтаре, но не коммой-младенцем, а коммой-фаллосом, ибо все Дионисы, и Загрей в том числе,-это прежде всего всегда «фаллическая комма». Дионис всех обхитрил и запутал в очередной раз, ибо Нус-движущая протосила не изменила своего назначения, оставаясь движущей протосилой, но изменила форму в соответствии с назначением: огненный фаллос!

Именно с этого явления и начались приключения прекрасной весталки Реи Сильвии- матери Рема и Ромула, основавших Вечный город Рим. Прекрасная девственница привлекла Его внимание, она «раскутала» Память и «младенческий» Огненный Образ вмиг «по памяти» оделся в тело Силы, возмужал, охватив своей огненной страстью весталку. Отцовство приписывают богу Марсу, но зная зеркальную природу Диониса-фалличкеской коммы, нетрудно догадаться, кому принадлежал огненный фаллос, что остался в преданиях о Рее-Сильвии. Бог Марс это был или не бог Марс,-это не имеет значения, ибо все боги были тождественны или зеркальны богу Дионису (он же ноль).Тут вопрос ,скорее,в каком образе явился перед нею Дионис. Раз в год римлянки толпой устраивали паломничество к Нусу-«младенцу» поворожить о детях, узнать причины бесплодия и способы их лечения, узнать о будущих детях и об их будущем. «Детский» Нус/Пемандр не был «детским» в плане ментальной ограниченности по возрасту. В храме Весты/Гестии Огонь почитали в Образе Младенца Загрея, как Вечную Светлую Память о Загрее, как образцово-показательный «портрет» всех младенцев, что обретут материальное зачатие в женской матке, чтобы стать со временем умными, как сам Нус/Пемандр, сродняясь с Божественным Умом. Его всезнание и ментальность не менялись по «возрасту», как и Сила Огня, ибо вечное могущество Фанеса жило в Огне любого возрастного Образа: от Младенца до Старца. Не зря были «вшиты» в него звериные ипостаси, ибо он был свиреп,как лев; могуч,как бык; коварен ,как змея; ласков и игрив,как козлёнок; быстр и летуч,как орёл; был умён,как умён человек среди всего животного мира. Таковы были реалии древних греков.

Тело Силы у Огня есть всегда, как есть мышцы у новорождённого, но вот скорость роста тела Силы у Нуса/Пемандра-Младенца могла быть мгновенной, как и его реальное появление на месте «фотографии», как в случае с Реей Сильвией в храме Гестии /Весты. Там Памятный Образ претворился в реале, как если бы вместо фото вдруг появился реальный человек. Свидетельств о встрече со Святыми «живьём» в христианстве предостаточно, как и об оживающих на время иконах, когда после такого чудесного явления у верующих даже остаются материальные свидетельства таких явлений или встреч. Древние греки тоже удостаивались внимания богов . Рея Сильвия была одной из них, а потом возник Рим. Многие тайные практики различных закрытых сообществ были знакомы с понятием и явлением «Нус/Пемандр», как и его разными визуальными огненными образами. Явление саламандр и огненных змей было проявлением огненного Нуса, его «мыслеформой, игрой Его-Нуса, «воображения» с целью подать знак избраннику-очевидцу (Бенвенутто Челлини, например). Образ зависел и от «качественной чистоты» домика для Огня: святой алтарь имел совсем иной статус,чем простой очаг. Гестия/Веста не только покровительствовала домашнему хозяйству женщин, но в большей степени –алтарям в каждом доме, за которыми следить должны были именно женщины. Там возжигались курения и жертвы,-вот именно за этим строго и следила богиня Гестия/Веста. Очаг, где готовили пищу, «окормлял» только вулканический Огонь и делом Гестии/Весты было следить, чтобы не происходило «огнесмешения» алтарного с очаговым по недосмотру нерадивых матрон, служанок или из-за детской шалости. За это на их головы Гестия/Веста могла обрушить свой суровый гнев. Порядок в доме был для неё превыше всего, когда праведное с яишницей смешивать строго запрещалось. Божественная Мысль –Нус мог явить себя смертным в любом Огне, но вот Образ его отличался в Огне алтарном от очагового. Совершенно аналогично по-разному выглядит один и тот же человек в парадном костюме, умытый, благоухающий парфюмом, и причёсанный, или он же- в промасленной спецовке, чумазый и дурно пахнущий.

Нус/Пемандр потенциально пребывал и в Огне Гефеста/Вулкана, ибо материя Огня –это как раз «тело-носитель» понятия «Нус»-Божественного Ума и движущей Протосилы. Так ментальность будущих потомков уже потенциально «пребывает» в семени отца и матери, как наследие. Этим же «наследием» обладал и Огонь Гефеста/Вулкана. И как «ментальность» потомков, заключённая в мужском семени и женской яйцеклетке, имеют соответственно образы сперматозоида-«змея» и шара(яйцеклетка), так и «потенциальный» Нус/Пемандр в Огне Гефеста/Вулкана чаще и являл себя в таком виде: огненные змеи-молнии и огненные шары,вылетающие из жерла его каменного фаллоса. Сегодня их тоже можно наблюдать. Перед землетрясением, что погубило Помпеи, Геркуланум со Стабиями, именно эти знамения являл Везувий их жителям. Почти все ушли, забрав самое ценное. Но что-то вулкан собрал и в качестве жертвы. «Ментальная сила» Огня не менялась, но только Образ. Только «по происхождению» Огня, Нус мог иметь иной Образ,но «Нус»-это всегда «Нус\Пемандр». Иногда Его Огненное Тело-Шар было красным: Он пришёл из бездны. Иногда Огненный Шар имел яркий блеск и был голубым, как молния: так Он приходил с Небес.Нус/Пемандр в виде красного шара из огня и являл себя в Телестерионе, ибо он приходил из «бездны» Анакторона.Так в мир и рождается человек-«совладелец» Божественного Ума, приходя из «бездны»- чрева роженицы,но до той поры он пребывает в «бездне» матки, пока зачатым комочком, потом эмбрионом, затем плодом и, наконец, рождается младенцем. Матка-это орган с интенсивным кровоснабжением,что делает её похожей на горящую бездну с выбросами «огня»-крови, но с появлением плода «бездна» отдаёт весь свой Огонь ему-будущему младенцу, «свёрнутому в шар» в полости матки. И Нус/Пемандр в Телестерионе был огненно-красным шаром.

Огонь Божественного Младенца Диониса, который приносил от Зевса младенцу Гермес, был цветом подобен молнии, поэтому и Младенец сиял неземным светом. И древнегреческая вазопись с Дионисийским сюжетом часто именно светлым цветом выделяет Диониса-младенца, сидящего на руках матери или на Огненном Звере. Огненный «корень» Диониса имел красный цвет, поэтому под ним всегда был Зверь Ярости- его вулканический «огненный корень». Таким младенец и изображался: белотелый, крепкий телом и умом карапуз сидел верхом на страшном « вулканическом» Звере. Иногда Зверь менял окрас на чёрный-цвет уголья из кострища, что тоже указывало на его Огненную суть. И Дионису, как обладателю «двойного» Огня, тоже была присуща «двуличность»: он был одновременно и уничтожающим «тёмным» богом, и богом-«светлым» творцом. Он-комма- наращивал и убавлял, созидал и сжигал, мог проявлять мужские и женские качества, поэтому он мог быть кем угодно, с кем угодно, где и когда угодно, но строго по «копытному графику». Когда Дионис попадал в Олимпийский Круг, то в божественном «циферблате» на 12 персон не было места для Диониса. Но, не будучи Олимпийцем, Дионис всё же, по сути, не вылезал от Олимпийцев(он же- ноль). Осенью комма-Дионис « клеился» к Гефесту (Вулкану); зимой-к Аиду, становясь им; весной- к Деметрам и к Гермесу. Летом он «вступал в контакт» с Гелиосом (Аполлоном).

Шрёдер Зонненштерн

«Чудо-мантия народного счастья, или Моральная птичья чума», 1964.

Дионису поклонялись в каждом храме,причём в разных ипостасях. Дионис был повсюду и везде, и какой угодно, ему поклонялись даже, как пустому месту. И когда он отсутствовал по причине своей «смерти», и когда ни одной щели в орбите не было (Равноденствия), а, значит, и не должно было быть и Диониса, но и щель, и Дионис гипотетически были, как данность, то тогда, как «данность», и чтили Диониса в виде «пустоты» в зеркале или в его плаще. Вот эту идею и отображали просто атрибуты Диониса: чаши с вином, вазы с фруктами и зерном, плащ, маски и пр. Да и зимнее его отсутствие- смерть Диониса- означала его присутствие в аиде. Опять же складывалась сутуация, когда его не было, но он был! Присутствие невидимого Диониса-«радости людей» обозначал его висящий плащ с черепом быка и т.п., что означало бесплотное существование коммы-Диониса, к которому можно и нужно обращаться, служить и почитать. Отсутствующее Присутствие или бесплотность бога Диониса значило, что бесплотный невидимый комма-Дионис проявлял себя так же, как и тогда, когда его видели во плоти среди смертных, когда пировал с менадами, когда его «нечистая» свита делала то же самое среди смертных последователей. И было это более, чем реально, а сейчас только во время алкогольного делирия по свидетельству очевидцев. Бесплотность Диониса не умаляла его влияния и значимости.

«Дионисом» же было и простое зеркало, висящее в храме или на столбе. Когда комма (отрезок)/величина настолько мала, что её невозможно обнаружить и создаётся впечатление о её отсутствии, то тогда-то и совершается обман. Тут и можно вспомнить 666-ю «сатанинскую квинту»-ложное замыкание Квинтового Круга, в котором интервал(звук) коммы не слышен, но только математические расчёты видят её присутствие. Неслышимой коммой и были сначала крошка- Дионис во плоти,а потом и бесплотный «дядя» Аид-Тень и бесплотное же Отажение-Загрей,младенчик. Пока рождённый во плоти крошка-Дионис был слишком маленькой коммой, «Олимпийское Яйцо» казалось целостным. Но на самом деле комма-трещина уже наметилась, уже родилась, уже нарушила «Олимпийское Яйцо», внеся в него «смертную порчу», ибо Дионис нёс в себе две природы: божественную-от Зевса и смертную-от материи смертного мира, коей была его рождаемая Деметрой плоть.

Дионис-новорожденный малютка некоторое время преспокойно квартировал в Кругу Олимпийцев. Но он рос. Только его божественная природа больше не нарастала- её когда-то усекла Гера. Божественного в нём было ровно столько, сколько успел взрастить его в себе Загрей , уже равный Зевсу. Но в рост далее шла смертная плоть материи в естестве Диониса, превращая его в Плутоса. И вот это было опасно для Олимпийцев: впустить в себя «смертную часть», что привносил Дионис. Их божественным качествам приходилось потесниться под напором «смертности» Диониса. Боги могли «заразиться» умиранием от Диониса, поэтому от него избавлялись, как только он опасно дорастал до размера трещины-следу Загрея. Его всегда находили и всегда выпроваживали. Но всего «чудесатее» было тогда, когда Дионис появлялся в своих бесплотных невидимых и неслышимых «коммических» ипостасях: Тень и Отражение. Отражение коммы-Диониса было самым невероятным вариантом его бесплотного пребывния,ибо он мог проявить себя в светлое время суток, будучи Отраженеием: ведь именно Свет является условием для возникновения Отражения.Это как раз чаще всего случалось и случается по сей день, ибо пресловутое явление полтергейста(гостя)- это чаще проделки именно того самого Отражения (Диониса /человека). Ночью при луне(или без) «гостит» уже не младененц-Отражение, а Аид-Тень.И как Свет не виден в свете, а Тень- в тени,-так они оба, бесплотные, не видны человеческому глазу. Дионис был «пустотой» в мире смертных, когда погружался в аид, что знаменовалось мгновенным сгоранием плоти в Огне Гефеста, что был в него заключен, и рассыпанием в прах в мире смертных его бывшей телесной плоти. Тогда его Тень-Аид, по сути, -пустота, в которую и погружался Дионис, мог посещать мир смертных, если появлялись на то причины. Ночью Тень-Аид был видим в свете луны зазевавшимся гулякой в виде тёмной, грозной фигуры в чёрной накидке. На месте лица зияла чёрная пустота, нередко с горящими глазами, ибо они свидетельствовали об огненной сути Диониса(Аида/Гефеста) , т.к. окислительно-восстановительные реакции (ферментация) или горение- это всегда обязанность Аида (распад) и Диониса (брожение в виноделии), сюда же надо добавить и Гефеста. Огненный корешок Диониса-лозы подпитывался Гефестом/Вулканом, обретая с ним огненное единство.

Огонь в глазах этих богов, тождественных Дионису, никогда не потухал. Даже глаза Зевса полыхали молниями только во время гнева, ослепляя фиолетовое спокойствие туч в его глазах. Тенью Аид мог появиться в мире смертных и в светлый день, но во мраке храма или пещеры, и тоже по особым редкостным случаям. Этими особыми случаями заведовали пифии, но они чаще видели его Змеем. Кроме пифий существовала каста колдуний и колдунов, они через посредство богини Гекаты и просили помощи у Аида, а он мог забавы ради явиться пред ними безликой Тенью в плаще и глазами, полными Огня. Не всегда он уносил в свой мир встретившихся ему людей, проявляя себя, как грозный и устрашающий коллекционер душ-Владыка мёртвых. Всё же будучи Дионисовой Тенью, он любил и пошутить, чем пугал очевидцев до полусмерти. Придя в себя, те бежали затем с богатыми подношениями во все храмы (Дионис был везде), культовые пещеры или провалы, или на могильные алтари, прося милости. Собственно, «настоящая-пустая » Тень-Аид никогда не покидал свой мёртвый мир, но как только в него, в Тень, погружался бесплотный Дионис,утративший плоть по случаю своей смерти, то,собственно, вот тут его (их) и тянуло на подвиги.Страху такой «двойной» Аид-Тень нагонял до заикания. И Тень Диониса, и его Отражение не были тем, чем они бывают у каждого человека, живущего на земле. Наши тени и отражения не существуют сами по себе, в отрыве от «носителя». А вот у Диониса было всё наоборот. Ещё одной бесплотной ипостасью Диониса был Блик-«солнечный зайчик». Была и ещё одна интересная зеркальная его ипостась, и о ней так же будет рассказано.

4. Младенец в зеркале.

В Круге Олимпийских богов одно место всё же для Диониса было: место № 13. Оно располагалось в центре божественного «циферблата», и это был «ноль-0». Самый его центр! Это и было 13-е местечко в Круге на 12 персон: без пространства и времени, но откуда всё брало своё начало, и где оно находило и свой конец. Ноль,по сути,- это зеркало, в котором нет ничего: ни времени, ни пространства, но визуально там есть и то, и другое,-там есть ВСЁ! И там, в «нулевом» центре божественного мира, оно и располагалось- Зеркало( ноль). Это было то самое зеркало Геры, в которое и поймали когда-то Отражение Первого Диониса-Загрея, запечатлев его младенцем. Зеркало стало ловушкой для бесплотного Диониса-Загрея, в котором он остался навсегда в Круге Олимпийских богов, не будучи членом Совета Олимпийцев из 12-ти богов. Зеркало Геры хранило Светлую Память о Загрее-его Отражение. Но и мрак аида хранил Память о Загрее. Зеркало Геры было «хорошим нолём», ибо «висело» там, куда стремилось всё и вся. Так спицы колеса сходятся в его центре- нулевой точке. Но и аид был «нолём», но он был «плохим нолём»-тенью прошлого, и это была Вечная Память, но канувшая в непроглядную тьму бездны.Оставаться там навечно никто не хотел. Светлую Памятью о Загрее хранило зеркало Геры в Элизиуме. Оно сияло в центре Олимпийского Яйца, словно бесплотный «зародыш», его след, отпечаток – Вечная Светлая Память с младенческим ликом Загрея. Бог Мёртвого Царства –Аид,Олимпиец, так же хранил Память о Загрее, ибо он поглощал всё, что когда-то было,а был и Загрей. И Аид хранил Память- Тень Диониса/Загрея , что и стала Аидом. Это значило, что Загрей и Аид тождественны, а Аид может изображаться младенцем.

Младенец Дионис-Загрей был вечноживущим в зеркале Отражением-Светлой Памятью и вечной Тенью-Аидом, Мрачной Памятью о своём убийстве. Но в Элизиуме он сиял и излучал свой зеркальный блеск, освЕщая и освЯщая собой божественный Элизиум. Поэтому и различались понятия Вечной Тьмы, «Этот Свет» и «Тот Свет», ибо Вечная Тень накрывла аид. «Этот Свет» жил благодаря солнцу, а «Тот Свет»-благодаря сиянию и блеску Диониса-Загрея в самом его центре, на месте №13. И сиял зеркальный Загрей сам по себе, как и все Олимпийцы, ибо он, как сын бога, нёс в себе наследие лучезарного Фанеса, хотя материальную плоть Загрея разорвали и поглотили Титаны (которых сжёг потом Зевс, а из пепла и копоти были сделаны люди). Но,- только плоть, которой его наделила смертная мать Семела, а не заключённый в нём божественный Свет! Эту божественную сияющую субстанцию Зевса они пожрать не могли, ибо божественный Свет и был тем, что делало бога богом. Он просто высвободился из плоти Загрея и остался в Элизиуме .Можно сказать, Свет Загрея с «изнанки вывернулся наружу», как только Титаны стали разрывать его плоть. Титаны- воплощения стихийных Сил, смогли пожрать тело Богомладенца Загрея-Диониса в образе быка. Но не его Свет. Ведь божественность в том и заключалась, что боги были всегда бессмертны, светозарны и светоносны. Даже Деметра проявила свою светоносную суть, когда в доме царя Келея ударилась головой о низкую притолоку двери. Этот удар-сотрясение вызвал непроизвольное свечение Деметры, и она «излучила» свою внутреннюю суть наружу, как …возбуждённый фотон. Зевс же вообще убил смертную мать Диониса-Загрея ,Семелу, явившись к ней в своём истинном облике, в громе и молниях. В мире смертных боги «понижали свой потенциал», одеваясь плотью в реалиях смертных, поэтому плотью они были тоже осязаемы и даже уязвимы. Они могли умереть в мире материи, если воплощались, но не умирали «насовсем», а просто теряли свою земную «спецодежду», готовые надеть новую. Загрей, дорастая в бедре Зевса, погрузился в божественный Зевсов Свет дополнительно к тому, что уже подарил ему от себя Зевс при зачатии. Таким образом, Загрей был Светом внутри себя и точно так же сиял и снаружи своей плоти, будучи «облит» Светом Зевса снаружи, как бывает «облит» младенец родовой «грязью» после появления на свет, причём это был ментальный Свет- Свет Мысли. Младенец Загрей «обмазался ментальной божественностью» Зевса ещё и снаружи,когда пребывал в его бедре, как в матке. Это было дополнительным «усилением» для Загрея, и боги видели его,бога, издалека, как рыбак-рыбака, ибо его плоть была скрыта под божественным слоем света и уже не была смертной, но всё же была плотью-материей. Загрей был бог во плоти, но плоть его, как бога,стала нетленна. Загрей обрёл божественное качество во плоти.

Так гибридную лозу, полученную от скрещивания аборигенного и элитного сортов винограда, прививают снова к элитному корню,чтобы усилить и обогатить наследственность гибрида элитным генотипом, и она становится похожа на благородную элитную родительскую лозу.Так Загрей стал божественным «зеркальным» младенцем: его «нутро» было тем же, что и его «наружность», но с «прослойкой» из нетленной плоти. Две «одинаковости» в одном теле- это взаимные отражения, это симметрия, и это было зеркальным свойством Света в естестве Загрея. Только зеркало и могло, поэтому, стать его ловушкой.Младенец-непоседа Загрей сиял снаружи и внутри, словно капля «живой» ртути.

Это и был сияющиий новорождённый Нус/Пемандр в «чистом виде»: одинаковый снаружи и внутри, ослепительно-сияющий белым накалом, как шаровая болния, вернее,-его младенческий Образ. Такой Загрей стал репликой Зевса и его Божественного Ума. Но было и кое-что другое сверх этого. Под «намазкой» из Зевсова Света Мысли у Загрея была смертная плоть земной матери Семелы, ставшая нетленной. Два Света ментальности Загрея ,таким образом, имели «прослойку»-тело плоти-материю. Её-то и сожрали Титаны, ибо нетленность плоти –это не абсолютное бессмертие. Нетленное можно разрушить-уничтожить целостность, но нетленное не может болеть и умереть от старости,-такова была вечность Загрея при условии сохранения его, как целого. И поэтому Титаны его и разорвали, поэтому они измазали свои морды белилами (или белым мёдом), чтобы приблизиться к нему, чтобы божественный Свет Загрея не уничтожил их,чтобы Свет Загрея рассеялся, отражаясь от их белых масок. Свет уничтожает тьму, поэтому она может находиться на свету и в свете только будучи внутри чего-либо скрытно, подобно полому шару, например, ибо такая полость и будет тьмой. Титаны имели тёмную природу в своём естестве, ибо слово «титаны» по этимологической цепочке ведёт к слову «титька-сосок/источник». Они были источниками сил стихий и олицетворяли стихийные силы. Эти силы проявляли себя в любой материальной среде: Огне,Воде,Воздухе,Земле, но сами Титаны-источники сил всегда «залегали» в глубинах Природы, в недрах, в непроявленном мире Хаоса. Их можно сравнить с силами атомных ядер, что удерживают атомарный «строй»: эти силы направлены к центру, удерживая структуру. Поэтому эти силы и призвала Гера, чтобы они «притянули» Загрея,каждый к себе, разрывая его на части. Атомные силы- это самые «сильные силы» Вселенной и они не видимы. Это и были Титаны-невидимые страшные Разрушающие Силы, «прикинувшиеся» светлыми Силами Творения, надев светлые маски. Но только Зевс со своим перуном был Творцом. Перун же был любимой игрушкой Загрея. «Прикинувшиеся» Титаны стали похожи на сияющих богов. Загрей не испугался замаскировавшихся Титанов, а они смогли к нему приблизиться: «Свет»- к Свету. По сути Титаны, измазавшись белилами, «прикинулись» Светом, внутри которого пряталась их огромная сила притяжения недр. Окружив в погоне быка-Загрея, они, словно чудовищные магниты, растянули и разорвали материю Загрея на 7 частей.  Поэтому этимологию слова «титан» возводят и к др.-греч.  τιταίνω (титано) — «натягиваю, простираю». Именно так себя и ведут ядерные силы. На сегодня «титанос- τίτανος» означает «белая земля, глина или гипс/гипсовая пыль». Самое интересное, что атом-это и есть «пыль» из электронов-«частичек» и «спрессованной пыли» ядра-тоже «частичек». Но Загрей, хотя и младенец, был не только материальной плотью, но и «носителем» Божественного Ума-Света Мысли, что и был сутью Загрея изнутри и снаружи. Он стал трансформировать своё тело материи, спасаясь от страшных сил Титанов, наращивая Силу в своём внешнем образе, чтобы Силой отпугнуть Силу. Но в образе быка они его настигли. Сила Мысли –Свет Загрея не смог противостоять Силам Хаоса, надевших маску ментального Света. Битва не была равной, ибо Титаны обманули Загрея своим « умным прикидом». Но Титаны были когда-то и для «взрослых» богов серьёзными противниками. Ещё задолго до сотворения людей случилась Титаномахия-Битва Богов и Титанов, в которой боги одержали победу: Разум укротил Силу.Но Загрей и не мог победить «безмозглых и тёмных» Титанов- Силы, ибо он противостоял не только им-Силам, но и Разуму Геры. Именно Гере проиграл Загрей, а не Титанам, ибо она,Гера, научила каждого Титана(силу) «обернуться» Светом Мысли. Это можно сравнить с тем, как если бы лампочку дневного света кто-то коварно подменил на лампу с рентгеновским излучением.

Элитарность смертного мира заключается в способности мыслить и творить. Этой способностью люди были наделены по воле Зевса, как потомки любимого сына Загрея. Люди-потомки Загрея выгодно отличались от всего животного мира благодаря этому дару. Элизиум-рай эллинов существовал в Сиянии светоносной субстанции Младенца Диониса-Загрея. В самом центре мира богов-божественного «вселенского циферблата»- он был зеркальным нолём, и в нём каждый бог мог увидеть своё собственное отражение, но из зеркала в ответ на него же смотрело и Отражение Загрея. Только разглядеть в зеркале зеркального же Младенца было мудрено: будет ли видна порция воды, влитая в аквариум, или погружённый в него прозрачный кусок стекла? Так зеркальная капля расплавленного серебра погружается в разлитый зеркальный серебряный расплав, немедленно сливаясь с ним. Отражение Загрея невидимо жило там, как жило любое отражение младенца в любой женской матке-«зеркальной матрице зеркал», ведь матка «знала» каким должен быть младенец и не сотворяла ничего иного. Младенец Загрей был зеркальной копией светозарного естества отца Зевса: Свет от Света, поэтому он «залил» своим освобождённым от плоти Светом свой собственный же «памятный оттиск», оставшийся в зеркале Геры пока он был во плоти. Зеркало Геры не было стекляшкой или полированной бронзовой безделушкой, какие создавали смертные люди. Оно было особым, ибо там жило Отражение Загрея- одушевлённое Отражение, ибо Свет Загрея-наследие Зевса- был Светом и Огнём Мысли одновременно. Элизиум, как безразмерный «пустующий ноль» без времени и пространства в мире богов, гостеприимно был предоставлен на вечное поселение душам смертных людей. Боги посещали своих любимцев в Элизиуме, что так упорно по жизни в смертном мире стремились попасть в Элизиум,совершая подвиги, открытия, да и просто ревностно служа богам, при условии прохождения Элефсинских Мистерий.

Эти Мистерии были способом получить доступ к Светлой Памяти Элизиума, получив прежде доступ к архивной Памяти бога Аида,ибо врата Смерти находились у него.Аид с Персефоной были в Элевсинских Мистериях в прямом смысле ключевыми богами, ибо Аид был Тенью-Тёмным зеркалом Памяти Загрея, а Персефона (сифон/труба) занималась «транспортировкой» душ. В мир Аида-«архивариуса» только Персефона, Деметра, Гефест и Гермес были вхожи, как и богиня Геката-« секретарша архивариуса»- бога Аида. А младенец Дионис был связующим звеном между всеми ними,но «ворота» в мир смертных Дионису открывала Деметра, ибо она рождала его. Поэтому Мистерии Элефсина, открывающие дорогу в Элизиум через Преисподнюю, были Мистериями Деметры: она учредила эти Мистерии и ритуалы, позволяющие открыть врата аида при жизни, а не по смерти. Мать Деметра открывала ворота аида «изнутри-наружу»-так всегда рождается из утробы ребёнок:он выходит из «недр»(зачатие-это тоже движение «из недр»). Ворота аида для умерших открывались только «внутрь», в провал: человек по смерти «входил в недра» и уже не возвращался. Но Деметра научила жрецов открывать врата Памяти Аида в другую сторону. Она научила «выворачивать врата аида наружу», заставляя Аида снова выехать на своей колеснице оттуда, как он когда-то сделал это для похищения Персефоны. Ритуал Деметры выпускал Аида-Тень из «тени смертной», открывая его врата наружу, откуда он и вырывался, подобно хлынувшему зерну из развязанного тугого мешка. Казалось,время поворачивалось вспять, и перед присутствующими разворачивалось «кино» теней. Это был «памятный показ» событий, что приводили к рождению Диониса. «Игра Теней» по нижнему ярусу храма продолжалась только до момента его зачатия в Телестерионе. Далее объявлялось о появлении- зачатии Бримона богиней Бромией. Из Анакторона являлся Огненный Шар, устремляясь под потолок.Действо с показом рождения и гибели сияющего Загрея демонстрировал уже Шар Нус/Пемандр: он ханил Светлую Память Загрея. Это уже была Игра Света и Тени- в среднем ярусе храма , а потом- только одного Света без Тени в храмовой выси. Эпитеты «Бромия и Бримон» трактуются, как «могучая/грозная и могучий/грозный», но это эпитеты почти всех богов, ибо все они грозные боги. Бримон и Бромия по этимологической цепочке восходят : βριμώ(бримо)-гневный(ая),грозный (ая), далее- Βρύω(брио)-цвести, изливаться , струиться, изобиловать,кишеть. Но сюда же надо включить слово «ἔμβρυον»- эмбрион: émbrŭos, “растущий”, от ἐν (en, “в”)  + βρύω (brúō, “набухать, расти”). «Бримон»-это прежде всего эмбрион.

Поэтому «Бромия»-это «растущая» изнутри-наружу, «расползающаяся» из-за роста эмбриона. «Бримон»-«растущий и расползающийся изнутри наружу»-эмбрион.Поэтому Дионис-это Бримон-эмбрион (плод), что будет расти во чреве Деметры-Бромии( носительнице эмбриона). И символ Диониса-плющ именно об этом и говорит, ибо плющ-вьюнок ползуч во все стороны от одного корня.Деметра так же будет «расползаться» в беременности(ещё одно родственное слово). И если она не будет «расползаться», то и плод не будет-умрёт. Все боги- грозные Бромии и Бримоны, ибо каждый носит в себе божественную силу и ментальный Свет. А «выходящий из себя» бог-это грозный бог,ибо гнев «ширит и взрывает изнутри» естество каждого, как и беременность. То,что вот-вот лопнет-это βρύω-набухает и растёт, например терпение богов , а потом «взорвётся» дождём, огнём,молниями, извержениями ярости.Поэтому «Бримон» и «Бромия» и переводят словам «яростный, грозный». Забеременевшая Деметра стала Бромией-беременной, что будет «набухать». Зачатый Дионис тоже стал Бримоном-тем, кто тоже будет «набухать»во чреве Деметры. Поэтому Огненный Шар Нус/Пемандр из размерности с голову ребёнка «набухал» до головы взрослого, а потом и больше-до «головы бога».Бримон будет изнутри наполнять-распирать Бромию, заставляя её расти в месте с ним, а потом он «прорвёт» Бромию и устремится наружу.Так он родится позже, но в Телестерионе он только-только появился-«завязался» во чреве Деметры: Бромия зачала Бримона. Спуск Персефоны в аид, зачатие и рождение Диониса,-всё это присходило на пике открытия зимней копытной щели (в аид). Встреча Диониса у смертных случалось сразу же после весеннего Равноденствия (Большие Дионисии).

Элевсинские Мистерии Деметры открывали «зеркальный коридор Памяти» между Тёмным зеркалом Памяти в аиде и сияющим зеркалом Светлой Памяти в Элизиуме, участники видели и аид, и Элизиум, находясь в Телестерионе. В Телестерионе открывалась дверь в Мёртвое Царство. Но дело это было опасное, хотя тогда и не считалось грехом, но не зря требовались Малые Мистерии в качестве подготовки, очищения и жертвоприношения. Малые Мистерии были посвящены Персефоне, и она и заведовала ими. Элефсинские Мистерии в Телестерионе были не просто встречей Жизни со Смертью.Они демонстрировали единство жизни и смерти. Живущие видели своё начало и ..конец, за которым была…Жизнь! Эпоптея- мистериальное созерцание-было зрелищем не для слабонервных и требовало подготовки. Страх смерти исчезал у всех посвящённых, а вместо него поселялась не просто надежда, но точное знание своего пути, предстоящих испытаний в жизни, момента преодоления смертного порога, за которым последует новое и светлое будущее, у которого нет конца, если они оказались в Телестерионе. И этого светлого будущего за чертой смерти не было у тех, кто не оказался среди них.Таких ждала тьма. Божественный Элизиум, явивший себя людям после гибели Божественного Младенца в мире Олимпийцев, существовал как некое нефизическое, вечное единство Биоса и Зои, где есть почва, вернее,её отражение или Память о ней, как о земной Семеле (почве) в теле Загрея. «Память» матери Семелы-почвы смертного мира, появившаеся в Элизиуме «в составе» Загрея, ставшего Памятью- Отражением в зеркале Геры, так же стала Памятью-Отражением. Зеркало Геры было символом Элизиума.

В Элизиуме, поэтому, была своя «зеркально-земная» почва, на которой колосился свой «зеркально-земной» небесный хлеб, свое сияющее «солнце»-Загрей. Поэтому-то Элизиум и назывался «Поля Блаженных». И всё это жило вне времени и пространства, словно всё сотканное из зеркальной невещественной «не-материи» ментального Света. Там не было горя, боли и слёз, но свет, вода и пища, как памятование о них на земле.Там было и самое изысканное «душевное» общество из посвящённых, были и грозные боги! И там уже не было Смерти, ибо Персефона-Смерть не входила в Олимпийский триумвират.В Элизиуме не было потерь, только приобретение новой Светлой Памяти с пришедшими новыми душами, коих почитали и помнили на земле смертные. И из Элизиума по желанию возможно было родиться снова. Именно это и обещал своим ученикам Пифагор, чтобы посмотреть на новый порядок и веру в другого Бога. Элитарный рай Элизиум существовал для элиты, разделённых на элиту не по имущественному положению и происхождению, но по принципу приобретённого знания через Мистерии. Знания уводили душу от приземлённого быта. Это уже был маленький шаг древних в будущее, ведущее к Рождеству Христову. Но чистый сердцем, честный трудяга или нищий раб,далёкие от тонкостей дионисизма, да ещё и безденежные, в Элизиум не попадали, как и старый или хворый человек, не имеющий возможности передвигаться далеко. Для них вечностью должна была стать Тьма аида, но не Свет Элизиума.За посвящение нужно было платить, как и за приобретение жертвенных животных, и за особые одеяния участвующих. Нужны были и дорожные расходы для пути в Элефсин, и чем дальше от него жил желающий, тем дороже для него выходило Посвящение. Поголовно всё население позволить себе этого не могло, хотя плата на месте и была демократичной, но хотя «за морем телушка и стоила полушку, да дорог был перевоз».Оставалось только «править дорогу» в аид.

Аид был Царством Теней и там Память,словно пыльный архив на полках в подвале, была Сумрачной Тенью, а в Элизиуме Память оживала вновь, словно интерактивный виртуальный музей вне времени и пространства, и она была Светлой Памятью. И всё же Элизиум не был Раем Христа, но только раем эллинов. Именно образами Памяти были бестелесные пустотные образы коммы- Диониса: Светлое Отражение – Загрей и Аид- его Тёмная Тень. Каждый существовал отдельно от Диониса во плоти, находившегося в мире смертных. Рождающийся от Деметры каждый год бог Дионис в мире богов становился помехой, когда его смертное естество во плоти начинало перерастать божественное бесплотное своё зеркальное Отражение в образе Загрея в мире богов. Такая прибавка была угрозой олимпийцам. Именно поэтому подрастающий у богов Дионис получал имя Плутоса-«добавки». Это была его «смертная добавка плоти», поэтому растущего Диониса-Плутоса отправляли в мир смертных, где добавки были всегда нужны.Плутос- это «плоть».Именно это слово есть ядро его имени. А всякая плоть растёт и это и есть богатство-приращение мира смертных.И именно смертная плоть была не нужна бесплотному миру Олимпийских богов, ибо эта плоть Плутоса грозила прорасти в каждого из богов, заставляя каждого стать Плутосом, или же следовало уступить ему свой мир, став «ничем и никем». Избавиться от плоти можно было только в аиде, подвергнув её разложению. Делать это в чистом божественном Круге означало превращение его в нечистый, в сплошной аид. Естество богов, как бессмертных небожителей, утрачивалось. Плутос изгонялся сразу же после весеннего Равноденствия, как только начиналось открытие летней копытной щели орбиты из-за наращивания плоти у Диониса. Это было и началом пубертата, именно это и делало Диониса(младенца Загрея) Плутосом, растущим смертной плотью, но остающимся в своей светозарной божественности полноценным богом.

Без наращивания плоти в мире смертных не будет дохода, ибо посев не даст урожай, а свинья не откормится, дети не родятся никогда,если их плоть не вырастет в утробе матери. «Плутос», поэтому, переводится словом «богатство». Плутон/Аид и богател: «прирастал» и Памятью усопших, и их разлагающейся плотью, что делало добавку почве. Плутон-Аид/Тень богател с каждым днём. А Дионис, нараставший плотью,–Плутос рос дальше, но уже у смертных, становясь большим «дяденькой» Дионисом «в теле», а потом старел плотью и умирал. Его плоть смертного мира становилась прахом/пеплом-достоянием бога Аида, так Дионис «погружался в свою аидову Тень», оставляя на земле холмик праха. Поэтому Аид именовался ещё и Плутоном(большим Плутосом) совершенно справедливо. Из-за нарастающего гормонального фона растущего Плутоса/Диониса не любила богиня Афродита/Венера, как своего конкурента в делах любви.Он вполне мог бы заменить её функционально в Олимпийском Круге, ибо возбуждать огненную страсть-это был именно его «конёк», на котором и кататался Гефест/Вулкан. Оба они, Дионис и Афродита, друг друга стоили:

-Дионис был не только охочь до прекрасных дам, но был ещё и «идейным вдохновителем» однополой любви и педерастии, с прибавкой сюда и зоофилии.

-Афродита же, хотя и была любвеобильна, но была более приверженцем двуполых отношений, но до такой степени «божественных в двуполом блаженном слиянии», что символом этого божественного блаженства любви стал гермафродит- Афродита Барбата/ Бородатая Афродита.

Все эти «способы любви» не вели к рождению и созданию новой плоти. Она и не была нужна Олимпийцам, но смертный мир без рождаемости был обречён, поэтому Афродита была более на своём месте у Олимпийцев. Она не прирастала смертной плотью,как Дионис, и всегда была на стороне Геры, выпроваживающей Плутоса,растущего Диониса, прочь. Но тем не менее ,они зеркальны друг другу и тождественны «по роду занятий». Можно сказать, что Афродита/Венера-это Дионис «в юбке», а Дионис- Афродита «в штанах».Но ни юбок, ни штанов оба они отродясь не носили, поэтому Дионис в женском обличьи-это Афродитус, и Афродита в мужском образе-это тоже Афродитус. Это и есть Венера Барбата-Бородатая Афродита.

  Кипр, Агия Ирини, 650–500 гг. до н. э.

А вот уже Загрей не был Плутосом, ставший зазеркальным Младенцем-Отражением,он не прирастал,т.к. нечем было ему прирастать, ведь его плоть была сожрана Титанами. Но и зазеркальный Загрей-Отражение мог быть большим, если большим вырастал плотью смертный бог Дионис.И тогда он был не большим Отражением младенца, но Отражением большого Диониса.

5. Зеркальная матрица.

Загрей- зеркальный светозарный младенец, как и любой младенец, начинал свою жизнь в женской матке. По отношению к нему этот орган выступает в качестве «распечатывающей матрицы», где её внутренний слой эпителия-это «зеркальный» слой. Матка всегда копирует собой форму младенца,и её внутренний эпителий непосредственно примыкает и прирастает к плодной оболочке . Все они, слой за слоем,- есть зеркальные копии друг друга, ибо воспроизводят собой контур младенца, окружая его со всех сторон. Воспроизведение/повтор-это свойство зеркала и это фрактальность. Внутрення полость матки с эпителием -это самое первое копирующее зеркало, которому тождественно-зеркальны и плодные оболочки плода-«оригинала». Женская матка в таком случае является матрицей, что создаёт различные слои повторов- зеркал.И младенец-это тоже «распечатка» матки-матрицы, и он тоже есть производное «зеркало» во плоти и 3-мерное.

В этом никто не сомневался, ибо в родах рождалась зеркальная копия обоих родителей(или только одного), затем отходили ненужные слои зеркал: плацента и слущенный эпителий-внутренний зеркальный слой матки-матрицы.При этом сама матка- «матрица зеркал» всё так же оставалась на месте. И внутренний новый эпителиальный нарастающий слой в матке (зеркале-матрице) и «слезший» эпителий являются зеркальными двойниками, ведь его порождает один «зеркальный» орган-матка в теле женщины. Так «зеркальное отражение» несуществующего младенца всегда циклично покидает женскую матку-матрицу (месячные). Таким образом, женская «рабочая» матка –это зеркальная матрица , что распечатывает и отслаивает разные, но зеркальные слои: или младенца-«зеркальный слой» во плоти, или «пустотное бесплотное отражение младенца»-эпителий со стенок матки. «Рабочая» матка-матрица всегда создаёт и отслаивает зеркальные слои- отражения. И этот принцип работы женской матки в качестве матрицы зеркал был актуален и для «ловчего» зеркала Геры, ибо женская матка тоже «ловит» в себя половые клетки, чтобы создать зеркальную копию родителей. Это делало зеркало Геры проекцией женской матки. И так оно и было, как позже выяснилось.

Загрей-зеркальный младенец, первый Дионис во плоти, был растерзан, но бесплотный Свет(Огонь Мысли) отца Зевса в Загрее высвободился и стал Вечным Сиянием (Разума) в Элизиуме-Светом Памяти о себе самом. Память-это психологический феномен, это отражение действительности-т.е. это тоже зеркало. Память=Зеркало. Свет Памяти Загрея имел зеркальное свойство, и он заполнял собою Элизиум, где и висело зеркало Геры. И зеркало Геры в этом зеркальном свете отражало Загрея из зеркала подобно «солнечныму зайчику», с сохранённого в зеркале собственного Отражения. И получалось, что Отражение Загрея,хотя и было поймано в зеркало Геры, но именно оно и давало возможность Загрею «отслоить» с него своим же Светом (Разума) своей же Памяти своё же собственное Отражение .Так он мог покинуть зеркало-ловушку , чтобы побегать в Элизиуме «солнечным зайчиком»-бесплотным бликом-репликой себя самого- сияющим зеркальным младенцем Загреем. И он по-прежнему оставался равен отцу Зевсу в ментальной силе, хотя был Младенцем-«зайчиком».

«Зеркальный мальчик-зайчик» становился зеркальным Бликом (как созвучны слова «облик» и «блик»)-ярко сияющим,словно зарница, бесплотным мальчуганом. Это было похоже на то, как если бы Свет(Мысль)-Молнию, словно воск, залили в нужную форму. Вот в таком бликующем виде «самого себя бывшего» Загрей мог запросто резвиться в Элизиуме, снова видимый, вечный, но бесплотный. Он стал своей собственной бесплотной Ожившей Светлой Памятью.В вазописи тело такого Загрея-Диониса в Элизиуме прорисовывали белым цветом. Солнце участия в «оживлении» Загрея не принимало, но только ментальный Свет самого Загрея-наследие Зевса, что отождествляет их между собой: Загрей в Элизиуме -это,по сути, лучистый и блистающий маленький Зевс.Он был «солнцем»Элизиума-«Тот Свет», а в мире смертных «Этот Свет»-солнце представлял бог Гелиос/Аполлон. Аид-это тоже Вечная Память Загрея, но не Светлая, а жившая в непроницаемой тьме. Аид был невидимым тёмным зеркальным Отражением Загрея-Тенью /слепком/ могильной -контурной ямой младенца Загрея, его «шрамом в Олимпийском Яйце». Он не излучал, он только поглощал-«богател» и чернел провалом тьмы, если края трещины-шрама расходились. А они расходились, ибо этот шрам-комма/трещина и был всегда выходом для изгоняемого Плутоса по старому следу от Загрея. Большой или маленький, но Тень- Аид тоже был Отражением- копией Младенца Загрея: его чёрной Тенью-слепком. Аид-это тёмная Тень Загрея/ Зевса любого «размера».

Элизиум утопал в разлитом ментально-зеркальном Свете Загрея, в котором он же в качестве отражённого себя самого (своим же Светом) от зеркала Геры обитал шустрым «мальчиком-зайчиком», и одновременно жил в качестве своего «стационарного» Отражения в зеркале Геры. Ментально-зеркальный Свет Элизиума под именем Загрей существовал там как бы в трёх «агрегатных состояниях»: рассеянном или разлитом- «жидком» (зеркальный свет); вязко-стеклянном или похожим на лёд, что может таять(отражение в зеркале); и в виде объёмного видимого «среза/нарезки» Света(светового блика).Но самое поразительное, что Загрей-Блик мог попасть и в смертный мир форм(реал) из небытия. В этом ему помогала Персефона(сифон/труба)-Царица аида.И тогда Загрей-«срез» Света- Блик сворачивался в световой яркий блескучий огненный бело-голубой шар и неожиданно появлялся из-под земли. Вдоволь насладившись произведённым эффектом и нанашалившись в мире плоти, он так же мгновенно уходил в землю, чтобы Персефона провела его обратно в родной небесный Элизиум через врата аида. Очевидцы такой выходки Загрея в мире плоти и форм, если были посвящены в Мистерии, понимали, что этот шар-Загрей исполнен Силой Мысли Зевса. Шар обладал Разумом, живо интересовался обстановкой, особенно зеркальными поверхностями, ибо они были «его домом», мог начать игру с детьми и домочадцами, с животными в доме.Но всё это могло закончиться плохо, ибо Загрей был зеркален,отражая в себе того, с кем «имел дело». С младенцем он «мыслил» как младенец, попадая в мир плоти, а вот Зевсова Сила его Мысли была убойной. Он мог убить любого шутя. Но взывание смертных к его отцу Зевсу заставляла «шарившего» Загрея быстренько исчезнуть, ибо папа Зевс таких забав бесплотного «бликующего» сынишки не одобрял (сам-то он тоже не чужд был такому вояжу и творил дела почище сыновьих) . Ошарашенные таким визитом смертные долго ещё приходили в себя, рассказывая об опасных проделках «просочившегося» к ним Загрея, ведь врата аида были открыты для них на протяжении всего пребывания такого гостя. Перечисленные выше характеристики Ментально-зеркального Света Загрея делали его светозарное естество похожим на кусок сала или жира. Он мог быть твёрдым монолитом на холоде или таять-течь в тепле, обладал лепкостью, обладал «зеркальной памятью», ибо его можно было отлить в форму, а потом этот охлаждённый кусок жира после извлечения продолжал сохранять эту форму. При оптимальной температуре сало всегда можно тонко нарезать «на просвет» или просто мазнуть им что-то для смягчения или для зеркального блеска. Растительные масла по свойствам заметно уступали салу.

Именно поэтому жирных подсвинков и жертвовали богине Деметре накануне Элевсинских Мистерий. Помимо того, что широкодиапазонная свинья была похожа на 7-октавный музыкальный Квинтовый Круг, укомплектованный «квинтовыми » поросятами, а плодовитость её ассоциировалась с хлебным колосом,- так ещё «зеркальное» свиное сало и жир имели самый высокий статус быть «носителем света» Элизиума. Свинья же символизировала и Землю. А это уже есть отсыл к Семеле и перенос на неё «поросячьего» образа. В первых главах уже говорилось об ассоциации Земли с сытой свиньей. Свиньи были даром для Загрея и Семелы, ибо и её Память была в Элизиуме. Материальное сало символизировало -отражало собой по смыслу- светоносное нематериальное тело Загрея в Элизиуме с его ментальным Светом Божественного Разума. Кстати, мозг-это самый жирный орган в теле. Бронзовый свиной окорок из Геркуланума с графиком солнечной аналеммы нёс в себе ещё и эту глубинную символику, ибо этот график наглядно демонстрировал проекцию аида и Элизиума. Элизиум даровал душам тепло, покров и сытость, как всё это даровало свиное сало плоти смертных: оно быстро насыщало самым малым своим количеством, оно согревало и освещало, им можно было «покрыть» кожу, чтобы смягчить и создать жировую бликующую плёнку-защиту от холода, да и просто придать блеск. Тучная почва Элизиума, её тучные колосья и его яркий Свет ментальности находили своё отражение именно в свином сале-жире: оно горело с жаром и фонтаном искр (Загрей-блик); оно разливалось (Загрей-свет), сало топили и оно по застывании принимало форму сосуда (Загрей-Отражение/оттиск).А вот копоть его и пепел становились достоянием- богатством Аида, как и прах тех,кто из него же и были созданы. Но обычно вытапливаемое сало не сжигали до тла, если это не было жертвенным костром. После того, как вычерпывали растопленный смалец,в остатке были вкуснейшие шкварки, что прекрасно поедались с хлебом. Так когда-то Титаны и съели плоть Загрея, правда, потом Зевс спалил их дотла, а потом из этого вылепили людей…Жизнь завертелась, как колесо, смазанное свиным салом. Сало было ценнейшим ритуальным продуктом.

Не просто так существует и Тибетская традиция ваять статуи Будды из ячьего масла. Деметре «лично» свиньи были не нужны, они посвящались Загрею, навечно ставшему символом Элизиума, и его смертной матери Семеле. Деметре же «посвящалась» многоплодная свиная матка в теле свиньи, ибо символизировала ту мышечную мощь, что могла удерживать в себе большое количество плодов, как и «населённый» Элизиум, куда и открыла путь Деметра. Свиное, сияющее белизной, сало было земным вещественным образом всего невещественного Сияющего Элизиума в лице самого Загрея.А Загрей-зеркальный младенец был символом Элизиума, где висело зеркало Геры с функцией зеркальной матрицы,как у женской матки: оно хранило Отражение младенца Загрея. Элизиум с матричным зеркалом Геры, что «отслаивало зеркального мальчика-зайчика» Загрея,и весь Элизиум были полны ментально- зеркального Света зеркального же Загрея-младенца. И это значило, что и весь Элизиум был зеркальной маткой –Памятью, а следовательно, и матрицей зеркал. Именно так воспринималось мироустройство. И поэтому-то именно твёрдое свиное сало-жир и ассоциировался с накопленной Памятью-ментальным зеркальным Светом-Светлой Памятью Элизиума. Ведь сало/жир накапливается в любом организме, как память о вкусной и обильной пище (невкусной много не съесть), как запас питательных веществ и «топлива». Запас жиров в организме будет расщепляться при необходимости и даст организму «пищу и топливо-энергию» для поддержания жизни. Память-это и есть «запас/ накопление» зеркальных отражений действительности.

Загрей во всех своих трёх светоносных ипостасях ( Свет,Отражение и Блик) был Светлой Памятью в Элизиуме о себе самом и его смертных потомках, ведь туда стекалась и Светлая Память смертных с их приходящими душами. Так Элизиум «копил» Светлую Память, как свинья-сало. Светлая Память Элизиума(хранилища) была, поэтому,«зеркальным светозарным салом»: запасом, накоплением и резервом. И это значило, что при необходимости оттуда, из резерва Элизиума-хранилища Светлой Памяти, будет приходить помощь в смертный мир, когда это будет необходимо: хрономиражи. Хрономиражи-это поддержка забывчивому миру о произошедших когда-то очень значимых событиях, о которых не следует забывать людям. Когда Элефсинские Мистерии не смогли состояться из-за войны, то они напомнили о себе хрономиражом, о котором дошли свидетельства и до наших дней. Далее по тексту рассказ об этом будет. Помощь Памяти Элизиума смертным всегда была со знаком плюс.

Так жировой обмен в организме оказался тождественен обмену Памятью между живыми и мёртвыми. И не только Элизиум участвовал в « памятном обмене». Мёртвый архив Аида в этом обмене Памятью так же участвовал, ведь аид -преисподняя поглощал и хранил Тёмную Память. Там жили тёмные души-тени, их Память не была светлой и чистой, ибо усопшие не проходили Мистерий, не очищали себя обрядом «телете», уйдя навсегда в аид с копотью Титанов в своём человеческом естестве.Свою черноту они приложили к черноте Аида и стали тёмными тенями –чёрной Памятью о себе. Хрономиражи аида были не для слабонервных, ибо лицезрение теней и живых мертвецов, что принесли в аид с собой копоть-своё неизжитое наследие Титанов-стихийных сил, оптимизма не добавляло никому, как и встреча с псами из преисподней (Цербер запросто мог «расТроиться»). Вывернутые в обратную сторону врата аида этими Титаническими Силами сулили многие смерти, великие беды и стихийные бедствия, накрывая тьмой и копотью мир живущих. Непосвящённые в Элевсинские Мистерии и ритуально не освящённые в жизни, ставшие тенями,-они были бракованной, сорной Памятью. Такая память Элизиуму была не нужна, но была достоянием аида. Элизиум был «племенным элитарным» раем не для всех.

«Круговорот Памяти» между чистыми ушедшими душами небесного Элизиума и живущими людьми, прошедшими Мистери, создавал особое замкнутое сообщество мёртвых и живых.И это был пока ещё только дикий «пращур» церкви. Это дионисийское сообщество существовало в двух реалах подобно двум колёсам-барабанам с ременной передачей между ними. Этой «ременной передачей» была Персефона(читай-Дионис).И этот их совместный тандем проецируется на образ гермафродита, но не бородатой девы Венеры Барбаты-Бородатой Венеры. При «стыковке» коммы-Диониса к деве Персефоне «получается» не бородатая дева, а безбородая дева с фаллосом,что знаменует этап трансформы в деле рождения Диониса. Персефона-дева, а Венера-нет. У девы Персефоны с Дионисом соития нет, а бородатая гермафродитная (не дева) Венера Барбата-символ слияния и перманентного экстатического соития. Таким образом, гермафродитный образ Диониса может быть «разнозеркальным», а в затее с рождением Диониса богиня Венера никакого участия не принимала никогда, поэтому-то она всегда выступает союзницей богини Геры, которая тоже никогда его не рождала. Диониса рождала всегда только Деметра, заменившая собой смертным Семелу.

Земной Элизиум-храм Деметры-Телестерион в Элефсине был отражением Элизиума небесного.Телестерион-храм Деметры проводил Мистерии,как памятование о зачатий, рождении, жизни и смерти бога Диониса.Аидовы врата «выворачивались в противоход» во время ритуала только для него самого, стремительно выезжавшего Тенью на колеснице-тени,с запряжёнными в неё конями-теням. А вот «озвучка шла в живую»в Телестерионе : железный скрежет его врат,стук копыт, ржание коней, крик Персефоны, гиканье мужского голоса, от которого бросало в дрожь, а равно и ужасающий рык тени Цербера-трёхголового пса Аида. Только зияющая тьма открывалась взорам участникам Мистерий в распахнутых вратах аида. Ни единая тень оттуда не могла появиться, да и не было среди посвящённых родни, что помнила бы эту тень.Телестерион рассказывал и показывал Элизиум-Вечную Жизнь, а не Вечную Смерть в аиде-Царстве Теней. Вызовом теней занимались только колдуны или пифии ночью в специальном месте или на кладбищах при свете факелов, ибо только так можно было увидеть тень того, кто попал в аид. Вызов тени из аида был грабежом для бога Аида, ибо они, как Память, были его богатством. Аид не собирался ни с кем делиться своим сокровищем-Памятью.За это надо было дорого заплатить:вернуть на место его «имущество», да а ещё и с прибылью, что означало чью-то жертвенную смерть: чаще жертвовали животных.

Открыть врата Аида на «выход», когда они работают только на «вход»,-это было делом опасным. И не Деметра открывала ворота колдунам и чародеям, не Персефона, но только богиня Геката- покровительница всяких тайнодействий. Это она могла «подменить» собой Персефону и Деметру вне Мистерий, ибо тоже именовалась «Бромией-растущей», как и Деметра. «Геката»-это «экто/экта»-«растущая наружу от др.-греч. ἐκτός «вне»: выходящая на поверхность изнутри», поэтому ей были ведомы все тайны на свете, ибо она их могла из тайных сделать явными. Геката всегда изображается с факелами в руках: Геката «освещает» невидимое. Её изображали тройственной, но это и значит «экто»-выход изнутри наружу во все стороны: попробуйте выдавить зубную пасту из тюбика наружу, чтобы посмотреть как она выползает в разные стороны. И как росла Луна по фазам, становясь из невидимой(чёрной) –видимой и светлой, так всякую вещь и тайну Геката делала видимой. Поэтому она и была одной из богинь Луны,ибо луна делает видимыми во тьме предметы. Диана-лунная девственная богиня была только охотницей, несущей смерть, с оружием в руках: смертоносным лунным серпом-рогами месяца, поэтому рогатые животные и и были её любимцами: олени, лани, косули, как и гончие собаки с острыми клыками.

На голове её изображают рога или серп месяца, а в руках она всегда держит острое, как серп, оружие: лук со стрелами или копьё. Так что Геката-Тень Деметры символизирует проявление-выведение наружу всех и вся, как и сама Деметра с функцией рождения/вывода наружу Диониса. А Диана с оружием-это остриё или Смерть,как и Смерть-Персефона (змея-серп).Всё новое рождала-создавала только Деметра, а не Геката.Поэтому в ритуал «открытия врат» Аида в Элефсинских Мистериях, «прохода» по сифону/трубе с помощью Персефоны в светозарный Элизиум, жрецов посвятила Деметра, а не «колодовка» Геката. Деметра дала новые знания, создав этим «новые рабочие места» для иерофантов, факелоносцев, музыкантов, бойщиков скота и пр. Но именно Геката «стояла на воротах» аида, не давая просочиться из тьмы никакой тени, закрывая своей тенью проём аидовых врат. Сквозь Гекату пройти никакая тень не могла, «застревая» в её тьме. Вот такой оборот-обмен Памятью существовал между двумя Элизиумами: небесным и земным, в котором Аид принимал вынужденное участие (ради тёщи и жены только), но не выпускал наружу своё богатство-Память аида с помощью Гекаты. Сдерживать врата аида человек не мог, но только Геката-женская ипостась Тени-Аида. «Расход силы» был колоссальным, чтобы удержать в равновесии Тьму и Свет, Смерть и Жизнь.

Поэтому поминальные трапезы были всегда обильными и большими, как и приносимые жертвенные животные (самые упитанные) для сжигания. Мясо жертвенных животных –их мышечная масса- «восполняла мышечные силы» Элизиума, чтобы матка-Элизиум была сильной и смогла удерживать в себе Светлую Память-Загрея и души смертных. Эти же силы удерживали и врата тьмы от проникновения в Телестерион(матку-земной Элизиум). В жертву приносились только самые сильные и молодые животные. Огонь жертвенника претворял сжигаемую плоть животных в бесплотную Память о мышечной силе и «светоносном» жире , а дым возвещал «об отправке» её в небесную высь Элизиума.Ведь крепость мышц означала и способность Элизиума-матки(мышечного органа в мире смертных) удерживать в себе души, а жир ассоциировался с тучностью нив и колосьев в этом зеркальном мире(матке) и с ментальным Светом Загрея. Души в Элизиуме помнили себя, а вот тени в аиде-только до тех пора,пока их помнил кто-то из живущих, но всех их знал сам Аид и «его секретарша» Геката,конечно.Поэтому исключительно молодых, сильных, здоровых и упитанных животных сжигали в жертву на Огне. По окончании жертвоприношения, когда Огонь исчезал из мира смертных, отправляясь к себе «домой»: в преисподнюю Аида и Гефеста, он уносил в себе в Мёртвое Царство сгоревшую чёрную Тень- Память об обуглившейся молодой и сильной плоти жертвенного животного. Она предназначалась для Аида и чёрных Теней аида. Но пока Огонь жертвенника горел-он светил. И зная о зеркальном (фрактальном) свойстве Света, древние жертвователи знали, что такой же Свет, что окутывал жертвенное животное на алтаре, отражает в себе и жертву для душ Элизиума, ибо Свет был ипостасью Загрея.

Свет когда-то вырвался наружу из разорванной плоти Загрея, как кровь из тела, и стал Светлой Памятью о Загрее. Поэтому Свет Огня на земле стал Памятью о Загрее, а Свет в небесном Элизиуме –Светлой Памятью Загрея там. Память о Загрее в мире смертных была «Светом от Света». Загрей(Память/Свет) был и там ,и он же- Загрей(Память /Свет) был и здесь. И души Элизиума в его Свете были неразрывно слиты с ним,как его потомки, а значит-они тоже были здесь, в Свете Загрея. Для нас время и пространство –это фактор, а для Элизиума-ментальной проекции Земли- его не было. Дионис/Загрей был мостом и передаточным звеном между мирами. «Вкушая» от алтаря с жертвой здесь, точно так же «вкушали» и там, ибо по сути «здесь и там» были единым ментальным Полем Блаженных.Огонь алтаря с жертвенным животным не часто возжигался от Вечного Огня храма Гестии/Весты, но через зеркала от Солнца, ведь Свет-Загрей был и тут, и там. Загрей/Свет был зеркальным в своём естестве и бесплотным. Но в материальности земли Свет мог существовать только вместе с материей Огня(костром, солнцем), а всякая материя принадлежала Аиду,ибо она всегда приходит к нему, умирая. Огонь был «земным телом Диониса (Загрея, Аида /Гефеста/Зевса), в котором могла проявить себя ментальность бога-Божественный Ум-Пеманд/Нус. Но чтобы есть, ума не надо, поэтом на алтаре с жертвенным животным его не было:он (Нус) пребывал в «свободном виде» только в Элизиуме и в перуне Зевса. Своя «порция» Нуса была и у каждого из богов, а вот «свободного» не было, как и улюдей: мы не можем поделиться ментальностью ни с кем, и отсыпать её, как фунт изюму, невозможно. Огонь жертвенника и Огонь преисподней были едины в своей сути: жертва поедалась Огнём на алтаре, и это значило, что её получает и преисподняя. Но при этом присутствовал и Свет, и он,Свет, тоже «питался» от жертвы, окутывая её Светом и погружая её в Свет.

Сжигание жертвы значило, что мир горящей (разлагающейся) плоти — аид сжигал/ поедал/разлагал жертвенную плоть, а бесплотный мир Света-Элизиум получал бесплотную жертву-отражение. Выполнялся непреложный закон мирозданья: прах- к праху, а Свет- к Свету.Огонь был естеством Диониса в аиде и в мире смертных. Естеством Загрея-Младенца в Элизиуме был Свет, а не Огонь. Но в мир Дионис рождался каждый раз младенцем Загреем, и к смертным он являлся верхом на Огненном Звере (материя Огня) и с Зевсовым «Огоньком Света Разума», что звездой сиял на лбу,и с дополнительной порцией в его тирсе. В смертном мире плоти рождённый Дионис не сиял, как солнце, но голову могли изображать с ореолом вокруг кудрей. Древние знали, зачем они кормят аид и Элизиум, знали, как это работает: по принципу фрактала, но заменяли его словом «зеркало». Мистериальный ритуал эпоптеи в земном Элизиуме-Телестерионе использовал именно этот принцип работы для открытия врат аида и Элизиума.В аид смертным стучаться особо не приходилось-туда проваливались гораздо быстрее и проще, чем удавалось проникновение в Элизиум.Но вот «вывернуть» железные врата Аидова Царства Теней было делом весьма хитрым, чтобы всем остаться живым. С приходом Христа этот шоково- опасный ритуал отошёл к сатанинской колдовской практике, канув в Бездну Памяти вместе с олимпийскими богами. Иерофант-жрец исполнял роль ключа к этим вратам, надев на себя образ Диониса (Аида/Зевса/Гефеста /Загрея). Если бы ключ «сломался» во время Мистерий, то беды было много бы. Чужаки и непосвящённые не допускались, чтобы никаких ЧП не произошло во время ритуала. После него всё должно было снова встать на свои места,где каждое царство получало своё:

-1. Преисподняя -Огонь без Света Мысли, только потухшую Память.

-2. Небесный Элизиум- только Свет Мысли, где все души смертных там соответствовали своей Светлой Памяти о себе.

-3. Мир смертных получал Огонь и Свет Мысли,

В самом Элизиуме и по выходу из Элизиума души смертных могли «надеть» на себя любой образ, следуя примеру «родителя» Загрея, ибо Загрей мог меняться. Свет его Памяти хранил образы всех животных, в которых он превращался когда-то, а равно и образ Зевса-отца. Это значило, что и его потомки-люди, очутившиеся в Элизиуме, могли позволить себе трансформу, ибо наследие Титанов-их копоть благодаря Мистериям исчезла из их человеческого естества и из Памяти посвящённых, а после них-посвящённых, на земле остался только «чистый» пепел или прах. Ведь те, кто попадал в Элизиум, становились равны богам, а тем была доступна любая трансформа, и сами они уже были богами.

Покидающая по желанию Элизиум редкая душа могла выбрать себе или новое рождение,причём с сохранением Памяти о предыдущих жизнях, или жизнь-«прогулку» в мире смертных, и не только человеком, но любым животным или птицей, рождаясь в мир. Но кто-то мог и не рождаться. Для таких надеть материальную плоть было подобно тому, как окунуть палец в мёд: любая выбранная форма при появлении в мире плоти тут же ею и становилась. Так приходят сегодня в мир наделённые святостью: они не рождаются всякий раз снова, когда оказывают помощь смертным. Ещё одним способом возвращения в мир было Колесо Неизбежности. Оно «работало» для тех, кто ещё не был готов к вечности в Элизиуме, но уже был достоин участи лучшей,чем стать тенью в аиде. Такие уходили в новое рождение, и к этому-то и стремились в массе своей греки, зная о том, что пока не все они дотягивают до уровня богов. И не все они рождались людьми.

Душа Агамемнона-микенского царя (действующее лицо в поэме Гомера «Илиада») после смерти выбрала жизнь орла, но не потому, что его «выпустили» из Элизиума, а потому, что царь сам пожелал вернуться в смертный мир через аидово Колесо Неизбежности. Коварство его жены, кровь и война из-за свояченицы Елены Прекрасной,  что стала призом Париса в суде богинь с яблоком раздора, видимо, не были личной Светлой Памятью Агамемнона. Но и стать беспамятной тенью такой персонаж уже не мог, ибо его будут помнить люди, пока жива цивилизация. Агамемнон захотел стать орлом, избавившись от Памяти, одновременно избегнув аида и Элизиума, став «земным небожителем» с царственным статусом орла, что не мигая смотрит на солнце и не слепнет от его лучей, презрев и людские мелкие страсти. Честная охота орла ради пропитания-это не преступление и не ложь. Но боги-то знали,что он всё-равно окажется в Элизиуме, ведь все животные и птицы на земле были Памятью земли: Семелы-Деметры. И обе они были небожительницами. Но и светозарный Зевс, и тёмный Аид поняли, как достоин Агамемнон свободы своего выбора, ибо только орла оба бога выбрали своим символом власти, сделав эту птицу визиткой тьмы и света одновременно. Агамемнон сделал мудрый и беспроигрышный выбор, ибо ему везде и всюду дорога стала открыта без границ между мирами. Посох каждого из этих богов был увенчан орлом. И этот орёл парил над головами Зевса и Аида в мире бессмертных богов так же, как парил он над головами людей смертного мира. Агамемнон сделал единственно прозорливый выбор в пользу своей воли и свободы, дав понять богам, что они не остались незамеченными в том, как они вмешались в его судьбу, заставив убивать и страдать из-за неверности супруги Елены Прекрасной, погубившей Трою (Иллион) и многих героев с обеих сторон. Яблоко раздора навечно оказалось в когтях державного орла.

И земля всегда была таким яблоком раздора. Агамемнон остался царём навечно, как затем и британский король Артур. Редко кто хотел покинуть вечность Элизиума, чтобы возвратиться в опасный временнОй мир материи, но Пифагор пообещал своим ученикам покинуть Элизиум и родиться снова, правда через столетия. Тем же,кому не посчастливилось навечно попасть в Элизиум, предстояло крутиться в Колесе Неизбежности в череде рождений и смертей, но это избавляло от пребывания тенью в вечности аида, ибо там пребывали совершенно «тёмные» и невежественные души (вернее-их Память), в коих никогда не возгорался Огонь Дионисийского знания. Все те, чьи души не становились «зеркалами» подобно зеркальному Загрею и не отражали Свет Загрея, становились тёмным зеркалом Аида и попадали в его царство смерти,словно фотопластинки с негативами. А вот позитивы для Элизиума древним эти ещё не придуманные технологии заменяли посмертные маски и написанные портреты на крышках гробов, вотивные фигурки и т.п. И именно Аид и Загрей заведовали Колесом Неизбежности, в которое «очищенные» от Памяти души, словно смытые фотопластинки, снова отправлялись в мир материи, хотя и не сразу. И помимо непроницаемой тьмы аида для безнадёжных, в этом Царстве был свой «лунный филиал» достойных, откуда и становилось возможным их новое рождение, как не удостоенных вечности Элизиума. Из Колеса Неизбежности могли вырваться навсегда только «особо продвинутые» граждане, а «простые посвящённые» коротали свой «срок» между рождениями в « лунном филиале» аида. Не посвящённые и не просвещённые в дионисийском вопросе были обречены на посмертье во тьме аида. Стеклянные фотопластинки очень неплохо проецируют на себя пепел/прах/песок-неразлагаемый остаток-то, из чего и были сотворены люди, как потомки Загрея. Стекло-это оплавленный песок-аналог праха, как и глина или гипс. Все эти материалы не гниют, но являются отличным материалом для тврчества-творения.Они чаще и использовались для изготовления масок, фигурок для захоронений.Золото и серебро так же были нетленны, но доступны были не всем.

Посвящённые в Элефсинские Мистерии выгодно отличались в посмертьи от вечных теней аида-тех, кто не был приверженцем дионисийства. Но и большинство посвящённых, хотя уже и не обрекали себя на вечную тьму аида, всё же становились «смытыми от Памяти фотопластинками», что отправлялись в новое рождение в мире материи. Такие посвящённые не смогли сохранить-удержать в себе Светлый Образ Загрея-Свет Элизиума до конца своих дней, ведя неправедную жизнь. Те же посвящённые, что смогли себя «проявить в свете Загрея» ещё на земле, и не утрачивали по жизни своего «Светлого Облика»-становились «проявленными фотопластинками –позитивом. Свет Загрея в их душах вливался в Свет Элизиума и они оставались там навечно в виде Светлой Памяти. Таких было не много: закрытые сообщества типа орфико-пифагорейских, общины аскетов и жречество. Царская родословная была весомым аргументом, но не всегда. Но всегда пропуском было истинное телете-особый посветительский обряд. И о нём будет ещё рассказ. Телестерион –храм деметры в Элефсине выступал в роли «проявочной фотолаборатории»,где всегда горит только красная лампочка, откуда выходили уже «позитивные лики» после эпоптеи с видением Огненного Шара(Пемандр/Нус/Бримон),когда люди выходили духовно преображённые, познавшие Светлый путь в вечность и «пригодные, проявленные » для посмертья в Элизиуме. Именно светлые маски на усопших, рельефы и росписи мраморных и алебастровых саркофагов демонстрировали свою световую «проявку» для Элизиума, словно «фото» на пропуске, что предъявляют на входе. Рельефные сцены из жизни покойного на стенках саркофага были зеркалом, что отражало заслуги усопшего перед людьми и богами. Мраморные усыпальницы-храмики были отображением Телестериона. Погружение-похороны в могилу и было входом в аид. И только через аид, через смерть,было возможно попасть в Элизиум.

Посвящённые познавали путь,но не попадали в Элизиум «по умолчанию», ибо после Мистерий они не должны были искажать своё «позитивное изображение» до момента смерти. Вот это-то и было причиной, по которой не все посвящённые оказывались в Элизиуме, а отправлялись в Колесо Неизбежности. Вести совершенно иной образ жизни готовы были не все: не убивать, не угнетать, не тешить себя излишествами и пр. Сложнее всего было отказаться от соблазнов,что давала власть и положение. Существование сословий в Элизиуме-Полях Блаженных было бессмысленным,там все были,как в бане, равны. Элизиум был единым общинным богоравным посмертьем для всех посвящённых, что жил Светом Загрея. Поэтому и посвящение мог пройти любой пожелавший, даже раб,говорящий на греческом языке, незапятнанный убийством. Но и оно смывалось жертвенной кровью. И только Элефсинские Мистерии Деметры даровали людям посмертное вечное блаженство пребывания в ментально-зеркальном мире,в «Полях Блаженных».

Образ Зевса и всякая живность-Память Земли/Семелы, поэтому, населяли Элизиум и «всяко-разно-зверообразно», что хранила Память Загрея. А она хранила и память о дикой охоте на него в мире богов, поэтому «элизианский» заяц всё так же спасался от «элизианского» льва, ибо такова была их Память. Когда мир смертных получал Огонь и Свет Мысли, то он- Свет Мысли был «распределён по головам-носителям» и каждый год «обновлялся в головах», проецируя на себя «новизну» Дионисова Огонька- Зевсова Света-Разума (Нус/Пемандр/Пелен Тан/Ахура Мазда) . Благодаря этому Мысль не «застаивалась» в обществе, а получала свежий «огонёк» и общество развивалось ментально год по году. На фото ниже представлена находка возрастом 5000 лет из шумерского города Урук (Пергамский музей,Берлин): «Бог в шаровидном Огне». Обжиг глиняной сферической ёмкости-«головы» с фигуркой бога. Но ёмкость проецирует на себя и образ могилы/матки/ недр, откуда и свершится новое явление в мир. Фигурка символизирует Силу Вседержителя, ибо руки,словно, удерживают бразды правления и символизируют несение бремени власти и направляющей силы.

«Сам по себе» в мире смертных Огонь Мысли-Свет Разума не «плавал» отдельно от «носителя»-головы и не «сиял» на верхушках деревьев, подобно зеркалу Геры. Но «Сам собой» Свет Мысли-Огонь Разума в мире смертных являл себя в Телестерионе-земном Элизиуме, и только там. И имел форму шара-«головы». И плавал-левитировал. Это было лицезрение-эпоптея или явление Нуса-Божественного Ума- Пемандра. Об этом явлении знали и другие народы.

Шумерское божество Ахура Мазда-это тоже «Пемандр». Лук в руке Ахура/Асура-«солнечного» -это символ «тяги» всего живого, ибо лук- символ работы гибкой мышцы со смыслом её натяжения и осмысленной работе ума в добыче пропитания и защите. Это и символ гравитации-«тяги», и символ ума-«тяги» всего естества человека, и всякой животной жизни. Из всего животного мира только человек способен натянуть лук (привязать тетиву) и попасть в цель, не утруждая себя бегом за добычей, как дикий зверь.Ахура Мазда-«Вседержитель –Сила и Светоч Мысли».

В предыдущей части о Нусе/Пемандре уже говорилось. И он, явленный людям, был тождественен тому, что был достоянием Зевса-Вседержителя, и тождественен звёздочке- «Огоньку» Диониса-Загрея, ежегодно рождаемого Деметрой . Назвать Нус отражением Божественного Ума было бы не совсем точно- это,скорее, земной фрактал Божественного Ума. ОН выглядел как Ослепительный Шар над головами людей в Телестерионе, где под ним зияла пропасть преисподней аида. Зрелище не просто впечатляло, это был благоговейный восторг, смешанный со страхом и ужасом. И зрелище это видели не всегда глаза, но иногда только мозг! Если бы среди посвящённых, коим-то образом оказался чужой, то он ничего бы не увидел без посвящения. Так не всякий видит горний мир в православном храме сегодня на литургиях. Самое сакральное действо в Телестерионе воспринимал не глаз. Так могут видеть те, кто наделён даром ясновидения или яснослышания(они не всегда в паре). Телестерион даровал возможность ясновидения божественного Элизиума посвящённым, и по окончании действа эти необычные способности оставалась не у всех. У некоторых открывался какой-либо особый Дар. У иерофантов, конечно же, они присутствовали в обязательном порядке. Глаза нам нужны для жизни в физической реальности материального мира, а вот уже «иномирянское» получение информации устроено иначе, ибо человек попросту «плавает» в самой информации. В нашей жизни глаз только смотрит, но видит наш мозг, ибо интерпретирует сигналы от глаз наш мозг. Видение другой реальности не нуждается в глазе, как органе тела. И дело здесь не в психоделиках. Чудеса в христианстве и их лицезрение не имеют ничего общего с наркотическим опьянением или иным отравляющим воздействием. Чудеса Телестериона так же были далеки от этого, хотя там так же присутствовал алкоголь, как и в Причастии Христовом. Напоить 6-летнего ребёнка в Телестерионе до галлюцинаций-это абсурд, так что предполагать о массовом алкогольном трансе собравшихся вместе с детьми в Телестерионе, -бессмысленно.

С явлением Огненного Шара всё в Телестерионе было погружено в молчание Тишины, как в неё оказывается погружён младенец в теле матери, отделённый от мира её живой плотью. Присутствовавшие в Телестерионе так же были отделены от внешнего мира, чтобы лучше узреть Иной Мир. Единый возглас восхищения был выдохом толпы, когда на верхушке колосков в руках вспыхиывала крошечная Искорка, что «сидела», словно божья коровка на макушке, не сжигая колоска. Она исчезала по выходу из Телестериона. В русском фольклоре эхом этого чуда является видение и осязание огненного цветка на макушке папоротника в Купальскую ночь. Освящённый колос за пазухой уносили до следующего года домой и хранили как величайшую святыню в алтарях-ларариях главы семейств. Разрешалось съесть зёрна только посвящённым домочадцам, а так же им же в случае болезни. Священным колосом же освящалась пища главой семьи или его женой в случае отсутствия. Вот такое удивительное действо происходило в храме Деметры-Телестерионе, в земном Элизиуме-матке, где все участники с колосьями в руках становилась похожими на небесных обитателей Полей Блаженных средь колосящихся нив, где в вышине над ними сияло Светило Элизиума- Зеркало Загрея. А в это время в Телестерионе над головами смертных с колосьями в руках — их «колосящейся нивой», сиял Огненный Шар/Пемандр/Нус/ Пелен Тан. Они видели друг друга: живые и мёртвые, что стояли посреди пшеничного Поля Блаженных-каждый в своём, но ставшие единым Полем Блаженных, и над ними сияло Светило-свой Дионис/Загрей, но тоже ставший единым Светилом в Телестерионе. Хотя Божественный Ум каждого ассоциируется с черепной коробкой-тоже полостью, как и матка,но всё же Телестерион был маткой- зеркальной копией Элизиума-матки, а не проекцией черепной коробки. И тут заключается особая интрига в том, почему это было так, а не иначе.

6. Особая Интрига.

Телестерион в предыдущих главах раскрывал своё предназначение быть Путеводителем-Ориентиром. Его название переводится как «Вершинная Звезда» (на лбу быколикого Диониса), как Путеводная Звезда посвящённых. Звезда Диониса символизировала ментальный Огонь Мысли-Свет Разума, приносимого Дионисом в мир смертных, поэтому жертвенный бык выбирался со звёздочкой- белой отметиной во лбу (или с пышной кудрявой чёлкой меж рогов). И Телестерион символизировал собой матку Деметры, что зачинала и рождала Диониса, а не черепную коробку, где и «живёт мысль». А дело в том, что в женской беременной матке «живёт» младенец, у которого есть голова-«коробочка/ домик» для светозарной мысли. Таким образом «Ум» и оказывается в женской матке. Телестерион был храмом Деметры, прежде всего, и был домом Диониса. Деметра в Элефсинских Мистериях «шла» впереди «быколобого» Диониса, и так же и обстояли дела в мире смертных. Ведь в жизни любой бык, ведущий за собой пахаря с сохой, ведя борозду на ниве, идёт не сам по себе. Впереди быка или рядом всегда идёт жена пахаря, ибо только так борозда будет проложена вообще и проложена правильно. Далее уже выросшие дети выполняли эту обязанность, освобождая мать для других дел. Но каждая семья труженика начинала свой путь в паре и в компании быка-тягловой силы. Мужчина-«тягло/человеческая сила», усиленный нечеловеческой силой-тяглом в образе быка ,шёл позади женщины. Бык, с его нечеловеческой силой, символизировал помощь от природы, ведь он разрешал пользоваться его бычьими мышцами и был покорен человеку, хотя мог запросто убить. Но бык не убивал, а работал во благо человека, разрешая себя использовать : Сила подчинялась Свету Разума человека по предназначению свыше, ведь бык не убегал. Бык-животное не имел Света Разума-Огня Мысли.Это значило, что Сила Разума всегда есть «водитель» Силы Мышц. Деметра же «приводила» в мир «быколобого» бога Диониса-бога природы, нечеловеческое «тягло» смертного мира, наделённого Светом Разума-Огнём Мысли. Это значило, что нечеловеческая Сила- Бык нёс на себе(в себе) Свет Разума/Сияние Мысли-божественный дар. Дионис символизировал смычку животной Силы с божественным Разумом, что наполняла собой мир в лице Диониса. Дионис не был просто обожествлённым быком, он был богом-быком, которого и почитали в этом образе силы. Дионис же мог и становиться быком , как когда-то Загрей, менявший личины. Боги умели это делать.

Телестерион был храмом Деметры и проекцией её матки, что рождала Диониса, и Телестерион же был и зеркальным отражением рая-матки-Элизиума (матки смертной Семелы). Именно погибшую смертную Семелу и заменила смертным богиня Деметра. Всё в мире смертных рождается, и у каждой самки смертного мира есть матка. Именно она рождает всякого «носителя» мозга в черепной коробке. Мозг есть у всех, а вот Разум-нет. Высшим существом в этой иерархии животной жизни является человек, наделённый интеллектом. Каждый человек в норме рождается матерью с заложенным в нём интеллектом. Он не вкладывается в черепную коробку после рождения, он уже заложен и не отъемлем от носителя. Отдать свой интеллект напрокат не получится. Телестерион был маткой Деметры в первую очередь, а черепной коробкой Диониса он был уже вторично. Это значило, что Телестерион только в какой-то момент становился беременной маткой Деметры, в которой «свидетельствовал свое почтение» находящийся там Дионис-младенец. А всё другое время он «пустовал». Земная матка не может быть вечно беременной, поэтому Телестерион был «беременным» не всегда.Телестерион во время Мистерий становился беременной маткой богини Деметры с наполняющим её Светом Разума. И именно так и происходит в нашем мире, когда младенец, в черепной коробке которого заложен интеллект, окутан мышечным мешком женской матки. В матке находится головка младенца –носителя интеллекта и всё его тельце,свёрнутое в шар. Голова тоже имеет форму шара.

Именно такая форма является идеальной, и именно таким, «свёрнутым в шар», в матке и находится любой ребёнок. Ребёнок в матке не лежит в растяжку, его ножки и руки тесно прижаты к телу и согнуты в суставах, его спинка округлена. И именно матка-это идеальное место –«поле блаженства» для младенца до его рождения в мир.Телестерион становился «беременным» земным Элизиумом, проекцией небесного Элизиума-(матки Семелы) с живущим в ней бесплотным младенцем Загреем –Светом Его Памяти. Он-Загрей заполнял собой Элизиум- небесную матку в виде Света, он был Отражением в эпителии матки- зеркале Геры и мог быть Бликом-подвижным «мальчиком-зайчиком». Загрей был в бесплотном Элизиуме бесплотным младенцем. Элизиум был вечной «бесплотно- беременной» маткой, и вечно рождающей, где кроме Отражения,Света и Блика Загрея обретались и души посвящённых смертных. Элизиум никогда не пустовал и был вечно беременным, и мог быть рождающим раем эллинов, ибо души оттуда иногда добровольно отправлялись в новое рождение на земле. Телестерион (Элизиум на земле) был маткой богини Деметры, а Элизиум небес- маткой погибшей смертной Семелы. Смертное (Семела) жило своим бесплотным отражением-Памятью в мире богов, а бессмертное во плоти и божественное (Деметра) являло себя в смертный мир и оставляло после себя там «гибрид смертного и бессмертного». Этим «гибридом» был смертный бог Дионис, что умирал плотью и возрождался вновь, как Феникс. Он им и был. В этом Колесе Неизбежности смертное становилось божественным и бессмертным, а божественное вечное- смертным и невечным.

Чтобы Дионис мог родиться в мире богов, прежде, в Телестерионе-матке Деметры , Дионис зачинал себя «по Памяти».Ко времени Больших Мистерий гранаты уже созревали и часть зёрен уже попадала в почву, там они и будут находиться, в Царстве Аида пока к нему не спустится Персефона. И только при прошествии 3-х месяцев она выйдет наружу,вынося в себе зёрнышко, что перед выходом даст ей её супруг Аид. И только потом оно попадёт в чрево Цереры-Деметры, откуда и родится Дионис. Это произойдёт под закрытие зимней орбитальной щели, через 3 месяца после Больших Мистерий в Телестерионе. Таким образом, зачатие плоти Диониса Деметрой произойдёт позже показа действа с зачатием в храме с объявлением о рождении Бримона Бромией, ибо Мистерии не воспроизводили собой во времени события, а проводились, как Памятование о зачатии и рождении Диониса богиней Деметрой и всего предшествовавшего этому событию. В первой своей версии это был Дионис-Загрей, зачатый в матке смертной Семелы от Зевса Громовержца. И эта версия зачатия- Начало людское было памятованием в Телестерионе, когда объявлялось о Рождении Бримона Бромией. Но Дионис-Загрей так и не пришёл в мир смертных, но только последующие его версии, поэтому Телестерион-матка отображал огненный образ во всей его целостности, а он всегда был в силе юного Фанеса-Протоса/Начала. «Бог в шаровидном огне» был явленным памятным бесплотным образом каждого Диониса, что через время станет плотью. Но Начало было и у Загрея, и у Зевса с Семелой: Протос! Огненный Шар видели все и всегда, слышали и его хохот. Шар хохотал мужским бархатным баритоном того, кто был Началом Миру. Когда-то сияющий Протос- Фанес выскочил из своей «матки»- Космического Яйца, расколов его: «Бромия родила Бримона» уже тогда.

Материя Огненного Шара являла себя в Телестерионе, причём хоть явно, хоть не явно, эта эпоптея никак не вредила ещё живущему в мире старику Дионису. Старик Дионис имел плоть, а Огненному Шару-огненному образу следующего ожидаемого Диониса она ещё была не нужна, ибо сияющий Нус не нуждается в плоти. И поэтому, дряхлеющий Дионис был ещё жив плотью в мире смертных во время Элефсинских Мистерий. Это значило, что его плоть и его Разум/Нус могли пребывать раздельно, как и его Тень, как и его Отражение и прочие ипостаси. Ещё не умерший Дионис, таким образом, был дедушкой самому себе пока даже и не рождённому….Вот такая была интрига. А вот свершаемый жрецами Священный Брак в это время был актом зачатия для иерофантиды.

Сами Мистерии были только «памятованием-прогоном» всего,что связано с Дионисом. И именно для его рождения Деметрой и была когда-то похищена Персефона, которая потом уже сама стала каждый год на 3 месяца погружаться в аид к мужу Аиду-Тени Диониса. Свет Мысли/Огонь Разума- Огненный Шар оказывался в матке- Телестерионе, как младенец с заложенным в его головку интеллектом, оказывался в матке матери. Огненный Шар-Нус/Пемандр –Божественный Ум , поэтому, и являл себя в Телестерионе-матке пред изумлённые взоры присутствующих, как свидетельство о присутствии божественного Света Мысли у смертного Диониса,для которого плоть была не обязательна для своего проявления в мире. В Телестерионе свершался священный брак-соитие жрецов: иерофанта и иерофантиды.Зачатие происходило в Анактороне (закрытое помещение в центре Телестериона). И сие действо и освящал своим появлением Огненный Шар, ибо иерофантида зачинала освящённого Младенца, всегда мальчика, продолжателя жреческой и высокородной династии по «образцу» и под патронажем Света Мысли самого Диониса. Этот освящённый ребёнок становился эталоном, как и каждый предыдущий, рождённый иерофантидой.

Анакторон был сакральным «царским местом» или местом зачатия Младенца (яйцеводом/маточной трубой по совместительству). Он же был и вратами аида одновременно, и проецировал на себя матку/печь иерофантиды-жрицы с «заложенным в неё хлебом»-будущим Младенцем, куда его помещают для «выпечки». Именно это и символизировал большой белый полукруглый камень в анактороне-беременный живот с маткой-Элизиумом и одновременно утробу-могилу с памятным холмом. Храм скандировал призыв зачать, излить дождь, возбуждая жреца-иерофанта, чтобы произошло семяизвержение при соитии с иерофантидой.Фрикции символизировали процесс трения- добывание огня, более мощные телодвижения-удар кресала по камню, чтоб высечь искру. В это время Анакторон начинал наполняться Светом и даже дымом, исходящим снизу, как это и происходит при добыче огня трением древесины, куда ещё в лунку подливают порцию воды, чтобы быстрее возросла температура трущихся поверхностей. Огонь и дым поднимались из бездны аида. Для этого не требовалось ни трещины, ни разлома. Они просто появлялись: яркое огненное свечение и дым, но никто и ничего не сгорало. Это не просто принять нашему рассудку.

В норме зачатие-встреча яйцеклетки и сперматозоида в маточной трубе/яйцеводе может происходить за 2-10 минут. Тогда и объявлялось о зачатии Бромией Бримона: наступлении беременности с зачатием эмбриона. Но беременной становилась в этот момент не богиня Деметра, ибо это произойдёт только ещё через 3 месяца, а беременной становилась девственная жрица-иерофантида, как прообраз Деметры в храме. Иерофантида теряла девство и обзаводилась бременем/тяготой/ беременностью, и об этом объявлялось в храме иерофантом.Свершался Священный Брак с зачатием Священного Дитя- смертного Загрея. Этот рождающийся через 9 месяцев ребёнок не был богом, он был тем, кому,как и Дионису-Загрею, предстояло умереть. Он вырастет, проживёт свою судьбу и уйдёт в аид, но в посмертьи его ждёт Элизиум-небесная матка, рай эллинов и хранилище Светлой Памяти элитного греческого «поголовья». Не имело значения сколько времени он проживёт, этот эталонный человек-потомок Загрея, его образ и подобие, ибо он в любом случае повторит путь Загрея: человек умрёт, как потомок Диониса-Загрея, созданный из его пепла. Но Священное Дитя не имело в себе копоти Титанов, ибо Огненный Шар-Божественный Нус-Свет Мысли освятил и очистил этого Дитя, как очистила когда-то в божественном пламени очага богиня Деметра младенца Демофонта. Каждое ежегодное Священное Дитя, зачатое в Телестерионе, называлось «Дитя Очага». И в Телестерионе во время Мистерий такое Дитя Очага- мальчик , уже рождённый с прошлых Мистерий, всегда обязательно присутствовал. Иерофантида всегда рождала только мальчика. Это было Памятованием в честь богини Деметры, что когда-то пришла в дом царя Келея в Элефсине, где она сотворила из царских близнецов Нового Диониса- Триптолемма и Нового Аида-Демофонта. Оба были смертны, но получили божественный статус. И этот статус передавался всегда их потомкам по воле Деметры, для чего и нужны были Мистерии. Царский род Келея и его сыновей и стали бессменными иерофантами-жрецами с мужской стороны. С иерофантидами дело обстояло иначе.

Зачавшая иерофантида становилась Бромией (беременной), каковой становилась всегда и Деметра с Бримоном (эмбрионом) в матке. Далее любой младенец-Бримон, как и Дионис-Бримон в матке Деметры, будет наращивать плоть,становясь уже Плутосом. Именно в матке он будет «уплотняться и наполняться». Далее ребёнок покинет матку матери и явит себя миру. И рождение Диониса так же будет происходить не в матке-Телестерионе, ибо тогда ему как раз-таки и придётся её покинуть. Его пребывание во «чреве/могиле/недрах» Цереры/Деметры до рождения будет длится все 3 мес,что Персефона находится в аиде.Это пребывание «посеянного в мать-землю» Диониса совпадает со временем пребывания в земле озимого зерна,что только ещё лёгким ростком будет «сидеть» в земле. Зерно «родится» только во время жатвы. Гранатовое зерно ведёт себя аналогично и с осени может пролежать в земле не один месяц, прежде чем «оживёт». «Перевес» в Элефсинских Мистериях и во всём культе был на стороне женской матки и фаллоса, но не у черепной коробки, ибо славилась Жизнь Зои-её способность продолжаться и цепляться за «вся и всё», словно вьюнок или виноградная лоза, чтобы выжить и жить. Эту задачу тогда решала чаще только вооружённая умом сила, а не безоружный ум. И мозг, сопряжённый с ментальностью, хотя и связан с Памятью,хотя и «распечатывал» мысль, как продукт-своё отражение , но не одевал её в видимую плоть, что делала весомую материальную «прибавку» миру. Все предпочитают синицу в руке журавлю в небе.

В этом мозг-хранилище уступал первенство женской матке-зеркальной матрице ,что распечатывала «свой зеркальный продукт» или во плоти-младенцем, или бесплотной пустотной оболочкой(месячные). Да и среди смертных достаточно было примеров, когда недалёкий человек был много богаче умного грамотея; когда множество сыновей и дочерей становились добытчиками благ для родителей; когда бездетные «шибко умные» в старости не имели поддержки и достатка. Всех кормила земля, а ей нужны были просто работники без затей. Знать жила по другим законам, но везде достаток и богатство были в цене, а не «голый» интеллект. Мозг человека, кстати, на 60% состоит из жира. Но «жирная» слава среди смертных всё же принадлежала не мозгу, а матке и фаллосу. Женская матка создавала материю младенца согласно хранившемуся в ней зеркальному его образу. Так женская матка-зеркальная матрица Памяти «одевала души» в плоть смертного мира. И душа запечатлевала на себе плоть,накладывая её на себя, словно чистая фотопластинка-негатив.И только Мистерии Телестериона из негатива сотворяли позитив. Не прошедший Мистерии так и оставался непроявленным негативом,чёрным зеркальцем-каплей, что поглощалась Чёрным Зеркалом Аида. Но те, чья «душевная фотопластинка была хотя бы частично проявлена Светом Диониса» была непригодня для тьмы аида. Но и для Элизиума она была недостаточно хороша, поэтому после «полной смывки» Памяти в пользу Аида они отправлялись в Колесо Неизбежности. Но были те, кто из него выходил навечно, навечно оставаясь в Элизиуме в качестве своей Светлой Памяти, ибо они становились орфеями, обретая «правильный» уровень орфоса. И помимо человеческой речи в Элизиуме гремел и гром-речь Зевса-Громовержца, звучал и смех Загрея от детского- до громкого хохота мужского баритона возмужавшего Диониса, что был вхож туда в Летнее Солнцестояние. Гром-Звук был облачением «ментального продукта»-мысли Зевса и это было страшно. Да и Младенец, как «маленький Зевс»,громыхал не хуже него, большого.Элизиум, будучи зеркалом Геры, отражал собою все перипетии пантеона греческих богов, кипевших своими божественными страстями, где Зевс был бог-Звук,бог-Сила! Элизиум не был раем Христа. Ведь только Его Рай стал жилищем Слова человеческого, ибо Христос есть Бог-Слово, Бог-Любовь!

Элизиум был божественной маткой с Отражением Божественного Младенца внутри. Он был всеобщей вневременной зеркальной внепространственной «маткой» Памяти для посмертья людей с живущим в ней зеркальным Отражением Младенеца Диониса-Загрея. Именно такие зеркальные младенцы-отражения и живут в каждой женской матке в зеркальном слое её эпителия, превращая матку в зеркальную матрицу. Такими отражениями-Светлой Памятью и были там только чистые и «правильные» души, обязательно прошедшие посвящение в Элевсинских Мистериях. Мистерии «делали» всех Отражениями Загрея, показывая небесный Элизиум в Телестерионе. Но сохранить в себе Образ Загрея неискажённым до самой смерти удавалось далеко не всем. Но там, в Телестерионе, на них, ещё живущих, смотрел зеркальный Загрей, запечатлевая их в своём зеркале, как когда-то самого Загрея запечатлело его зеркало, что всучила Титанам Гера для его поимки. Теперь же он смотрел на посвящённых сверху , пребывая в их мире Светом Разума- богом в шаровидном огне. Пемандр/Нус-Божественный Ум, как ипостась Загрея, взирал сверху, отражая в себе всех собравшихся: естество каждого человека изнутри и снаружи. Нус/Пемандр(«Бог в шаровидном огне»), будучи ипостасью Загрея, являлся в мир через преисподнюю Аида, а рано или поздно туда сойдут один за одним все участники Мистерий. И именно Аид с Персефоной будут решать, кому следует уходить в Светлую Память небесного Элизиума, кому- навсегда остаться тенями в аиде, а кому-родиться вновь.

И да, небесный Элизиум-матка, с живущим там Отражением Загрея и его потомков, был не только «женской локацией» мира богов. Ведь и Зевс в своём бедре,как в матке, доносил своего сына Диониса-Загрея, извлечённого из матки погибшей Семелы. И его, Зевсова, бедренная мышца квадрицепс не только сыграла «роль» матки Загрея, но так же стала его «зеркальной матрицей», ибо растяжимая мышца повторяла форму носимого в бедре младенца. Только Зевсова «матрица» была одноразовой приспособой, а вот Память о силе Зевсова квадрицепса оказалась Вечной и заметно «усилила и утяжелила» небесный Элизиум. В последующие рождения Диониса функцию «зеркальной матрицы» на себя взяла матка богини Деметры, но не Деметра была хозяйкой в небесном Элизиуме.

Когда-то и смертная Семела носила Загрея в своей матке. И бессмертные боги: Зевс и Деметра, и смертная Семела,- обретали единство в том, что все они предоставили свои мышцы в качестве мешка для вынашивания Загрея и всех последующих Дионисов, ибо женская матка-это мышечный мешок и «матричное зеркало» по совместительству. Полость в мышце бедра Зевса тоже превращала его квадрицепс в мышечный мешок –матку. Маткой был и Элизиум, где жило Отражение Загрея-сына Зевса, и это значило, что сила, державшая врата божественного Элизиума закрытыми, была равна мышечной силе квадрицепса Зевса, мышечной силе матки Деметры и мышечной силе матки смертной Семелы. «Разжать» такие ворота Элизиума (матки) было нелегко для смертных, а распоряжалась божественной маткой- Элизиумом супруга Зевса-Верховная богиня Гера. Деметра, пожертвовавшая свою мышечную силу божественному Элизиуму, там была не хозяйка, хотя Деметра,исправно рождавшая Диониса,была богиней. Память о рождении бога Диониса богиней Деметрой принадлежала Элизиуму, поэтому и память её божественной матки — Память её мышечных родовых сил хранил в себе Элизиум. Её «силами» командовала Гера, и вся «сила тяги» Элизиума принадлежала только Гере-хозяйке. Дионис был тоже богом, поэтому и всё его «божественное» наследие так же было достоянием Верховной Геры. Именно поэтому он и получил нулевое, тринадцатое место в божественном циферблате. И поэтому смертные возвели богине Деметре по её указанию храм Телестерион-земной Элизиум в Элефсине, как зеркальное отражение божественного Элизиума-матки и приносили в жертву свинок.

Этимология слова древнегреческого δέλφαξ (делфакс) — от прото-индоевропейского *gʷelbʰ—, что означает «чрево». Это имя Деметры-Церера(чрево/матка). Так же называется и свиноматка-делфас. Матка свиней многоплодна,ибо свинья может родить до 20 поросят. Элизиум тоже был «густонаселённой» маткой.
В нём, в земном Элизиуме-Телестерионе, Деметра была уже полноправной хозяйкой. Хитрость и выгода для Деметры состояла в том, что взаимная зеркальность Элизиума и Телестериона автоматически вводила Деметру в права хозяйки Геры, что делало богинь зеркальными-тождественными друг другу. Но «зеркальное производство» было делом Деметры, а не Геры. Деметра же и готовила когда-то в Элевсине зеркальную замену Зевсу,Гере, Аиду, Дионису, заставив этим вернуть Персефону. Так она создавала нового Аида/Загрея в лице маленького Демофонта,погружая его в божественный Огонь в очаге; так она создала и Нового юного Диониса в лице Триптолемма- брата Демофонта. А их отец-царь Келей с супругой Метанирой, как новые «взрослые» Аид и Персефона, выходящие из зазеркалья , должны были встать на место Зевса и Геры. Всю махинацию сообразил, конечно же, Дионис-хитрый и головастый малый с возможностями самого Зевса(Аида), вынудив Деметру на единственно возможный вариант сотворения новых богов из смертных. Затея с постройкой Телестериона тоже была его инициативой, скрытой в глубинах его Божественного Ума.

Деметра ради детей, конечно же, была готова на всё, она тогда начала действовать, а Дионис со своим образным зачатием в Телестерионе возвёл мать Деметру не просто в статус Геры-Верховной Богини, но в статус Верховной Богини- Матери в мире смертных! Это был триумф Деметры! Телестерион был земным Элизиумом, был проекцией матки /зеркальной матрицы Деметры. Это значило, что храм Телестерион был огромным ментальным «зеркалом», в котором благодаря ритуалам отражался небесный Элизиум, отражался и аид. Только в нём и возможна была связь между Мёртвым Миром преисподней и Миром Вечноживущих в небесах. Ритуал открытия небесного Элизиума, как преодоление его «силы тяги мышц богов», во время эпоптеи-видения в Телестерионе, жрецы свято берегли, ибо в это действо их посвятила сама богиня Деметра. «Разжать врата богов» было очень и очень непросто, и очень опасно, если не соблюсти условия ритуала. Рай Христа открывается для верующих иначе: «инструкция» состоит из 10 заповедей. В небесном Элизиуме «гласно» хозяйничала Верховная Богиня Гера, а вот «по умолчанию» -Деметра. Гера своею властью поставила всех на свои места, ибо это в её зеркале жило Отражение Загрея. И здесь скрывался самый большой обман богини Геры. Её зеркало было «сделано» из эпиталиального слоя матки погибшей смертной Семелы. Именно так и появилось зеркало Геры. Поэтому Элизиум с этим зеркалом и становился прообразом матки, а вернее –матки Семелы. Выше уже говорилось о способности эпителия матки создавать отражения: или младенцев, или их бесплотные отражения, отслаивая их наружу.

И была одна досадная улика, что мешала Гере выглядеть божественно- непогрешимой матроной: она отняла чужое имущество-чужую Память. Память Семелы-земной смертной матери Загрея на «семейном портрете» была замазана, но кричала из всех щелей. Для этого Гера нарисовала фальшивую картинку в Элизиуме, где Загрей выдавался за родного её с Зевсом сына, но она никогда не рождала Загрея,-это было всем известно.Гера безапелляционно присвоила себе матку Семелы, как её заслугу, в чьей матке и был зачат Загрей. Она присвоила её Память, ибо мир богов никакой материальности не подразумевает. Плотью Семела сгорела, а вот Память не горит. Так что и зеркало, и Элизиум Гера сотворила не из зеркальной Памяти своей «личной» зеркальной матрицы-матки, а прибрав к рукам « памятное имущество» погибшей смертной Семелы. Элизиум-матка на самом деле своим возникновением обязан смертной Семеле. Её матка была «домиком» младенца Загрея. Память её мышечного мешка-матки была зеркалом Памяти младенца Загрея-его Отражением, и зеркало Геры было «сделано» из зеркального эпителиального слоя матки Семелы, а сам орган-матка (вернее её Память) стал Элизиумом-райским домом для душ в посмертьи. Именно эпителий матки первым копирует контур плода (младенца) в ней, становясь зеркалом младенца. Эпителий в любой женской матке –это зеркальное отражение младенца в матке: или во плоти, или несуществующего. Во время беременности этот слой окутывает растущую плоть ребёнка, воспроизводя (отразив собой) его контур. Если же зачатия не произойдёт, то этот состарившийся зеркальный эпителиальный слой матка-матрица слущит и отторгнет (месячные), чтобы нарастить новый и «свежий» слой зеркала-эпителия на внутренних стенках матки. Эпителиальное зеркало(матка Семелы),поэтому,уже хранило Отражение Загрея-сына Семелы.

Таким образом Загрей- Отражение воссоединился со своей смертной родной матерью Семелой в раю эллинов, но это воссоединение было Памятью того времени, когда Загрей во плоти был в матке смертной Семелы. Она так и не увидела сына, она его не знала «в лицо», но только её матка. Для Загрея-Отражения –Светлой Памяти о себе самом матка Семелы была Светлой Памятью о его смертной матери Семеле. Он не знал, как она выглядит «в полный рост». Гера, поэтому, смогла «тиснуть» в эту Светлую Память себя любимую -свой Образ, представив матку Семелы, как своё собственное зеркало. Свет-Загрей, воссоединившись с материнским зеркалом, стал присвоенной собственностью Геры -сыном Геры «по умолчанию». Гера знала ,что Загрей-Отражение никогда уже не покинет свою «мать»-зеркало в Элизиуме.Семела потом всё же оказалась там же, ибо её душу сын забрал из аида в Элизиум. Ипостасей Семелы тоже было несколько: женщина и земля в отражении-Память, ибо земля- материя была только в смертном мире. Элизиум же был «маткой Памяти». Память хранит всё, даже тогда, когда уже нет вещественных доказательств. Элизиум-зеркальная матка был Памятью: Светлой Памятью Загрея, а следовательно, и Памятью смертной Семелы. Поэтому там для греков и существовали земные колосящиеся поля, как зеркальное отражение земных реалий. Семела/Земля когда-то была землёй-почвой полей с хлебами,садами, травами и живностью.Она была Природой смертного мира. Смертная Семела/земля умерла-сгорела в смертном мире по вине Зевса, и тогда её заменила бессмертная богиня Деметра, и она же взяла на себя обязанность становиться каждый год матерью Диониса, стала воплощением Природы и материальности мира. Под патронажем Деметры Природа не исчезала, и каждый год циклично возрождалась вместе с Дионисом. Деметра отождествила себя с Семелой.

Память души Семелы после выхода из мрака аида стала Светлой Памятью земли — её отражением .Она тихо пребывала в Элизиуме в сияющем сыновьем Свете в качестве «кормилицы» Элизиума с сыном Загреем- Отражённым «зайчиком» -Бликом и с зеркальным же его Отражением- «фотографией» в зеркале Геры. В Элизиуме она была не хозяйка. Её душа пребывала там, как и души других смертных.Семела не стала богиней, и только её женская матка получила божественный статус. На «семейном» портрете Семелы-женщины не было. Небесный Элизиум принадлежал Гере, как проекция матки-зеркальной матрицы смертной Семелы, которую Гера выдавала за свою. Деметра, конечно же, не без умысла открыла жрецам способ посвящения в Мистерии, что вели человека после смерти в небесный Элизиум.Это был ответный ход Деметры против Геры, ибо Гера вела не совсем честную игру.И тогда в Элизиум смогли придти души потомков Загрея-людей, созданных из его праха, очищенного от копоти Титанов. Оттуда же Деметра принесла и пшеничные колосья в мир смертных, наказав «трёхногому» Триптолемму посеять её на полях смертных. Хлеб земли и Память земли были сокровищами Элизиума, а сам он был маткой- матрицей зеркал. Загрей был Памятью. Это значило, что Элизиум-матрица запросто мог «распечатать» новую душу или отправить чью-то снова в мир смертных, если кто-либо пожелает родиться в мире смертных вновь от смертной земной матери. Матка смертной женщины, как зеркальная матрица, зеркально-фрактально отражала в себе «матричное движение» Элизиума и происходило зачатие, конечно же, с участием мужчины. Далее уже женская матка-зеркальная матрица начинала строить-отзеркаливать плод в себе, собирая из организма всё необходимое через кровь. Далее наступало рождение плода-Отражения. Оно было похоже на родителей, а те, в свою очередь,- на своих, и так цепочка уходила в Элизиум. Перед сим действом супружеская пара молилась богам, нередко и с жертвоприношениями, прося ниспослать им наследников. Иногда рождённый ребёнок приносил с собой в мир Память о прошлых своих жизнях, а комму-то боги даровали удивительные таланты от рождения.

Все последующие Дионисы хранили в себе Память Загрея: и сотворённый Дионис Второй, и все зеркальные версии рождающегося каждый год Диониса. Отсюда и вырастала идея — стремление всех посвящённых пить в посмертье воду из источника Мнемозины, чтобы сохранить в посмертье Память о земной жизни, ибо она была нужна в Элизиуме (это было достоянием Элизиума -Память), она была богатсвом и в следующей земной жизни. Тот, кто пил из Источника Забвения после своей смерти,- уже не попадал в Элизиум, но в Колесо Неизбежности. Сразу после смерти душа испытывала страшную жажду, бросаясь скорее пить, как только перед нею оказывался источник у подножия белого тополя. И здесь надо было проявить благоразумие и вспомнить, что пить из источника с белым тополем нельзя, а надо двигаться к тому, что стерегло страшное чудовище. И там только, испросив разрешения, следовало утолять жажду души: это и был Источник Мнемозины-Источник Памяти, а чудовище становилось безобидным , если с ним начинали разговаривать по-человечески. Это делало всех похожими на «памятливого» Диониса.Те, кто рождались снова в мир смертных с Памятью о своих прежних воплощениях, имели большие преимущества среди остальных.

После печальной истории с Дионисом-Загреем и Дионис Второй, и тот Дионис, что стал ежегодно после своей земной смерти рождаться Деметрой, уже знал, что с мачехой Герой дел иметь никаких нельзя. Гера его никогда не родит, но всегда будет держать под прицелом. На роль матери годилась сердобольная богиня Деметра, и у неё уже была дочь Персефона, которую она заботливо опекала. Люди тоже уважали и любили хлебодарную богиню-мать. Такая мать Дионису и была нужна. Как он действовал, решая задачу по своему воспроизводству, уже было рассказано в предыдущих главах. Элизиум-«матка»,всеобщий дом, был вневременным и внепространственным исходным родным домом, существовавший благодаря Вечной Памяти, что создал ментальный Свет младенца Загрея. Так же и в каждом земном отчем доме живут воспоминания совершенно аналогичные тем, что уносил с собой когда-то каждый, кто покидал родной дом. В родном доме всегда живёт Память о нас, покинувших его. А он живёт в нашей Памяти, как Отражение. Память о доме уносили с собой, а она всё так же продолжала жить и в нём, а это значит, что Память зеркальна. Отчий дом имеет свойство «тянуть» к себе тех,кто его покинул, заставляя возвращаться. Так работает мышца: она растягивается, но возвращается в исходное состояние. Божественный Элизиум Геры с живущим там Отражением младенца Загрея и был «мышечно- зеркальным» домом для Диониса и смертных людей. Именно это свойство родного дома «тянуть» к себе обратно,- это есть архетип «мышечной памяти»-нашего самого первого земного домика-матки той, что рождала в мир ребёнка. Этой силой тяги обладает в нашей памяти даже тот дом, которого ребёнок не знал никогда, и по прошествии многих лет, уже взрослый,он едет туда, чтобы «просто посмотреть». Но не «просто», ибо именно притягательность этого места живёт в человеке его клеточной памятью. Так дети, выросшие в чужих семьях, пытаются найти свой родной дом и родных родителей, даже родителей-маргиналов.

Но ещё большей силой притяжения обладает наш Отчий дом, где проходило счастливое детство,ибо к памяти о мышечной силе матки матери добавляется память самых-самых мощных и самых ценных сил: сил Притяжения Сердец родных людей. Они становятся решающей «силой тяги» в нашей памяти. И этот «сердечный» архетипический образ «силы тяги» древние греки почитали в образе сердца Загрея, из которого был воссоздан второй Дионис. Но сердце Загрея не досталось людям, а только пепел его плоти с примесью копоти Титанов,поэтому пифагорейцы и восполняли эту недостачу в своей жизни, нося с собой эмблемы-пентагараммы (золотое сечение), с буквенным именем Гигией-Афины, что символизировали чистое сердце Загрея. В таком варианте каждый из них становился обладателем чистого младенческого сердца Загрея, поэтому пифагорейский пентакль только во вторую очередь играл роль опознавательного знака пифагорейца или привествия. С «чистым сердцем» Загрея-пентаклем пифагорейцы ежесекундно были сопричастны Загрею, хотя смертным оно не принадлежало никогда. Они хотели быть с Загреем в Элизиуме, в небесной матке Светлой Памяти с его Отражениями. Они хотели быть с ним и пока живут на земле, и сотворяли себе пентакль-заменитель того, чего никогда не было у смертных-сердца Загрея.

Христиане сегодня носят нательный крест, как символ Веры в Христа, чтобы ежесекундно чувствовать себя с Ним, помнить о Нём, не забывать о присутствии Его спасительной помощи в каждодневной суете. Крест существовал, как и Христос. Оба они даны людям. Сердце Загрея людям не было дано в их естество. Но Сердце Иисуса было дано людям в руки, как и Его Кровь. Сердце Бога стало доступно смертным, когда на землю пришёл Спаситель, ибо он всем своим сердцем возлюбил человека, пожертвовав им, как и всей своей плотью: копье сотника Лонгина пронзило Его Сердце, и Кровь Его пролилась за грех человеческий ,омыв Землю Его жертвенной кровью. Так когда-то кровью агнцев или поросят древние смывали грех убийства. Геракл был омыт кровью жертвенного поросёнка, прежде, чем пройти посвящение в Элевсинские Мистерии, ведь он убивал не единожды, поэтому многоплодность поросячьей разовой жертвы была в ответе за все его кровавые подвиги, а иначе и стада свиней не хватило бы, чтобы очистить его. Сердце Загрея не участвовало в создании Элизиума-рая эллинов, но только женские «родовые силы» смертной Семелы и богини Деметры с добавкой мускульной силы Зевсова бедра. Смертная женская матка из плоти была первым домом человека, и она же, только бесплотная и бессмертная, становилась его вечным пристанищем-Элизиумом. Но и Колесо Неизбежности снова приводило человека в его дом-матку смертной женщины для нового рождения в мире смертной плоти.

Люди, созданные из пепла Загрея, как его потомки, имели право на божественный Элизиум-божественный отчий дом(матку).Загрейское наследие в естестве смертного человека позволяло претендовать на Элизиум после смерти плоти, но копоть Титанов-нет. Пепел-это стерильная среда и конечная форма материи, но копоть/сажа-нет. Возрождаться из пепла, подобно фениксу Загрею, становилось возможно, если бы не Титаническая копоть. Вот от неё следовало избавиться при жизни всему человеческому роду, чтобы после Конца- смерти оказаться там, откуда исходило и Начало человеческое. И для этого, после ритуала очищения жертвенной кровью свиньи, существовал обряд «телете»- одно из таинств Элевсинских Мистерий. И только он даровал пропуск в храм Деметры-Телестерион-земной Элизиум на ритуал эпоптеи-видения. Обряд «телете» проводился регулярно, чтобы попасть и в Телестерион, и в посмертный рай Элизиума, в «Поля Блаженных», ибо только «телете» уничтожало в человеке «копоть»-наследие Титанов. И о нём ещё речь впереди. Элизиум- родной дом вне физической реальности принимал души только тех своих отпрысков, кто при жизни очистился от копоти Титанов-убийц, обретя непорочность и приобретя элитарность. После смерти очищение от этой копоти в естестве человека было уже невозможно, «телете» было прижизненным регулярным действом. Поэтому убийц не допускали до Мистерий, но только после их жертвенных очистительных обрядов, по прошествии немалого времени и только после «телете». И только Элефсинские Мистерии и даровали статусность смертным: чистые, без крови на руках, просвещённые и посвящённые,-они были достойны Элизиума. Народ всеми силами стремился попасть туда, изыскивая при жизни средства всеми доступными путями.

Рай Христа-это тоже наш дом, откуда мы вышли, куда мы и уйдём из смертного мира, ибо наше время ведёт счёт от Рождества Христова, а не от сотворения человека из пепла Загрея. У древних греков реалии были иные. Рай Христа-он для нас всех, без званья и чинов, для умных и не очень, здоровых и больных в этом мире, богатых или бедных,-это не имеет значения,но если только мы следуем за Спасителем, как за путеводной звездой. Грязь в наш общий Дом нести нельзя, как нельзя заносить инфекцию и в женскую матку, ибо это грозит многими последствиями и создаёт угрозу жизни её владелице. Ну да хороший врач этого никогда и не допустит. «Христос» на греческом означает — «спаситель», «избавитель», «врачеватель». Только не сила бедренных мышц мужчины и не «крепость» женской матки, способной выносить и родить как можно больше наследников, стали приоритетным символом тяги туда, где нам хорошо. И не всегда бывает в родном доме хорошо. Но нас всегда тянет к тем, с кем нам хорошо душой, и это не обязательно родители. Такую силу тяги нельзя отнести к архетипическому образу женской матки. Символом такого притяжения стало сердце. И Рай Христа своей притягательностью обязан именно Сердцу, но не силе Его квадрицепса, и даже не силе Его сердечной мышцы, а Силе живущей там Любви к людям. И здесь нет никаких зеркальных связей , ибо Любовь Христа к людям не всегда взаимна, она может быть и безответной. Но никакого отмщения в ответ человек, далёкий от Христа не получает. И сердце верующего, и сердце Христа всегда открыты навстречу друг другу, и не зеркальное Отражение Христа живёт в сердце христианина. В сердце верующего Он присутствует-живёт Сам, ибо такое любящее Его сердце-это и есть Его родной дом. И Его сердце-это открытый дом для любящих Его.

Разжимать райские врата уже не требуется, ибо они не удерживаются ничьей мускульной силой никакой божественной мышцы, они не заперты, просто охраняемые ангелами. Ментальность веры древних греков в богов уступила место простой чистосердечной душевной Любви. Рай Христа исполнен Светом сердечной Любви к Людям, там ждут всех, чьё сердце было наполнено ею. Православие говорит о том, что люди призваны подражать этой христианской любви и бесконечно возрастать в ней, но не превращать сердечную любовь к Христу в религиозный фетиш. В католичестве существует праздник Святейшего Сердца Иисуса. Праздник имеет статус торжества высшей степени в иерархии католических праздников и отражает благодарность Господу за его любовь и дарованное спасение. В православии такого празднования нет, ибо православие усматривает в этом излишний экзальтированный мистицизм.

В православии фраза «Мышца Господня» является символом веры в божественную помощь и надежды на божественное действие в жизни верущих, она есть образ божественного всемогущества. И есть свидетельства того, что это именно так и есть. Мышца Господня- это не угроза, а чистосердечная бескорыстная помощь. В мире смертных «плоть»-это и есть мышца(мясо). История знает примеры, когда в ответ на сомнения верующих на Литургиях Хлеб и Вино становились окровавленной Плотью и Кровью, когда кровоточил преломляемый Хлеб. И свидетели Чуда Претворения Хлеба в Плоть-Тело Христово именно кусочек Сердечной Мышцы Христа держали в своих руках: Плоть Мышцы сокращалась, она была живая, она кровоточила. И Она возвещала свидетелям о могуществе Жизни над Смертью. Плоть-Тело затем Претворялась обратно, становясь Хлебом, чтобы человек мог принять Причастие по-человечески, а не как человеко-животное, пожирающее Жертву-Собрата. Сердечная мышца Бога, как и всякого человека, не несёт угрозу ближнему. О бедренном квадрицепсе, как и о бицепсах рук, такого сказать нельзя. Эти мышцы могут нанести удар по воле нападающего, но не его мышечный мешок- сердце. Сердце,как и женская матка,-это мышечный мешок.Вот этот «божественный мешок»-сердце размером с бесконечность, наполненный Светом Любви, и символизирует незапертый Рай Христа. Сердце- мышечный мешок никогда не закрывается в организме, обеспечивая движение крови в теле. Его закрытие означает смерть. И в нём есть клапаны, чтобы не допускать смешивания артериальной (чистой) крови с венозной(с продуктами распада). Аналогичную функцию и выполняют ангелы на Райских Вратах. Сердечная мышца в организме никогда не устаёт и не отдыхает. Самой же сильной мышцей относительно своего размера является язык: он состоит из 8-ми мышц, подобно музыкальной октаве из 8-ми нот. Благодаря языку возможна речь. И именно Речь, а не мышца, и есть самое сильное оружие в мире, она же есть и свидетельство нашего менталитета. Поэтому и самым сильным оружием верующего является молитва.Она же и есть самое сильное оружие Христа. Слово стало новым архетипическим образом «Силы Тяги» с приходом Христа. Древние ещё о нём не знали, предпочитая доверять копыту. Но Слово было ещё далёким будущим для последователей Диониса, вооружённых мечами. Слово, как «сила тяги» Любви к Миру ещё не родилось. Существовала Сила Мысли в образе бога-быка и она делала любовь рабыней Силы и Мысли: она чаще служила, а поклонялись ей в образе венер, афродитусов, и аполлонов всех мастей. Да, реалии древних тоже были полны чудес, но Чуда Претворения Жертвы им было не дано. Они причащались богу окровавленной плотью. Это был обряд «телете».

7. Зеркальный ноль.

Вход- Погружение в Тёмный аид соотносился с пещерой и зимней копытной щелью орбиты. На начало её открытия и приурочивались Большие Элефсинские Мистерии, чтобы получить доступ к небесному Элизиуму. Но попадали в Элизиум через смерть в земной реальности , через аид. И зимняя копытная щель орбиты как раз-таки и открывалась в аид, что и было очень кстати. Для этого смертным и живым и надо было открыть врата аида, чтобы «помазаться» смертью в ритуале, ибо только усопшие могли попасть в Элизиум. Живьём в мир богов смертные тоже могли попасть, но их возносили туда сами боги. Кода-то так Зевс похитил понравившегося ему мальчика Ганимеда в образе орла, сделав его виночерпием на пиру богов. Уж что там стало с его плотью-это пока не обсуждается.

И души Героев, любимцев богов, возносили в Элизиум тоже сами боги и их посланцы, похищая их из дыма погребальных костров. Они пылали не для всех смертных. Посмертье ожидало человека в трёх вариантах: или аид, или Элизиум, или новое рождение. В каждом из них обитал «свой» бесплотный Дионис: Тень Диониса-Аид в аиде и Свет-Отражение Загрея в зеркале Геры и Блик- Загрей- «зайчик». С бликующим «зайчиком»-Загреем дело обстояло не совсем просто и о нём рассказ впереди. И только Дионис во плоти разгуливал среди смертных древних греков, но в отличие от них, смертных людей, он не имел в мире смертных Тени и Отражения в зеркале. Вот так. И он всё-же умудрился попасть в Олимпийский Круг, какими бы способами не пыталась Гера от него избавиться. Был ли он с головой быка , имел ли образ человеческого младенца, но он нашёл своё место среди Олимпийцев на нулевом месте №13. Так он не отбирал у Олимпийцев их «пайковое время» в «циферблате» на 12 персон, но всегда был среди них, умудряясь ещё и отражаться от своего же собственного Отраженияв зеркале, чтобы поразмяться бликующим «мальчиком-зайчиком» в Элизиуме(и не только). В смертном мире Дионис рос и мужал, старел, такой же могла быть и его Тень-Аид. Поэтому и Дионис, и Аид не имели строгого возрастного канона изображения, ибо они менялись. Теней вообще могло быть сколько угодно и каких угодно, но в Зимнее Солнцестояние Аид-Тень был «дяденькой», ибо зимнее солнце всегда стоит ниже над горизонтом, чем летом, поэтому зимой тень всегда длиннее,чем летом в одно и тоже время суток.

А вот Загрей-бесплотное Отражение никогда не менялся, оставаясь только Младенцем. Он никогда так и не вырос когда-то, да и зеркало Геры из маточного эпителия Семелы помнило только такого Загрея-младенца.Другой Светлой Памяти Загрея в Элизиуме просто не существовало. Он был в Элизиуме не только в качестве Света-своего «нутра», равного Зевсу в этой ипостаси. Загрей помимо Отражения мог быть ещё и Бликом: он «бликовал» от своего Отражения в зеркале ярким, как молния. И Бликующий Загрей мог быть не только «мальчиком-зайчиком», и именно он и «представлял» Диониса в Летнее Солнцестояние, отчего сияющий возмужавший Дионис-Блик и становился у Олимпийцев на место Гелиоса/Аполлона(летом солнце от земли дальше, чем зимой). Вот так, не нуждаясь в плоти, но в виде Загрейского Света-Блика Дионис, и появлялся «дяденькой» у 12-ти Олимпийцев,заменив собой бога Солнца-раз, и не задевая «нулевого»13-го места младенца Загрея в зеркале Геры в центре Элизиума,-два.

Когда-то Младенец Загрей менял личины, убегая от своих убийц, превращаясь в разных зверей и даже в самого Зевса, но Титаны всегда знали кто перед ними. Зеркало Геры всегда «узнавало» Загрея. Настоящий бык и в зеркале был быком, настоящий лев- львом, а Зевс-Зевсом. Но если бык, лев или дракон имели своим отражением Младенца Загрея, то это именно он и был. Зеркало запомнило настоящий, первородный образ Загрея, ибо этим зеркалом был слой «зеркального» эпителия из матки его родной матери Семелы. Эпителий женской матки -это «зеркало младенца», причём оно обладает Памятью. Этот слой всегда отражает только ребёнка,а не телёнка или поросёнка, и только родного ребёнка,а не чужого. И плацента ребёнка в матке не будет плацентой жеребёнка,и её нельзя взять «напрокат» у другой женщины. Матка всегда выращивает только свою плаценту, и свой эпителиальный слой. Это и говорило о наличии у матки-матрицы Памяти.

Только таким, человеческим ребёнком, родным и дорогим мальчиком Загреем он когда-то рос в матке смертной Семелы, таким был вырван из её погибающего в Огне тела. Это был Огонь Зевса, которым он её и погубил хитростью Геры. «Родное» материнское зеркало только таким и могло отразить младенца Загрея. Мать всегда узнает своего ребёнка, и зеркало всегда узнавало Загрея, хоть в быке, хоть в драконе. Коварство Геры было велико. Гера не только не своими руками расправилась с Загреем, натравив на него Титанов, но даже Память Семелы-родной матери Загрея она использовала для приманки и опознания Загрея. Любое дитя всегда с удовольствием смотрит в лицо своей матери, любит её объятия и просто её изображения, бежит на её зов. Загрей, конечно же, посмотрел в зеркало, подсунутое Герой, откуда на него смотрело его собственное Отражение. Они любовались друг на друга, ибо «эпителиальное» зеркало и сотворяло когда-то Загрея, как отражение самой Семелы. В эпителиальном зеркале Геры Загрей был всегда в качестве Отражения, но зеркало(матка Семелы) не знало уже рождённого младенца, поэтому Гера и подсунула зеркало, чтобы оно «запомнило» его последний облик, уже рождённого младенцем, а не только свёрнутым в шар плодом. И из зеркала, поэтому, Загрей мог «выкатиться» шаром в мир материи. Но Гере нужен был Младенец, ведь она должна будет «нарисовать» образцовую семью с Зевсом, где плод его любви -Младенец Загрей предстанет на «семейном божественном портрете» в качестве её сына, а не светящегося шарика. Гера «замажет» Семелу собою. Так что она это сделала не ради Семелы(её останков-зеркала), ибо родная мать всегда узнает своего ребёнка-зеркальное отражение матери и отца. Каждый ребёнок всегда похож на родителей. Но Загрей так никогда и не родился от Семелы, и всё же он был её Отражением. Матка Семелы была «домиком» Загрея с его «портретом» внутри, сквозь который просматривался и лик Семелы. Мы ведь узнаём в своих детях свои же черты. Зеркало узнавало черты Загрея в любом образе. Но Гере нужно было обелить супруга Зевса и укрепить их общий авторитет и статус, «подтянув» к себе Зевса памятью Загрея. А намазанные белилами убийцы Титаны подходили всё ближе к Загрею-младенцу.

Так он был опознан и пойман. Загрей был растерзан Титанами в образе быка, но в зеркале навечно остался человеческий образ Загрея-Младенца, ибо это было его самым первым и истинным Отражением в матке Семелы, что стала зеркалом Геры. Но Загрейская основная начинка была змеиной благодаря Зевсу в образе Золотого Змия, зачавшего Загрея с Семелой. Змея умеет менять кожу. Загрей умел менять личины. Запомнило зеркало и все остальные его отражения в разных образах и всегда узнавало Загрея. Мы тоже запоминаем все образы своих детей: в любом возрасте и одежде, в любое время года и с любым выражением на дорогом лице. Но самым трогательным и дорогим для каждого родителя образом остаётся самый первый-младенческий. Он не забывается, хотя могут забыться некоторые другие, но не детские.Их Память хранит особенно долго и бережно. Мы плохо помним аналогичные образы чужих детей, удерживая в памяти преимущественно своих. Своих мы всегда узнаем в любом наряде, и не спутаем ни с кем. Материнское зеркало Загрея в руках Геры было именно таким, это было зеркало Памяти Семелы. Загрей остался в эпителиальном зеркале Отражением-Памятью о себе самом. Эту Память о своём ребёнке это зеркало могло хранить вечно, в чьих бы руках оно ни находилось. Зеркало было у Геры. Так фотографию ребёнка может держать любая рука, но фото не изменит своего изображения. Но Загрей был убит в образе быка, поэтому в вазописи Элизиум может изображаться, где над головами небожителей красуется бычья голова.

Конечно же, лик Верховной богини Геры, как и лик мужа Громовержца Зевса-отца Загрея, это Зеркало Памяти запечатлило и отражало так же, как и всякое зеркало. Оттуда на Геру смотрело Отражение Младенца Загрея между ликами Зевса и её собственного. Лик смертной матери Семелы был скрыт в самой глубине зеркала за Отражением Загрея. Его младенческое Отражение то и дело заслоняли собой разные звериные морды, но все они были только его масками, оставшимися с ним в память о карнавале смерти с Титанами. Но Гера была довольна. Нужное «фото» там было.А сияющий Загрей просто отождествил себя с сияющим огненным Протосом-Фанесом, в чьё естество были «вшиты» звериные ипостаси. Гера всем и каждому из своего божественного окружения запросто могла указать на поразительное сходство Младенца с их общим предком «пра-пра-пра-…дедушкой» Фанесом-копытным, зверообразным и сияющим Создателем богов.

Другим языком, Гера создала в зеркале картинку-Памятку: виртуально-зазеркальную семью с Зевсом, в которой Загрей стал их общим ребёнком. Таким образом, Элизиум становился «правильным» исходным домом-маткой, что создавала и удерживала в себе Жизнь, а смысловое наполнение этой Жизни имело Образ Младенца Загрея. И этим Гера-супруга Зевса державно потеснила богиню Деметру, рождавшую Диониса для смертных раз за разом, чтобы Деметра не особо чувствовала себя хозяйкой в Элизиуме, хотя именно её матка носила и рождала бога Диониса. Деметре давали понять, что она, как и смертная Семела, стала матерью Диониса «по ошибке» Зевса, и не она,Деметра, была супругой Зевса, а Гера. На образцово-показательном семейном портрете в зеркале Геры Деметры не было, как не было видно и смертной Семелы. Деметра «старалась» для смертных, как и Семела когда-то.У смертных был свой мир, а у богов-свой. Только в Равноденствия он становился единым или общим.

Через многие века родившийся Бог не просто объединил в себе мир бессмертный с миром смертных, но построил новую мировую и вселенскую общность- Единую Церковь: «она не ограничивается никаким местом, ни временем, ни народом, но заключает в себе истинно верующих всех мест, времен и народов», (Катехизис). Церковь Христова является апостольской по своему назначению, происхождению и внутреннему устройству. Жизнь в сообществе Христа не делает различия между живыми и мёртвыми, ибо у Него живы все и всегда,где каждому воздаётся только по вере его. Но у древних греков не было Христа, у них был бог-бык Дионис. Была богиня Деметра и богиня Гера. И Гера была дальновидна весьма, подсовывая Титанам зеркало для поимки Загрея, утверждая своё владычество. Тем пришлось скрыть свою плоть под слоем белил, маскируясь под светозарный облик богов.Титаны не были светозарны,как боги. Боги сияли, а Титаны –нет. Им нужно было стать «своими», поэтому они выбелились гипсовой пылью (или белым мёдом-он блестел). Свет Загрея отражался от них и рассеивался, как от белого экрана, оставляя невидимым их настоящий облик убийц, ибо Младенец сиял, «помазанный» Светом Зевса поверх его плоти, когда пребывал в его бедре. Отсвечивая нанесённой белизной, Титаны надели образы светлых божественных созданий , чтобы Загрей-Младенец ничего не заподозрил заранее, а принял их за своё привычное окружение из богов-Олимпийцев и не позвал никого на помощь.

Гера же с самого начала знала для чего на самом деле ей нужен был запечатлённый образ младенца Загрея в своём зеркале: восстановить свой поруганный авторитет законной супруги Зевса и Верховной богини. Гера «задним числом» создала божественный образцово-показательный семейный портрет, стерев с него измену Зевса в мире плоти. В мире богов и смертных она воссоздала правильный и нерушимый Идеал семьи, где дети должны зачинаться в законном браке, а не приживаться на стороне, как это сделал Зевс, зачав бастарда Загрея со смертной Семелой. Примером для всех должна была быть Гера, поэтому она исправила во времени эту несправедливость. Гера-Кронида «пошурудила» во времени, перетасовав его как колоду карт, ибо оно там таким и было, застывшим, как масло, которое можно «перелепить» или нарезать пластами, и перекладывать по своему усмотрению. Ей всего-то надо было заменить картинку с нолём в её «собственном» зеркале, сотворить правильную картину видения и точку отсчёта жизни Загрея в мирах богов и людей. Ей это удалось, хотя все знали правду, но зато смертные вели счёт своего мира от пепла Загрея. Авторитет Геры снова стал непоколебим. Никто не возражал против её видения, каким должно быть в идеале Божественное Семейство: только боги! Вариант был ,конечно, абсолютно идеальным, но на самом деле всё было не так в обоих мирах, ибо и боги, и смертные приживали детей на стороне, да и средство получения «красивенького» результата Герой было сомнительным. Было понятно и то, что с Герой тягаться было опасно.

Её идеальный рекламный плакат в глубине зеркала с Божественным Семейством был обманом. Гера не рождала Загрея. Её зеркало демонстрировало всем, как должно было быть «правильно», ведь тогда ей бы не пришлось убивать Загрея, рождённого не ею, не сотворять зеркала из матки Семелы. Гера замазала подделанной картинкой в зеркале своё участие в убийстве Богомладенца Загрея-пасынка, считая его убийство меньшим злом, чем то, что мог принести растущий могучий Загрей обоим мирам. А он мог. Но не сделал этого, став Невинной Жертвой. Но не добровольно. Гера спланировала и организовала убийство, предварительно позаботившись о вынужденном «достойном» бессмертии Загрея, соорудив в мире богов «Уголок Светлой Памяти Загрея» из матки Семелы, из её Памяти. А благодаря Деметре за Загреем в Память Элизиума потянулись и его смертные потомки, чтобы тоже стать Светлой Вечной Памятью в Элизиуме. Но не Гера сделала доступным для людей посмертье в небесном Элизиуме. «Убить во благо будущего на тот момент невинного Загрея»,-так решила Гера, принеся Загрея в жертву. Христос тоже в мире смертных принёс в жертву себя, но добровольно.

Да, Элизиум-человеческое посмертье эллинов, никогда бы и не возник, останься жив Загрей. Но он был бы и не нужен, ибо не были бы сотворены и люди из пепла Загрея с примесью титанической копоти. Пепел Загрея послужил материалом для создания человека, и для смертных символизировал Невинную Жертву, что позволила людям стать равными с богами, жить после смерти в Вечности, в мире богов, поэтому Дионис-Загрей был величайшей Святыней для смертных последователей Диониса. А «семейное» зеркало Геры было центральной композицией посмертного Элизиума, как Образец Светлой Памяти. Но Свет Элизиума был Светом Загрея, вот его Лик там и сиял в своём собственном Свете. Говорить об отце Зевсе тут излишне, ибо Загрей-это маленький Зевс, и Отражение Загрея-это и отражение Зевса. Они были тождественны: отец Зевс и сын Загрей, абсолютно похожие и на Протоса-Фанеса. А «примазавшаяся» Гера просто была, но не сияла в зеркале. Она и не могла сиять Светом Зевса. Сиял Загрей своей Светлой Памятью, и в неё была «вшита» Память Семелы. Гера не была зеркалом для Элизиума: оно было «сделано из Семелы», из её Памяти, но не из Памяти Геры. Но оно принадлежало Гере, как Владычице.Она там просто ею и была. И поэтому неправда-ложь жила в Элизиуме наравне с истиной. Зерно было в плевелах. И ещё не пришёл тот, кто очистил бы зерно истины от плевел лжи.

В любом зеркале отражаться может что угодно и кто угодно. Там может отражаться и пространство в его перспективе, которого там в действительности не существует. И вот это всё было ликом Загрея не только в зеркале богини Геры, но и в каждом зеркале в мире смертных. Поэтому в каждом храме и висело зеркало, как «мини-храм» Диониса. Отражение –Загрей мог быть всем и каждым, он мог быть ВСЕМ в своём зазеркалье, но бесплотном и безвременном зазеркалье. В нём было ВСЁ, но это ВСЁ не имело плоти- материи. Матка-Элизиум с застывшим Временем Вечной Светлой Памяти была мечтой смертных, где они продолжат Жизнь после Смерти. Они стремились попасть в живую Вечность, в свой вечный нерушимый дом, где сиял отражённый Младенец Загрей. Для посвящённых эта радость ожидания мига встречи с ним в Элизиуме после смерти плоти была подобна той, когда по прошествии многих лет человек возвращается в свой отчий дом, где в рамочке на самом видном месте висит собственная детская фотография. Только этот отчий дом эллинов был когда-то выстроен родителями на ненадёжном фундаменте, но пока он всё же ещё держался, подпираемый каждый год. Рождение Диониса Деметрой год из года и было этой самой подпоркой Элизиуму эллинов.

Христос же сотворил всё сразу и навечно на фундаменте Вечной Истины, Он не рождается ежегодно, как это делал Дионис, для «вливания» свидетельств о себе. Для этого существует Вера в Него, в Христа.Этого уже достаточно, а для всех желающих всегда открыта дорога дальнейшего подвижничества. Зеркало Геры -Память Семелы в зеркальном эпителии её матки было «распечатывющей зеркальной матрицей».Она хранила Отражение Загрея, она воспроизводила -«строила» Загрея-зеркальную копию матери в её сыне. Всевозможные оттиски, печати с ликами, маски из металлов и глины были очень популярны у греков именно в силу господства зеркального Дионисизма. Маску было сделать всегда очень просто: лицо надо было погрузить в некую нетекучую «зеркальную» среду, оставив в ней свой оттиск-маску: глина, воск, гипс,-они были подобиями неосязаемого, зеркального «не –вещества» -Света Памяти зеркала Геры. И это божественное зеркало, и пластчные материалы в мире смертных были способны сохранять образ. Пластично-лепкое масло, жир,глина или воск,или гипс имели,поэтому, зеркальное свойство- свойство Памяти! И субстанция Света Загрея, разлитая в Элизиуме, таким образом, характеризовалась ,как сияющая в Свете ментальная, неосязаемая, но подвижная-живая , зеркальная невещественная Светлая Память. Алхимики всех мастей и поклонники герметических знаний именно поэтому и экспериментировали беспрестанно с пеплом и со ртутью, как с земными аналогами божественной сути зеркального светозарного Загрея, что мог творить чудеса трансформации-превращения одного в другое.

В аиде же жила изнанка- обратная сторона Светлой Памяти : тёмная, как копоть,невещественная , поглощающая, неподвижная, нематериальная, но тоже зеркальная -Тень Памяти или чёрный прах/пепел и копоть. Боги-Олимпийцы заключали Свет в себе, сияли снаружи, а вот Загрей им попросту стал, и всё погрузилось в его Свет. И замкнуть в себе Свет он уже не мог, ему было нечем это сделать, ибо он стал бесплотным. И этот Свет по имени Загрей «прилип» уже к Отражению Загрея, что загодя уже успела «оформить» Гера, подсунув зеркало Титанам, чтобы те отразили в нём Загрея.Свет Загрея наполнил Элизиум, а в нём сияло Отражение Диониса-Загрея. Так Загрей оказался сам погружён в свой же собственный Свет Памяти вместе с Памятью матери Семелы-земли.

И вот это и стало лейтмотивом орфико-пифагорейских погребальных золотых пластинок с надписями типа: «Радуйся, ты, козлёнок, упал в молоко». Свет Элизиума, как среды обитания, орфико-пифагорейцы сравнивали с молоком, ибо ведь каждый младенец начинает свою жизнь с материнского молока. Освобождённая душа была таким Младенцем. А вот жертвовали Элизиуму не молоко, а сало и свиной жир-тоже белые, но он умел держать форму. И надпись на пластинке называла эту душу «козлёнком» более по причине отсыла к трансформе Загрея, когда он стал спасаться от Титанов, меняя личины. Первой такой личиной был образ отца Зевса в эгиде из шкуры чёрного козла или даже самого козла чёрной масти. Но в сравнении с Зевсом-«чёрным козлом» , Загрей был «козлёнком». Покинувшая тело душа оказывалась таким же козлёнком, убегающим от Титанов-сил Природы, что стремились заполучить эту душу себе по праву наследования, ведь человек имел в себе копоть Титанов помимо пепла Загрея. И «упасть в молоко» мог только тот козлёнок,что сам был бел и светел,как молоко, чтобы безопасно слиться с ним. Чёрный козлёнок в молоке не мог укрыться и был всегда виден, и был раздираем стихийными силами:это значило попадание тёмной души в аид. Светлое не принимало в себя тьму тени,-это было правило Света и Элизиума. Но белым козлёнком душа могла стать только после избавления от титанической копоти. И светлая, просвещённая Светом Загрея душа, пила из памятного источника Мнемозины, как только попадала в загробье. Из него пили все души, которые будучи ещё в телах смертных, прошли Элевсинские Мистерии и не осквернились. Такие души уже при жизни очищались от копоти, оставляя в себе только нетленное наследие Загрея, и они попадали в Элизиум. Те души, что пили из источника забвения, оставались в аиде, где в его недрах -Тартаре были заточены Титаны, ставшие чёрнотой бездны Памяти в царстве Аида.Но прошедшие Мистерии души, испившие воду забвения, отправлялись в Колесо Неизбежности. Из источника забвения пили и непосвящённые в Элевсинские Мистерии, но они были пленникам аида, становясь тенями. И этой черноте бездны противопоставлялась молочная белизна высот Элизиума, ибо на белом фоне видно всякое пятно и нечистота. В Элизиуме не было и следа копоти Титанов, поэтому его чистоту символизировало молоко, а его лепкий и пластичный Свет Памяти- свиное сало и жир, белый мрамор или алебастр, или белый гипс. Свет был прозрачной бесцветной субстанцией и говорить о том, что луч Света чем-то может быть испачкан, было бессмысленно. Чистота и безупречность Элизиума ассоциировалась с молочной белизной. Но и Свет, и молоко были субстанцией Жизни. Освобождённая из плоти душа, подготовившаяся к пути в Элизиум ещё в смертном мире, вступала там в новую Жизнь после смерти: «убегающий от Титанов козлёнок-душа падал в молоко». Душа вступала в Свет, разлитый вокруг неё, окунаясь в сияние Загрея.

А зеркало Геры с хранимым Отражением Загрея могло отразить от (из) себя ещё и светящегося «автономного мальчика-зайчика» -бликующего Загрея. В таком сияющем виде Блика он сновал по Элизиуму, заливаясь звонким детским смехом. И этот же смех памятно звенел в Вечном Огне на алтаре в храме вечной девственной богини Гестии/Весты в мире смертных. Пребывание зеркального сияющего бесплотного Отражения Загрея в зеркале Геры, пребывание несуществующего плотью младенца в женской матке, как отражения в эпителиальном слое (ранее это обговаривалось), пребывание Огненной формы Богомладенца в храме-матке девственной богини Весты/Гестии и во чреве Деметры, в Телестерионе, говорит о тождественности богинь Геры, Деметры и Гестии. С оговоркой сюда же можно поставить и Персефону, и Дионис-комма к каждой из них смог «пристыковаться». Только Гера была его нерождавшей «примазавшейся матерью», которая хотела бы и могла бы его родить в мире богов. Гестия/Веста была той, что могла потенциально, но не хотела никогда родить, предпочитая девство, став хранительницей Вечного Огня –Вечной Памяти о Младенце Загрее в мире смертных. Деметра была той, что исправно рождала его каждый год вместо Персефоны. Персефона-дева, как жена Аида, хотела,но не могла, передавая полномочия матери Деметре. Ещё одна девственная богиня Афина-«броневая дева» исключила всякую возможность хотеть и родить. Венера держалась подальше от всякой семейной суеты, предпочитая нежиться в кружевной морской пене, да и сын-конкурент Дионис ей был никчему. Геката от силы брала на себя роль повитухи, Артемида/Диана же была всегда только надёжным другом в женском обличье, с кем весело было гонять ланей и оленей по лесам и долам, но которая держалась подальше от попоек Диониса, даже не помышляя о соитии. И всё же Дионис сумел «пристыковаться» и к ней.

Говоря об Элизиуме, как об отчем доме или матке, откуда начинается Жизнь, что хранит Светлую Память и обладает зеркальным свойством, следует добавить, что, по сути, Гера обратно «закатила/закатала» Загрея в ту «матку», откуда и появилось ВСЁ! А Отражение Загрея стало младенческой репликой — Отражением Светозарного Огненного Фанеса-Протоса, заключённого когда-то в Космическом Яйце. Сияющий Фанес расколол когда-то Космическое Яйцо и выскочил наружу, став здесь ВСЕМ, сотворив этот мир и богов. Но Лучезарный Фанес «вызрел» в своём Космическом Яйце, и явился юным Протосом-Творцом, способным творить, и у него было тело. Загрей же был Младенцем, он не творил, он был разрушителем в силу своего младенчества, а потом потерял тело, став Отражением. Поэтому Гера не боялась того, что Отражение Загрея выскочит из своего «Зеркального Яйца», подобно Фанесу, даже Бликом-«мальчиком-зайчиком» или «дяденькой» Дионисом-Гелиосом/Аполлоном. Бесплотное не угрожало олимпийцам, но только плоть, почему всякий раз и изгонялся растущий плотью Дионис, становившийся из-за этого Плутосом.

Загрей мог выскочить-отразиться подобно солнечному зайчику. Но кому от этого был вред в Элизиуме? Так-то оно, так, но Отражение Загрея этой своей способностью пользовалось, и был от этого и вред, и была своя польза. Загрей-Отражение «оживлял» своим ликом зеркало Геры, это делало его одушевлённым, но оно же было его ловушкой. Но иногда из неё удавалось выскочить Бликом «дяденьки» Диониса. Это было возможным в Летнее Солнцестояние. Загрей, как истинный ноль, находящийся в центре окружности,- есть зеркало всякой точки, лежащей на этой окружности. Все спицы колеса сходятся в центре, который является общим для всех. По сути одна точка воспроизводит себя во всех направлениях, тянет за собой след-радиус (спицу). Начало и конец всякого радиуса (спицы)-это всегда две точки, и они- близнецы. Каждая из них есть зеркало для своей пары. И каждая точка радиуса- это просто продолжение точки в центре круга. Вот таким свойством обладал Дионис, ибо эти зеркальные свойства имел Загрей-Первый Дионис. Ещё будучи младенцем, он лихо становился Зевсом (превращался в него), драконом, львом, быком, спасаясь от Титанов, демонстрируя свой зеркальный талант трансформы. Зеркальный Загрей, а затем и Дионис запросто становились отражением –копией любого бога-Олимпийца. Дионис охотно пользовался этим своим зеркальным свойством ,дуря богов. Смертных Дионис дурил так же. Место №13 было местом Загрея и это было место Всевладыки, ибо ноль- Начало всему и всех. Останься Загрей во плоти жив на «нулевом» месте, то он –растущая комма- заполнил бы собою весь Олимпийский Круг, поглотив всех Олимпийцев. От плоти коммы-Загрея избавились, и новая такая же, рождённая Деметрой, комма во плоти-Плутос, была не нужна. Очередной рождаемый каждый год Дионис в образе Младенца Загрея всегда становился Плутосом в мире Олимпийцев и всегда от него избавлялись, отправляя смертным на радость.

А Плутос (он же Дионис), конечно же, не мог не устроить Олимпийцам «плутню-пакость» перед тем,как съехать от них. Для этого он и пускал в ход свои зеркальные чары.В Олимпийском «собрании» начинала твориться всякая «чертовщина». И не сразу боги понимали, что их дурит 13-ый «опальный» бог, но всё же выпроваживали Диониса, предварительно намаявшись при поимке. Уже избавившись от Диониса, ликвидировав трещину в своём Олимпийском Круге-яйце, боги начинали вспоминать проделки Диониса и потешаться друг над другом. Им было что вспомнить. Дело в том, что зеркальный Дионис, занимая чьё-то божественное место, по сути, становился этим богом, становясь его отражением. Дионис становился тем богом, чьё место занимал, и выступал от его лица. Боги, пока там был этот плут, не могли знать наверняка, с кем ведут беседу, и в результате возникали совершенно курьёзные ситуации. Назначающий встречу богине Венере воинственный Марс, как выяснялось, нежно лобзал совсем даже не богиню, а «прикинувшегося» Диониса. Быстроногий «нянь» Гермес, бегая на посылках, с удивлением понимал, что его никто и никуда, и ни зачем не посылал, а бегал он на потеху Дионису. Поскандалившие боги и богини «через время» осознавали, что они в глаза не видели друг друга и дуются совершенно напрасно. Дионис мог стать копией любого: бога или богини. Таково же и зеркальное свойство ноля. Математики и сегодня неоднозначно высказываются об этих качествах ноля. Древние не сомневались в этом вопросе. Но и после выдворения Плутоса (Диониса, наращивавшего смертную плоть) боги особо не расслаблялись. Зеркало Геры с его зазеркальным обитателем было опасным свидетелем их божественных шалостей. Загрей-Отражение преспокойно наблюдал за всеми, совершенно не опасаясь своего обнаружения: он был всего лишь Отражением любого и каждого, кто смотрел в зеркало.

Отражение не имеет плоти-материи и не занимает места. Такой вариант присутствия 13-го бога устроил Геру, и она не возражала против него в таком виде. А под угрозой полного уничтожения зеркала Гера умело заставляла Загрея показывать всё, что когда-то происходило всюду и везде. Память Загрея не подводила, а супруг Зевс был любвеобилен. У каждого из богов всегда было, что скрывать от Зевса и Геры. Зеркало Геры с зазеркальным Загреем было полезной для неё штукой не только в качестве вечного божественного источника Света для Элизиума. Зеркало делало Геру всезнающей и всеведающей, подобно Зевсу, которому было ведомо всё. Ментальный Свет Загрея в Элизиуме- зеркальной матке- был Светом Мысли самого Зевса и его перуна. Зеркало Геры (ноль/пустота) хранило много секретов благодаря пойманному туда Отражению Загрея. Поэтому в любых храмах любых богов Диониса могли чтить, просто повесив зеркало, ну и для антуража могли поставить рядом вино или блюдо с виноградом. Иногда достаточно было просто обвить зеркало плющом. Он когда-то укрывал младенца Диониса -Загрея от взоров Геры. Зеркало стало убежищем-приютом Загрея. И оно стало ловушкой для Диониса- Загрея, и поэтому Дионис и стал богом ловушек. Дионис , как и Загрей умел менять личины.

Поэтому Дионис многолик. И это сделало его учредителем мистерий с масками и переодеванием. Его считают основателем театрального действа. И поэтому театральные атрибуты: маска и мантия были символом Диониса, символом его и бесплотного присутствия, и присутствия в каком угодно качестве. Маски и вешали в любом из храмов любого другого бога на столб или колонну, или в любом понравившемся месте в доме или саду, обозначая этим присутствие невидимого Диониса. И если одеяние, театральная маска или зеркало оказывались в каком-либо храме, то Дионис мог выступать от лица бога-хозяина храма, как бы замещая его. Эта особенность Диониса делает его Трикстером- Шутником, и поэтому Дионис- это архетип Шута- нулевой Аркан в колоде карт Таро. Можно сказать, что Дионис был разноликим «оборотнем». Его изображали и обнажённым с эрегированным фаллосом, и как гермафродита, и наряженного в женские одежды. А «сумасшедший» художник Фридрих Шрёдер Зонненштерн вообще сумел увидеть и передать в своём творчестве потаённую суть «бычьего змеефаллоса» младенца Диониса-Загрея, который всегда изображался в древности только под покровом.

8. Завет Диониса.

Умаляясь после осеннего Равноденствия, Дионис претерпевал трансформу, превращаясь в старика. Затем он проваливался в аид и был там всё время , пока была открыта зимняя копытная трещина в орбите. В Зимнее Солнцестояние Дионис был Теннью-Аидом.Затем Персефона, уже самостоятельно спускающаяся к Аиду, зимовала с ним в Царстве Смерти, а потом традиционно съедала зерно граната и затем встречалась с матерью Деметрой. Далее следовала трансформация богинь,и уже мать Деметра рождала под закрытие орбитальной зимней щели Диониса. Все выходили дружно к богам. Затем Младенец там рос, но неизменно выдворялся,ставши Плутосом (растущим плотью) в смертный мир после весеннего Равноденствия. Присутствие Диониса (Плутоса-прибавки плоти) сулило природе рост и развитие к лету. Весной природа пробуждалась подобно тому, как в юноше пробуждаются мужские гормоны. В это время Дионис был подростком. Начинала открываться летняя орбитальна щель, снова превращая орбиту в копыто, и Дионис достигал своего пика- яростного расцвета своих производительных сил. И во время Летнего Солнцестояния Дионис занимал трон Гелиоса/Аполлона, оттесняя его собою. В это время Солнце находится дальше всего от земли, и его свет замещался яростным жаром страсти Диониса. Гормоны на краткое время могут согреть организм, но они не могут заменить собою солнечный свет и тепло. Дионис, поэтому, и освобождал потом пьедестал Гелиосу/Аполлону, но всё же царствовал вместо него в Летнее Солнцестояние, становясь сияющим Гелиосом/Аполлоном.

И это был его шанс появиться среди Олимпийцев, но не плотью, ибо плоть была под запретом у Олимпийцев. В этом ему помогал его Блик-зеркальный Загрей и освободившееся место Гелиоса/Аполлона среди Олимпийцев. Дионис им становился по свойству своего зеркального естества. Разницы между ним и Гелиосом/Аполлоном уже не было в мире богов никакой. Но Дионис/Загрей-затейник там являл себя и в человекообразном виде, и в образе ярого сияющего Быка, ибо Дионис был «быколиким и быколобым». И бог Гелиос/Аполлон становился рогатым, как и его сестра-близнец-богиня Луны Артемида/Диана. Но именно отсутствие рогов и было отличием солнечного бога. Смешивать свой образ с образом рогатого бога он не хотел, как не хотел умалять и своё бессмертие против смертного Диониса, пусть даже в ипостаси Блика Загрея, что сотворял Отражение –Загрей в своём зеркале. Блик Загрей не был Отражением, но Отображением-Бликом, что мог покинуть зеркало. Оставаясь младенцем Загреем в зеркале, Загрей умело «сотворял» бликующего дядю Диониса (по сути себя самого же) из своего же Света в Элизиуме. Таким божественно сияющим Дионис всегда находился в Элизиуме во время Летнего Солнцестояния: без плоти, но в образе бога Солнца! Противостояние богов Диониса и Гелиоса/Аполлона было очевидно всем.

В мире смертных Дионису стать быком на глазах свиты труда не составляло, как и Загрею в Элизиуме. И именно его копыто ловило улетающую от Солнца землю в пасть Космоса в Летнее Солнцестояние пока Дионис в это время «заслонял» собою Гелиоса/Аполлона. Его копыто ловило Землю и в Зимнее Солнцестояние ,когда она стремительно падала на Солнце. Но тут уже Тень-Аид/Дионис вставал между солнцем и падающей Землёй, заслоняя её своей тенью зимой от «солнечной близости». Он ловил её и водворял снова на свою орбиту. А солнечный Гелиос/Аполлон всё же находил способ отыграться за «свои» дионисийские бычьи рога: он возвращался и убивал «быколобого и быколикого доброго быка» Диониса. Когда солнечный Гелиос/Аполлон возвращался на своё божественное место, то каждый раз выгонял сияющего быка-Загрея-бликующее Отображение Диониса со своего места,убивая этого быка после каждого Летнего Солнцестояния. Ведь бык-Загрей искажал прекрасный облик солнечного бога своей бычьей мордой. Аполлону –эталону красоты не нравилась такая вольная интерпретация его образа , когда его, красавца и неподражаемого музыканта-кифариста, заменяли быком. Такая трансформа символизировала превосходство грубых сил Диониса(Загрея) над силами прекрасно сложенного юноши-куроса Гелиоса/Аполлона-эталона красоты для смертных. И Дионис вдруг становился этим куросом-красавцем вместо Гелиоса/Аполлона , да ещё и венчал его прекрасную голову бычьими рогами! Его бычья сила и напор вынуждали бога Солнца уступить свой трон. Аполлон требовал сатисфакции, и он её получал.

Но в бессмертии Элизиума убийство быка Загрея означало, что Загрей-Блик/«солнечный зайчик » исчезал-умирал в образе быка и снова становился младенцем-Отражением в зеркале Геры (матке Семелы /Элизиуме), а Дионис во плоти смертного мира начинал стареть . Ритуал заклания быка-Тавроктония-был небольшой местью Гелиоса /Аполлона и способом освободить для себя место.Это же действо воспроизводили в своём смертном мире и люди, как отражение происходящих в Элизиуме событий. Так Дионис откупался от Гелиоса/Аполлона, позволяя заклать себя в бычьем образе, как некий «комплимент» обиженному богу Солнца, оттеснённого Дионисом в Летнее Солнцестояние. Акт убийства быка-Тавроктония означал поворотный момент, когда солнце после Летнего Солнцестояния поворачивало на зиму, когда сила Диониса постепенно начинала убывать, а вот бог Солнца Гелиос/Аполлон опять вставал на своё законное место. Смертные приносили в жертву реального быка в своём смертном мире в знак солидарности с Элизиумом в это время, и как извинительную жертву перед богом Солнца, что поклонялись не ему, а Дионису в его образе.

Тавроктония- заклание быка ассоциируется с митраизмом, но культовые «ноги» растут из дионисизма. «Митра» трактуется,как «связь, дружба, договор, согласие, справедливость» в тесной сцепке с солнечным светом. Но самое точное значение слова «митраизм»-это «искупление/ умилостивление». Митраизм/Митра –MITHRAE-это «мизерере»-сострадание, помилование. Но изначально это было именно умилостивление многими дарами. Латинское слово «miserere» означает сжалиться/ умилосердиться. Именно такая договорная «мстительно-партнёрская дружба», как связь и справедливая договорённость, и были у солнечного бога Гелиоса/Аполлона с богом Дионисом, когда один уступал место другому, а второй компенсировал временную потерю влияния бога своей потерей-кровью. Бык Дионис жертвовал себя богу Солнца. По сути это снова Дионис-Загрей в плотском образе быка. Дионис становился на место Гелиоса/Аполлона, но не плотью, ибо плоть Диониса принадлежала смертному миру. Для этого он использовал своё Отражение-Загрея, бесплотного, что мог «залить» своим светом-Бликом «форму» потеснённого Гелиоса/Аполлона, ведь одно место в божественном «циферблате» на 12 персон становилось свободно в Летнее Солнцестояние, но все знали, что прекрасный красавец –это не бог Солнца, а «добрый бык» Дионис.

Вот так Дионис заслонял собою Солнце в открытой копытной щели орбиты Земли в Летнее Солнцестояние в качестве сияющего Блика-Отображения Загрея. Когда-то Загрей был убит Титанами в образе быка, т.е.смерть Загрея-исчезновение наступала только в том случае, если он становился быком. Дионис «быковал», тесня бога Солнца, а Загрей снова «умирал» быком, ведь его можно было «пристукнуть» только в этом бычьем образе. Только это заставляло его исчезнуть с места Гелиоса/Аполлона: загнать светозарного Загрея в зеркало, как в стойло,т.е. «убить» его Блик. Убить бесплотного бессмертного зеркального Загрея было нельзя, но заставить его исчезнуть, как исчезает солнечный зайчик, было можно, но не «зайчиком», а только быком. Жертвоприношение быка -Тавроктония(Таврохтония) символизировало этот момент реванша-победы Гелиоса/Аполлона над Дионисом. На «Рельефе Митры»( 2-я половина II века, Италия) именно этот акт и показан. Кровь быка пьют собака и змея. Иногда рядом изображали льва. Бычьи тестикулы атакованы скорпионом. Эти животные символизируют месяцы: собака-июль (каникулы-«собачье время» жары)-август; змея-август/сентябрь; скорпион-это уже время ноябрьской осени. Это знаки зодиака или ход времени, когда Дионис слабеет и стареет, теряя силы, становясь стариком в мире смертных. Дряхлый старик Дионис уже терял свою потенцию-способность к оплодотворению, поэтому скорпион символизирует кастрацию временем.

Дионис начинал угасать после Зимнего Солнцестояния, но не сразу, а постепенно, как и выходит кровь из живого тела. Митраизм был римским культом, но имеет прямое отношение к греческому Дионисизму, воплощая идею справедливого договорного воздаяния. Быка сжигали, и пепел его был священным, его использовали в ритуалах и мистериях. Осеннее равноденствие говорило об угасании производительных сил природы и Дионис становился неплодным старцем. Итак, Дионис- юноша ещё не проявлял себя, как мужчина, поэтому его обязанности Сеятеля выполнял дублёр Триптолемм. Дионис- старец не проявлял себя уже Сеятелем, поэтому его снова подменял Триптолемм. И это значило, что в моменты истинных Равноденствий, в момент кульминации, когда сомкнувшееся орбитальное копыто, и вся природа балансировали в этой точке, испытывая колоссальное напряжение сил, Дионис на краткое время проявлял себя как гермафродитная сущность. До весеннего Равноденствия в его мужском теле ещё не было полноценной мужской силы, а после осеннего Равноденствия его мужская сила уже начинала убывать. Но отсутствие мужской силы характеризует женщину. Поэтому в моменты Равноденствий Дионис не проявлял свои мужские качества.До весеннего Равноденствия Дионис был сначала опекаемым младенцем верхом на Огненном Звере. Весной, позже, женоподобный мальчик Дионис становился сначала гомосексуальным партнёром старшего друга — мужественного Гефеста/Вулкана до Летнего Солнцестояния. Затем они менялись ролями, и «в позу» вставал Гефест/Вулкан. После осеннего Равноденствия Дионис снова был «патронируемым» стареющим партнёром бога-кузнеца.

Точка Равноденствия была кульминацией в борьбе между тьмой и светом; между зимой и летом; между мужским началом и женским. В этой точке силы оказывались равны на какое-то время и Дионис отображал собой это равенство. Поэтому у него был и гермафродитный образ среди прочих не только в силу его зеркальности коммы, копирующей каждого бога и богиню, с которым «состыковывался Дионис. Трещина-щель в орбите была всегда одна, но появлялась дважды по аналогии со щелью-коммой между интервалами в музыкальной октаве (Л. Студеникина «Почему не прав Пифагор»). Она то разгоняла Землю, то тормозила, что отражалось на природных процессах. Чтобы могла появиться летняя щель в орбите, зимняя щель должна была захлопнуться и наоборот, т.е в одном месте она исчезала, чтобы появиться в другом, как это происходит и в семиступенном звуковом музыкальном круге. Она была одна и та же в размерах, но проявляла себя по- разному. Рождённый у Олимпийцев Дионис каждый год умирает и рождается вновь, цикл за циклом вместе с земной Природой смертного мира. Таким образом, Дионис и становится дважды рождённым: (раз-от Семелы недоноском, два-из бедра Зевса). Его воссоздание юношей из сердца первого растерзанного Диониса-Загрея рождением не считают, и дальнейшая его судьба будет освещена. Все последующие рождения от Деметры с участием Аида и Персефоны уже были поставлены на поток, проходили по единому сценарию, многократно воспроизводя алгоритм этого действа.

Такова была природа вещей в мире смертных и богов для всех посвящённых и для орфико- пифагорейцев в этом же числе. Они прозревали приход в смертный мир Настоящего Нового Бога, похожего на младенца «Загрея» в будущем, но не очередной его копии от матери-богини. И их физическое пребывание в земных реалиях вынуждено было мириться с существующим на тот момент культом Диониса, ибо другого «земного» Бога ещё надо было ждать миру. Пифагорейцы понимали, что исторические сроки были несопоставимы с годами их человеческой жизни, а существовавший на тот момент Дионисийский культ требовал «доработки и очистки». Культ был обречён, но камни из этого фундамента были годны для нового строительства. Пифагор, ещё только прозревающий появление Звезды Рождества, как и его последователи, довольствовались пока серебряной Звездой с именем Афины/Гигиеи-символом сердца Загрея, исполненного Золотого Сечения. Пифагор пообещал ученикам вернуться в смертный мир, чтобы увидеть результат пророчеств о Деве и Младенце. Для этого ему предстояло покинуть Элизиум- Поля Блаженных и снова «запрыгнуть» в Дионисийское Колесо Неизбежности, с его рождениями и смертями. Когда-то добавка коммы-отрезка к Олимпийскому Кругу Чистых Квинт отобразилась вшиванием недоношенного Диониса-Загрея (комма) в бедро Зевса. Но комма (отрезок) Загрей прежде, чем был вшит в Зевсово бедро, был вырван из тела смертной Семелы.

Семела- Земля олицетворяет собой смертный физический материальный мир, и в этом мире комма –Загрей оставил после себя щель(полость) -вырванную комму/отрезок или зияющую пустотой-провалом Память. Это был его отпечаток-след в смертном мире Семелы (Земли), это был провал — «могила» Загрея, его ловушка- след от вырванной матки Семелы в таком же «провале»-следе от тела самой Семелы. Отрезок-приращение (комму +) получил Зевс в горнем мире в виде вшитого Загрея , а щель (комму ̶ ) получила материя смертного мира в виде пустоты-памятного отпечатка Загрея в составе ещё бОльшего отпечатка от самой Семелы. И эта сдвоенная пустота Памяти в мире материи до поры, до времени была незанятой «вакансией».

До тех пор, пока Зевс, в своём Олимпийском Круге, удерживал в своём бедре Загрея, комма-Загрей был спрятан, и как-то худо-бедно Олимпийские боги ещё держались. Аналогично они держались, когда Диониса в виде Тени, удерживал в себе Аид. Зевс и Аид были тождественными богами и оба «прятали» Диониса в своём естестве. И в таком «вшитом» и спрятанном виде Дионис не был опасен для Олимпийцев. Комма- младенец Дионис-Загрей, погруженный в бедро-плоть Зевса, обладал ещё маленькой коммой- плотью и Зевс мог его прятать в себе. В естество Аида прятался уже взрослый комма-Дионис в виде Тени, но Аид не имел плоти и бесплотный же комма-Дионис-Тень просто замещал собой бесплотного же Аида. Но в союзе с Зевсом комма-Дионис был угрозой Олимпийцам, ибо это был бы бесконечный рост и воспроизводство во плоти! В союзе с Аидом угрозы роста не было, но это было бесконечное небытие. Нужен был предел бесконечному росту, и нужен был предел небытию во прахе. Растущая вечная «Зои» Диониса была опасна, как и вечное её уничтожение. Нельзя было всё время двигаться по нарастающей и нельзя было допустить вечного падения. Смысла не было в обоих вариантах. Нужна была золотая середина. Проблему смертного мира решило Колесо Жизни, а значит, Дионис должен был постоянно рождаться и постоянно умирать, чередуя одно с другим. Деметра, Персефона и невидимый Аид-Тень Диониса ( его слепок ) и вращали это Колесо. Ещё проще: Деметра, Персефона и Дионис /Аид.

«Апулийская вазопись, Аид и Персефона, 4 век до н.э.»,-так подписана эта находка.

Кстати, на вазе прорисован образ Телестериона, и на фронтоне храма прорисован шар с видимой его сердцевиной- внутренним шариком поменьше. И это есть символ Памяти-чернеющей пустоты, следа Семелы и Загрея (см. выше). Память была достоянием Аида, ибо всё становилось Памятью и погружалось в аид. И эта же символика воспроизводит орбраз зачатого Диониса-Бримона, и это же есть и образ Огненного Шара Нуса/Пемандра, что и был кульминацией эпоптеи в Телестерионе, когда становился видимым и аид, и Элизиум. Иногда на аналогичных росписях показан лик младенца Загрея на фронтоне храма -небесного Элизиума. Пемандр-Огненный Шар проявлял аид, как тень на свету, ибо выезжающий на колеснице из тьмы Тень-Аид не делал видимым свои владения. За ним зияла пропасть непроглядной мглы, и только когда появлялся Огненный Шар- образ зачатого Бримона в матке(Телестерионе) Бромии,-вот только тогда все обретали способность увидеть тёмное Царство аида и светоносный Элизиум. Огненный Шар-Нус/Пемандр освЕщал и освЯщал собою Телестерион (матку/чрево земли смертного мира)-земной Элизиум, а сияющее Светом Загрея зеркало освЕщало и освЯщало небесный Элизиум-матку Семелы(дом бессметных душ).Явленный во время зачатия в Телестерионе «бог в шаровидном огне» был ипостасью «нулевого и центрового» Диониса. В Элизиуме, погружённом в ментальный Свет Загрея, это место занимало зеркало Геры с Отражением Загрея,Светочем Элизиума. Телестерион в Мистерии становился зеркалом-фракталом Полей Блаженных в Элизиуме. Это был зеркальный коридор между двумя Элизиумами: небесным и в Телестерионе. Такая встреча «двух цивилизаций» очень похожа для присутствующего в Телестерионе на проявление «синдрома Алисы в Стране Чудес», только никакого расстройства психики не было, но эффект эпоптеи «бога в шаровидном огне».

Когда Зевс «родил» Загрея и оставил его в Круге Олимпийских богов, то этот Круг «вспучился». Олимпийский Круг уже начинал трещать по швам из-за появившейся растущей плоти коммы- Загрея, поэтому Гера устранила этот «довесок» к богам-Квинтам. Когда Зевс ещё только вшил в себя дополнительный отрезок- комму из мира смертных, то стал не совсем в мужском статусе бог, и не совсем бессмертный, ибо он заключил в себя смертную часть. Для богини Геры этот факт неидеальности Верховного означал понижение и осмеяние статуса обоих. Вшитый Загрей стал частью Зевса, мужа Геры, и ему, незаконному Загрею, произведённому от смертной, полагались божественные почести Зевса, что должна была выказывать Гера. Это наносило удар по Гере- богине, ибо зачатый Зевсом от смертной женщины Дионис-Загрей становился по значимости выше бессмертной богини. Уже одно это грозило крахом системы. Рождение, рост и мужание Загрея означало рост коммы, превышение Зевсова могущества Загреем, и замену Зевсова мироустройства на совершенно иной порядок вещей. Смертное проникало в бессмертье богов, и Гера переиграла обоих. Она устранила комму -Загрея, обособив, сомкнув мир богов снова в круг по аналогии с музыкальным Кругом Чистых Квинт,где один из них –12-я квинта-Гефест(Вулкан) был некрасивым и неблагозвучным против 11-ти гармоничных божественных Квинт. И всё же ему суждено было появиться: 13-ому богу-«комме», ибо все космическое мироустройство стало неидеальным из-за трещины при рождении Протоса -Фанеса- Отца Богов и всякой формы. Трещина Фанеса проецируется на всё сущее материальное- физическое и нефизическое.

Идеальный круг богов тоже раскололся, подобно яйцу, из которого и выскочил Дионис- Загрей. И виновен в этом был Зевс-потомок Фанеса,создателя богов и всякой формы. Загрей знаменовал собой этот раскол-комму, что внедрил Зевс в Круг Олимпийцев, но тут вовремя подсуетилась богиня Гера и сомкнула «олимпийское яйцо» обратно, закрыв доступ смертным в божественное устройство, чтобы самим не потерять своё бессмертие. А в мире материи после первой версии земли-Семелы зиял провал, ставший Сумрачной Памятью о Семеле в мире материи. Семела-земля сгорела плотью, но вот Память-нет. И эту Память-пустоту в мире материи кому-то надо было определить под патронаж из числа богов. В сумрачную дыру Памяти о Семеле -провал/пустоту в материи мира «поселилась » богиня Геката/Тривия. Поэтому все пещеры,гроты и пустоты в плоти земли так же стали её обителью. Пустоты были проекциями-Памятью(тенью) пустоты в теле Семелы-земли на месте вырванной Зевсом матки с Загреем.Т аким образом, богиня Тривия/Геката-Тень стала печальной Вечной Памятью протоземли Семелы:

-Вечной Памятью о ней самой, целой и невредимой

-Вечной Памятью о ней, уже с нанесённой смертельной раной- ущербом

-Вечной Памятью о её частичке, исчезнувшем младенце Загрее

Вот почему богиню тьмы и луны называют Тривией, ибо у неё имеется три ипостаси её проявления: как мёртвой Тени-Вечной Памяти о протоземле Семеле, живой сначала и мёртвой в конце, и о её частичке-младенце Загрее. Но будучи Вечной Памятью-Тенью Земли(Семелы), Геката стала и Тенью Деметры, что заменила собой Семелу. И именно в образе старухи Гекаты Деметра пришла в дом царя Келея когда-то в Элефсине. Светоносная Деметра превратилась в свою чёрную Тень от горя с потерей дочери Персефоны. Одно из толкований имени Келея, кроме тех, что уже были рассмотрены,-это «чёрный/тёмный», κελαινός [kelainós ]-келайнос. Именно поэтому Деметра в образе своей чёрной тени Гекаты смогла войти в эту семью. В своей светозарной сути богиня Деметра не может нести печаль и горе, но только Геката-Тень, и только чёрная тень может войти туда, где царит «тёмный и чёрный» царь Келей, который должен будет по замыслу Деметры стать новым Аидом. Геката-Тень Деметры была женской ипостасью Аида, поэтому в доме Келея и Метаниры Деметра в образе своей Тени была бы «как дома». И так оно и случилось. Она вошла в эту царскую семью, хотя приютить старуху могли многие, но не все годились для задуманного Деметрой(читай-Дионисом).Тень становится видна всегда в свете: она появляется-выходит изнутри- наружу и не видна во тьме, сливаясь с нею. Такой и была тёмная богиня Геката-Тривия, Тень в трёх ипостасях Вечной Памяти Земли.

Геката- Вечная Память протоземли Семелы стала Тенью вечно живущей земли- Деметры, заменившей Семелу. Геката обитала и снаружи, и внутри земли: в пещерах и провалах, и была видна в зеркале Луны ущербной Тенью Земли ,и была Чёрной Луной в новолуния, заслоняя собой Луну от Солнца. Геката никогда не улыбалась и не смеялась, будучи вечно печальной чёрной Тенью. На фото с отлитой фигуркой и её формой-молдом хорошо демонстрируется сходство и разница между ипостасями богинь Деметры и Гекаты.

Геката-Тень появлялась на поверхности, а Тень-Аид-никогда, но только когда его «представлял» Дионис. Чтобы понять суть Вечной Памяти и Тени-Гекаты/Тривии в каждой из её трёх её проявлениях, надо прежде разобраться с самими объектами этой Тени и Памяти, особенно с маткой Семелы. С вырванной маткой из тела земли Семелы, где находился младенец Загрей, дело обстояло так: Загрей был сыном бога и, поэтому, был светозарным, как и Зевс. Светозарное же семя Зевса попало в матку смертной Семелы-«озарило» её матку изнутри, и из светозарного божественного семени произошло и зачатие светозарного Божественного Младенца.

Вырванный младенец был вшит в бедро Зевса, матка была «экспроприирована» богиней Герой с зеркальным отражением Загрея на её внутреннем слое, что стали Элизиумом и зеркалом Геры вне материи этого мира. Так Гера уничтожила материальные следы пребывания Зевса в мире материи. Но Память нерождённого материального Загрея и его «домика»- материальной матки Семелы оставалась «болтаться» в мире материи. Да, мир материи смертен, но Память-нет. Тень от Загрея и его «домика» зияли провальной тьмой в мире материи, и они стали жилищем Гекаты. Она стала их чёрной Тенью и печальной Вечной Памятью. Но на «вакансию»-пустующее место Семелы в мире материи встала Деметра, надев земную плоть в мире материи, став новой землей(новой Семелой). А Геката по-прежнему оставалась Вечной памятью и Тенью Семелы, но став «по совместительству» и Тенью уже «плотной» и вечно живой земли- богини Деметры. Да, дыра Вечной Памяти о протоземле Семеле заполнилась: она обрела материальную плоть- тело благодаря Деметре, ставшей второй землёй. И кем-то «плотным» надо было заполнить пустующую «вакансию» Загрея, его памятный провал от матки Семелы-«домика» Загрея. Геката была бесплотной Тенью и бесплотной же Вечной Памятью.
Вот тут всех и выручил Дионис Второй, созданный из сердца Загрея! Пустоту Вечной Памяти о недоношенном Загрее и дыру в материи от матки Семелы «законопатил» собою Дионис Второй, ибо он имел тело плоти.

Младенец Загрей когда-то лишился лишился плоти на зубах Титанов, но не его сердце! Его сердце спасла богиня Афина. Оно сохранило структуру, только было уже неживой плотью. Но пребывая в мире богов, оно стало не подвержено тлению! И из этой неживой и нетленной плоти сердца Загрея боги воссоздали Диониса,второго, но уже подростка. Таким он был уже изначально бессмертен, ибо уже был создан нетленным и неживым.Этой неживой нетленной плотью Диониса Второго и «залили» дыру Памяти о Загрее в материальном мире, отсоединённую от Памяти Семелы(ведь матку её сначала вырвали). Так у новой земли-Деметры(с собственной маткой) появилась ещё и дополнительная нетленная заполненная матка на месте « теневой ямки» от матки Семелы. У новой Земли появился спутник Лунус-Дионис Второй из неживой нетленной плоти. А Геката так и осталась Тенью и Вечной Памятью матки Семелы, но уже «уплотнённой» вторым Дионисом. Тенью Лунуса-Диониса Второго, мальчика-подростка, неживого и нетленного, продолжала быть Геката!

В физическом реале визит бога Зевса к Семеле в своём истинном облике, в громе и молниях, и вырыванием из её тела недоношенного младенца Загрея, отображает собой гибель протоземли, возникновение новой земли и появление спутника- Луны на нашем небосводе. Луна делает видимой для нас Тень земли.Эта Тень-богиня Геката,Тень земли Семелы/ Деметры на луне и она же-лунная Тень на земле во время солнечных затмений. Луна-Лунус/спутник (порода)был вырван из протоземли Семелы, уничтожен почти весь, но «сердцевина» его уцелела и она-то и стала Луной/Лунусом, «обкатавшись» на орбите до круглого шара. Породы лунной коры и породы земной коры и мантии практически идентичны по соотношению стабильных изотопов кислорода 16-O, 17-O, 18-O (это соотношение иногда называют «кислородной подписью»).

Воссозданный Дионис Второй стал Луной-Лунусом с неживой и нетленной плотью- Плутосом-фиксированной прибавкой и убавкой. Такой Плутос/ Дионис-Лунус делал прилив-прибавку и отлив-убавку воды и держал равновесие системы Земля-Солнце. Лунус регулировал скорость вращения планеты, ибо бегал вокруг неё, словно привязанный, то натягивая , то ослабляя эти узы. Он держал баланс,чтобы на Земле была возможна Жизнь. Поэтому эту ипостась Диониса называли Либером (либрация-колебания), ибо он умело держал динамическое равновесие на весах Жизни, даже сотворённый из неживой плоти. «Запихать» Второго Диониса- его неживую и нетленную плоть, да ещё подростком, в матку новой земли — бессмертной богини Деметры, надевшей плоть в мире смертных, означало уничтожение в мире смертных и земли-плоти Деметры и спутника. Да, Второго Диониса отправили в мир смертных, но не в лоно новой земли, а пристроили рядышком с новой землёй Деметрой в мире смертной материи. У древних египтян аналогом Диониса Второго был бог-подросток Хонсу(небесный путник) с телом цвета мёртвой плоти. Русскоязычный аналог имени-«Гончий/Конечный», несущий смысл ненарощенной плоти до полновозрастного предела, но гормонального подросткового пика «полового могущества».

Косичка на голове заплеталась всегда мальчикам-подросткам у египтян, чтобы их всегда можно было схватить, как за верёвку,и «ограничить» их в поведении, которое ранее не порицалось. Косичка означала наступление ответственности перед богами, ибо она же знаменовала вступление в пубертатный период. До этого головы детям брили наголо. Эта коса была аналогом и непростого змеиного хохолка-кудряшки на голове Диониса-символа его ментального могущества.Косичка же была символом рога самца, что способен к воспроизводству и выявляет самок в половой охоте для покрытия. Такой самец активно гоняется за самкой в мире животных, это явление называется «гон». Хонсу-это «Гончий». «Половая охота»не наращивается сверх того, что демонстрирует подростковый организм мальчика. Этот период всегда в мужском организме самый-самый «колебательный» эмоционально и гормонально, с повышенным либидо.Поэтому египетский «Хонсу»-«Гончий» прежде всего, но его «фаллическая сила» не будет расти бесконечно,ибо уже достигла своего потолка.С этого возраста мальчик уже должен был отвечать за своё поведение.Хонсу египтян тождественен греческому Дионису Второму-Лунусу.

В «лице» богини Деметры Сумрачная Память Семелы обрела новую неразрушимую плоть: сколько бы земля не гнила, не мокла и не сохла, она всегда оставалась живой-плодородной в своей плоти, ибо под этой плотью скрывала себя бессмертная вечноживущая богиня Деметра.Это означало, что Сумрачная Вечная Память протоземли Семелы наполнилась Жизнью и стала Живой Деметрой. И Деметра, помимо как «двойной матерью», стала ещё и «второй названной матерью» Диониса,ибо не рождала Диониса Второго, но приняла его в спутники по Жизни, как усыновлённого подростка. Деметра же стала рождать уже смертного бога Диониса после Диониса Второго, каждый раз для земли, и плоть рождаемого Деметрой Диониса уже была подвержена разложению.Он сгорал мгновенно в огненном столбе, оставляя после себя горстку пепла-праха на земле. Божественные «силы удержания в себе чего-либо» у богини Деметры-новой земли были гораздо больше тех, что были когда-то у смертной Семелы-протоземли. Увидеть и ощутить их помогала богиня Геката-Тривия/Тень, которая часто изображалась или с верёвкой, или со змеёй- «мышечной верёвкой-жгутом» в руках. Нож в руках её символизировал акт вскрытия-рассечения плоти и извлечения матки с младенцем из тела Семелы. Богиню Гекату почитали роженицы, дабы не повторить участь Семелы, когда врачеватель и повитуха вынуждены будут прибегнуть к такому способу, спасая в родах мать и ребёнка.Иногда выживал только ребёнок. Второй Дионис/Лунус/Либер помогал новой земле Деметре «вести дела», став спутником- путником, вечно существующей неживой плотью рядом с живой землёй Деметрой. Лунный грунт-это мёртвый грунт, а вот земля плодоносяща и животворяща. Диониса Второго-Лунуса всё так же опекала его Тень-Геката, она же- и Тень земли Деметры(Семелы). Геката, как Тень Семелы и её матки с плодом, стала и его матерью: ведь Дионис Второй/Лунус, воссозданный из сердца Загрея-первого Диониса, не имел рождающей матери. Поэтому ею и стала для него Тень Семелы и Деметры-богиня Геката, ставшая и его Тенью. Вот такая была смычка у неживого Диониса Второго-Лунуса с Тенью Гекатой-Тривией.

Для смертного Диониса,рождаемого каждый год Деметрой, его мужской Тенью-«слепком» был Аид. Но и Геката же стала дионисийской женской Тенью, будучи и Тенью Деметры- Семелы. Будучи женской Тенью Диониса Второго-Лунуса,она становилась его « женским слепком», поэтому она и для рождённого Деметрой следующего Диониса тоже становилась его женской Тенью. Все Дионисы всегда на одно лицо, сколько бы ни родилось,-все всегда были новым Дионисом, но таким, как и прежде, и Геката для всех была женской Тенью или же женской ипостасью Тени-Аида. И в таком случае Геката была второй тенью Диониса, женской, а Аид был первой-мужской и обе тени были его «слепком».Сам Дионис был «ключом», что каждый год рождался со своего «слепка» в аиде, а попадание Диониса –Гранатового Зёрнышка в чрево Персефоны в аиде награждало и Персефону его Тенью. Геката становилась и Тенью Персефоны. Она же,Геката, становилась и Тенью всех без исключения богов из-за тождественности «нулевого» бога Диониса абсолютно всем кронидам в божественном циферблате на 12 персон, а беря во внимание и любовь богов к трансформам и превращениям, то Тень Геката, как и Тень Аид, были Тенями всех и всякого, всего и каждого. Тенью богинь была всегда Геката, а богов-всегда Аид, а в случае с животными ипостасями Геката всегда была тенью самки, а Аид-самца. Зная о гермафродитной ипостаси Диониса понятно, почему обе Тени могли быть «привлечены» в его свиту.

Дионис Второй-Лунус прибавлял-убавлял/колебал Землю, а вот силу натяжения/ притяжения между землёй и луной, словно работающая мышца, отображала собой Геката со змеёй- «верёвкой»в руке, ибо Дионис-Лунус был вечным подростком и был «привязан» к земле Деметре, чья сила была больше его силы. Да,Дионис равен в Силе Зевсу, но не эта его версия: он не был равен в мышечной силе Зевсу: материальная плоть его была мертва и неподвижна. Поэтому земля Деметра не позволяла Лунусу «шалить» и оказывала сопротивление стремлению Лунуса приблизиться к ней или удрать подальше. Это было необходимо в целях своей безопасности, ибо «пасынок» был подвержен колебаниям в поведении и мог ненароком навредить живущим. Невидимая «мышечная» верёвка земли-матери , что удерживала неживого Лунуса, то растягивалась, то сжималась, как змея, и обозначала своё наличие только в руках земной Тени Гекаты/Тривии. Лунус- Дионис Второй был воссоздан из мёртвого сердца Загрея, из того, что всегда держало ритм Жизни. В Силе Ментальности Лунус-Дионис Второй-воссозданный сын Зевса, был ему так же равен, но не благодаря сердечному наследию Загрея, а потому, что его Тенями были Аид и Геката. Аид же был братом Зевса и был же и его Тенью. Тень богов всегда тоже божественна, как второе «я», как божественная ипостась. Лунус-Дионис Второй, как воссозданный сын Зевса,хотя и неживой, но обладал его светозарной Силой Мысли, только неживой и не творящей. Так воссозданный из сердца Загрея Лунус-Дионис Второй,неживой и нетленный, оказался наделён Сознанием,но весьма своеобразно: оно «помазывало» его светозарностью снаружи головы Лунуса, как «звездолобого» быка-Диониса,и было погружено в тень на его невидимой стороне,а значит было достоянием его Тени Аида. Наполовину светозарный и наполовину тёмный Лунус был очевидной версией Диониса, что был так же светел, как и тёмен. Не таким был пришедший позже Христос, о котором прозревал Пифагор. Никакой тьмы не было в Его естестве, и сам Он пришёл разделить Истину с Ложью,зерно от плевел и естество человека от животной жизни.

И «сердечность» Диониса-Лунуса была мёртвым капиталом. Этот Дионис не дарил сердечную любовь, а «поглощал»: романтические вздохи влюблённых на Луну(Лунуса) и волчьи трели в лунные ночи-это вечная дань всего живого для неживого Лунуса. «Сердечное» наследие Загрея не наделило Диониса-Лунуса любовью, как всеобщей добродетелью, ибо для неё уже не было изначально пригодной для этого почвы:Зевс незаконно сблудил, «замесив» любовь на интимном акте,что стал корнем Диониса-Загрея. И корень этот не сулил добродетелей в будущем, хотя и был божественным. Поэтому он и превратился в божественный пепел Загрея, но с примесью титанической копоти, из чего и были потом сотворены люди. И только младенческое сердце Загрея уцелело,которому своим существованием был обязан Дионис Второй-Лунус, «сердечник», помазанный Светом Разума снаружи, и скрывающий его бездну с обратной стороны.

На сегодня учёная мысль наделила сердце собственным разумом! Древние греки и не сомневались в этом. Они не сомневались и в том, что Лунус был « в сознании», но знали и о тёмной стороне этого лунного разума, неизменно сменяющей его светлую суть. Лунус не был символом горячего сердечного самопожертвования для смертных. Такого символа не было вообще: все жертвоприношения ради других «курировали» боги и жребий, поэтому на жертвенниках-алтарях оказывались и юные девы, и юные воины, чьи жизни были затребованы ради спасения остальных. Справедливым выбором был жребий и воля богов. Дионис Второй/Лунус не был источником жизни, а был нетленным Отпечатком неживой вечности . Лунус получал от отца Зевса и созидающую Силу Мысли Зевсова перуна, но она не была животворящей для Биоса земли: от лунного света или тьмы растения, животные и люди не грелись и не окормлялись. Но Зои-Ток Жизни, как движение, без Лунуса/Диониса Второго долго существовать на земле бы не смогло. В предыдущих главах уже говорилось о том, что произойдёт с планетой в случае исчезновения луны: катастрофа.

Бессмертный, неживой и нетленный Лунус-Дионис Второй не мог сотворить Жизнь,как Биос, не в пример его другой версии: смертного живого Диониса, рождаемого Деметрой в смертном мире. Но Дионис Второй/Лунус был неотъемлем от понятия Вечной Жизни-потока Зои. Дионис Второй-«нежить» был «колебателем-Либером», что побуждало живое к творению, поэтому он-«сердечник»- задавал Ритм Жизни, словно метроном (от греч. μέτρον «мера» + νόμος  «закон»), как неживой прибор из неживого сердца,как счётчик ритмов жизни. Живое сердце тоже работает ритмично. «Мертвяк» Лунус, созданный из сердца Загрея, был «сплошное ритмичное тело», был Либером-колебателем. Ментальная Сила Творящей Мысли Лунуса/Диониса Второго не пряталась в его тирсе или в змеином вихрастом хохолке на темени, но была всегда на виду, ибо он умело пользовался своим «теневым» ресурсом богов Аида и Гекаты, демонстрируя своё естество коммы быть к чему-либо или к кому-либо пристыкованной. Это позволяло пользоваться силами того бога, с кем он был в сцепке. Это и было демонстрируемой ментальностью Лунуса, но на самом деле он повторял-зеркалил своего «патрона», ибо именно зеркальность и была свойством Диониса. Поэтому Лунус-Дионис Второй обладал умением поглощать и копить, как Аид, ибо одна его сторона была черна, но он мог сиять-излучать, пользуясь любезностью бога Гелиоса /Аполлона,ибо луна (одна её сторона) светит отражённым светом солнца. Отношения с Гелиосом/Аполлоном у всех Дионисов были особенными, а ритуал заклания быка-Тавроктония не только был искупительной жертвой богу Солнца, но и подношением его сестре –богине Артемиде/Диане. С ней у Лунуса тоже имелись свои договорные отношения, поэтому не только бог Солнца всегда присутствует при убийстве быка, но вместе с ним с небес за действом всегда наблюдает и лунная богиня Диана/Артемида, причём с нескрываемым удовольствием,ибо перед ней у Диониса так же имеется хороший должок.

Фиксация Диониса-Лунуса на его месте в качестве спутника- «пасынка» Деметры не была для него препятствием, чтобы что-нибудь не сотворить, ибо он всегда был коммой-частью кого-либо из богов. Он был зеркальной коммой и фаллической, и свои проделки «сотворял» нетленный и неживой Лунус не «телесно», не плотски, а в зеркальном, отражённом образе, как и шустрый Блик Загрей в Элизиуме. И именно Артемида/Диана как раз и была этим его отражённым Бликом в мире смертных! Но, обо всём по порядку. Лунус/ Дионис Второй-это комма: зеркальная и фаллическая в своём естестве, а фаллос был творящим началом для Жизни в мире смертных. Поэтому и неживой, нетленный Лунус всегда был «зеркальным» соучастником любого «тварного» процесса любого из богов, но не сам по себе, как-то отдельно. Сама по себе комма не может существовать: комма всегда в сцепке с кем-то или с чем-то. И как каждая небесная комета так же была коммой-маленькой частичкой, оторванной от чего-то, неся в себе Память о целом, чьей частью она была, так и Лунус был Памятью о «целом» Загрее, хотя был воссоздан всего лишь из его сердца-мёртвой частички плоти первого Диониса. Поэтому древние знали: летящая в небе комета-комма- всегда «прицеплена» к какому-то памятному явлению или событию, что грядёт.

И оно сулило только то, чем «владела» комма, хоть небесная мёртвая комета-комма, хоть неживой небесный колебатель Лунус: нетленность и мертвенность их плоти, как и способность поколебать всё, вся и всех. Космос не был обителью для живых плотью, но только обителью мёртвой нетленной плоти, и каждая его комма-комета, как и комма-Лунус,одаривали только таким «богатством» смертный живой мир. Вскорости их мёртвые дары «сваливались» на головы смертных, одаривая их смертью и громкой нетленной памятной славой произошедших событий, что потрясали мир: эпидемии, войны, крушение цивилизаций или стихийные бедствия. Лунус, поэтому,неживой и нетленный, был не только Либером-«колебателем», но и Либером-«примирителем и успокоителем, и даже навечно», символизируя и Баланс, и Смерть. Лунус-комма «в сцепке» с кем –либо из богов обладал и блеском Мысли, и возможностью сотворчества. Будучи окутан чернотой тени Земли,т.е. погружаясь в чрево Гекаты (тень Земли/Деметры), Лунус обретал её черты. А Геката была женской ипостасью Аида- Тени Диониса. Аид же (Геката) был «архивариусом» Памяти, поэтому и Лунус(чёрная Луна) в чреве Гекаты становился таким же «умным» и всеведающим. Тень Сознания такого Диониса(Второго)-Лунуса принадлежала двум его теням: Гекате и Аиду. Благодаря им он был всезнающ. Но оставшись «в голом виде» без них, Лунус, казалось бы, должен был терять всеведение и Память, но это было не так. Выходя из чрева Гекаты-тьмы, постепенно становясь лунным зеркалом, благодаря Солнцу, он тогда копировал-отражал собою то, что видел. А видел он землю Деметру на расстоянии, поэтому он становился зеркалом Памяти земли Деметры, отражая её в себе. Таким образом, Лунус ни на мгновение не терял своих «ментальных» качеств в своём лунном мире смертных.

Но у Лунуса была и обратная сторона, которую смертные никогда не видели. Не видим мы эту сторону и сейчас, ибо луна всегда для нас видна только с одной стороны. И вот эта обратная сторона Лунуса была совершенно «пуста»: она ничего не могла людям показать. Эта сторона Лунуса не демонстрировала ни зеркального Отражения, ни Памятной тени. Она была и не была одновременно: была пустым множеством, абсолютным нолём, где не было ничего,а вернее-ничего не было известно об этом «пустом множестве», но только его наличие. Обратную сторону Лунуса, «со спины», смертные не могли наделить никакими характеристиками из-за незнания, поэтому эта его сторона была «ментальной ямой/ пустотой/ провалом», поглощающей чернотой незнания или безумия. «Со спины» Лунус демонстрировал «отсутствие» вместо «лицевого присутствия», поэтому эта его ипостась виделась смертным в качестве прекрасноликого Диониса/Лунуса-юноши с возбуждённым фаллосом, у которого вместо ровной, «выпуклой» спины могла присутствовать только вогнутая полость-«открытый гроб».В фольклоре русского народа такая нечистая «нежить» имела образ молодца-красавца, охочего до юных девиц, что посещал их по ночам, но у которого спина была «корытом».Древние египтяне,поэтому, нередко изображали Лунуса-Хонсу(Гончий/Гонец) закутанным в погребальный саван.Имя «Конец» так же есть вариация имени «Гонец». Лунус с этой его невидимой стороной своего естества, был богом «ожидающей и уготованной могилы» для всего живого или говорил об отсутствии сознания у живущих (поглощённое/тёмное сознание). Лунус был версией/ипостасью бога Аида, а Аид был его Тенью, как и всех остальных Дионисов. Накопительством заведовал Аид и всё абсолютно в мире смертных попадало в его «сокровищницу»-тьму, и именно «обратно-сторонний» Лунус и был тождественен невидимому Аиду, а его лунная невидимая сторона была чёрным зеркалом черноты аида. Да, в аиде «висело» своё зеркало по аналогии со светозарным Элизиумом с зеркалом Геры, в котором сиял запечатлённый Загрей. Но чёрное зеркало с чёрным Лунусом во тьме аида освещалось только поглощающим Огнём из преисподней бога- кузнеца Гефеста/Вулкана, тождественного Аиду. Поэтому-то этот чёрный Загрей /Лунус /Дионис Второй/Аид/Гефест и украшал собою древнегреческую аутепсу. Аутепса- αὐθέψης, authépsēs; от αὐτός + ἕψω, «самокипящий», «самоприготовляющийся»)— это сосуд, используемый для нагрева воды. Русское «топка/печь»-это родня «аутепсе».

Мы называем аутепсу самоваром. Каждая аутепса обязательно имела маленькую «тепсу»-топку/печь на углях. И её дверки нередко украшал собою чёрный Загрей/Лунус, символизируя железные адские врата, за которыми и находится чёрное зеркало с чёрным Лунусом,- место, где поглощается абсолютно всё, выдавая только нетленный пепел в итоге. Попутно грелась вода. Это и есть архетипический образ котлов в преисподней (они там есть) и, собственно,- сам ад/аид древних. И только Элевсинские Мистерии Деметры были тем спасительным действом, что даровали иное посмертье: с сияющим Дионисом- Загреем в зеркале Элизиума вместо аида с чёрным зеркалом с ликом чёрного Лунуса/Аида и Огнём преисподней в кузнечном горне Вулкана/Гефеста. Итак, всезнающим Лунус был благодаря Тени-Аиду(Гекаты) и становился ими, когда полностью погружался в чёрные покровы Вечной Памяти –Гекаты(Аида), отождествляясь с ней(с ними). А вот в полнолуние, снявший чёрные покровы Гекаты, зеркальный Лунус, смотря прямо перед собой на лик цветастой земли Деметры, одевался в пёстрые одежды земли, словно Арлекин ( архетип Шута).

Хотя Геката-Тень с «мышечной верёвкой» и говорила о силе притяжения спутника Лунуса землёй Деметрой, но она их только отображала, а силы «мышечного притяжения» принадлежали исключительно богине Деметре-земле, чьей Тенью была Геката со змеёй-верёвкой в руках. Геката была только Тенью без сил, но сильной была Деметра-земля, которая всегда изображается со змеями- своими «мышечными сжимающими силами». Персефона тоже была девой-змеёй-сифоном/ передаточным звеном в рождении Диониса богиней Деметрой. Персефона же была Смертью (Деметра-её Жница). Дионис, каждый раз при зачатии, отождествляясь со Смертью- Персефоной, становясь по сути самой Персефоной с фаллосом Диониса, становился символом Смерти, но не рождающей Смерти, а хранящей в себе, ибо Персефона не рождала. И поэтому и Лунус (Второй Дионис) так же был символом Смерти,как хранилища. Он и не переставал ею быть, ибо он уже был неживой, и уже нетленный. Но он, мёртвый, продолжал существование в посмертном образе Лунуса! Дионис становился, таким образом, уже не только символом Смерти, но и посмертного существования,как «длящейся смерти». И в таком случае Дионису Второму-Лунусу, небесному «пасынку» из мёртвой плоти, так же нужна была женская ипостась Смерти, как Смерть/Персефона-Дионису (ипостась смертного бога из плоти). Это значило, что Лунусу-Второму Дионису нужна была «своя отдельная», но та же самая девственная богиня-«живая Смерть». И ею снова была змея-Персефона, но в другой своей ипостаси, что носила имя Артемида/Диана.

И именно поэтому ритуал заклания быка-Тавроктония был посвящён Артемиде/Диане так же, как и солнечному Гелиосу/Аполлону. Лунус использовал «имидж» Артемиды/Дианы в своих хитрых целях, прилипая к ней в форме фаллической зеркальной коммы, с той лишь разницей,что Лунус не проникал в неё,как проникал в Персефону Дионис в виде Гранатового Зёрнышка. Сие действо превращало девственную Персефону в деву с фаллосом из-за «внедрившегося» Диониса. А Дионис Второй, мёртвый и нетленный Лунус, использовал образ Артемиды/Дианы «снаружи», «надевая» на себя её образ богини охоты, как маску, прячась за ней. И поэтому Артемида/Диана была избавлена от необходимости становиться «носительницей» семени и внушительного фаллоса Диониса со своего «теневого слепка»- Аида, как это происходило с Персефоной при выходе из аида. Но и Артемида/Диана, как маска зеркальной фаллическо- пубертатной коммы Лунуса, обретала «фаллический атрибут»: возбуждённый клитор. И именно поэтому вечная девственница Артемида/ Диана была богиней Охоты: она и её собачья свора символизировали «гон»-половую охоту всего животного мира, в котором человек был его частью. Охота-это не беременность и не рождение. Половая охота у самок животных- это признак половой зрелости и готовность к беременности. Собаки очень ярко демонстрируют её признаки и процесс «ловли добычи»-процесс совокупления или достижения цели. Эту символику несут стрелы Дианы/Артемиды, богини-охотницы, что всегда поражают свою цель. Запах возбуждённой самки животного мира -это и есть поражающие стрелы для самцов, бегущих на этот зов. Убегающая самка выбирает в качестве отца потомства только самого быстрого, сильного и выносливого претендента. Именно поэтому сезон спаривания в животном мире называется «гон». В случае с человеком всё то же самое бывает ещё окрашено в эмоциональные цвета Любви, а нередко ещё и противоречит здравому смыслу, оказываясь в сетях запретов и ловушках совести. И только прорастая в человеческом сердце, как в сосуде Жизни, животная страсть претворяет себя в нечто особенное и чудесное.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ