СУВЕНИР ИЗ ЭРКОЛАНО.Часть VII. Огни Диониса.

1. Весеннее Равноденствие с Дионисом.

Итак, Дионис всегда возрождался подобно Фениксу. Собственно, Дионис- Загрей и был тем Фениксом, о котором повествуют мифы. Древний Египет называл Феникса «птица бену». На семитских языках «бену/бено/бен»-это «сын».Феникс был и остаётся символом бессмертия и возрождения. На Руси аналогами Феникса были сказочные жар-птица и финист. Его рисуют больше похожим на орла. Можно и так, ибо «папа Зевс» часто и густо принимал образ орла. Орёл же и стал символом всякой власти, ибо эта птица может парить выше всех-10км(кондор-6км, гуси-8км), а его глаза не слепит солнце. Зевс был отцом Загрея-«сияющего сына-бено»-Феникса. Феникс -не совсем птица, он, скорее, имеет образ сияющего птерозавра : полуптица- полуящер, ибо Загрей был помесью смертной Семелы и Зевса в образе Золотого Змея, но чьим символом всегда был Орёл. Отсюда и вырастает образ Феникса- «змеёныша» Диониса-Загрея, отождествляемого с крылатым Фанесом, ибо оба являются из трещины-коммы. Слова «феникс» и «Фанес» имеют общую основу. Образ крылатого светоносного крылатого Фанеса и «змеёныша» Диониса-Загрея, сына Зевса, слился в образ «птицы бену»- Феникса (сына). Фанес родился из космического яйца. Загрей так же оказался в замкнутом «яичном» мире богов- «Олимпийском Яйце» с участием Зевса-Змея, а затем и с участием девы-«яйцекладущей» Змеи Персефоны. Образ Феникса -сияющего, крылатого , восстающего из пепла, был и собирательным, и персонифицированным одновременно. Дионис- Загрей же когда-то и стал пеплом- прахом. Кучку пепла-праха оставлял после себя и старик-Дионис, проваливаясь в аид- мир горения, мир окислительно-восстановительных процессов. Символ таких реакций- огонь, поэтому огненный столб врывался в небо из недр , когда Дионис исчезал в нём, а сыпучий прах оседал на землю, где уже не было и следа от разверзшейся трещины и вырвавшегося оттуда огня. Огненный Феникс воплотил в себе все дионисийские качества.

На исходе зимы орбитальное копыто начинало закрывать зимнюю щель-Царство Аида, а Персефона покидала аид, вынося с собой Гранатовое Зёрнышко. Выходя из мёртвого Подземного Царства, дочь- «змея» Персефона- «перегоняла или сифонила» Гранатовое Зерно (т.е.Диониса) своей матери Деметре. Как это происходило? Вазопись изображает это через передачу из одних рук в другие и никаких особых подробностей не отображает, ибо они были большой мистической тайной. Так комма-Дионис «отстыковывался» от естества Персефоны и «пристыковывался» к Деметре. Комма, как некая величина, как отрезок или разница-прибавка (убавка) не могла и не может существовать сама по себе. Комме всегда необходимо к чему-то прирастать или от чего-то отрываться. Такова есть суть коммы и такова же есть суть Диониса-персонификации этой коммы. И эта тайна вершилась в пещере, куда спускалась Деметра, чтобы встретиться с Персефоной. Пещера знаменовала собой матку, в которой будет находиться плод, а выход из пещеры, её проём, символизировал «щель» родового канала -наружные гениталии. Ниже на фото представлена эта самая пещера Деметры в Элевсине.

Деметра рождала Диониса, как только закрывалась копытная орбитальная щель Зимнего Солнцестояния, что отражало собой закрытие и «щели» родовых путей, откуда и появлялся младенец-Дионис. Это был образ младенца Загрея-Первого Диониса. Из пещеры обе богини выходили уже с младенцем на руках или Деметры, или Персефоны, различить их было нелегко. И эта история с похищением Персефоны, созданием Нового Диониса-Триптолема и хитромудрым рождением второго Диониса была лейтмотивом Элефсинских Мистерий. Суть их остаётся загадкой и до сих пор, но не для всех, ибо эти мистерии просто поменяли локацию и название, усовершенствовались, и стали трудно узнаваемы. Но не исчезли.

Римское имя Деметры (двойной матери)- Церера. Интернет не даёт достоверной информации об имени «Церера». Но Церера- это «Чрево/черева»- нутро или утроба. Быть во чреве -это чаще означает нахождение плода в матке, хотя «черева» может означать и кишечник. Гранатовое Зёрнышко-Дионис , проглоченный Персефоной, означал попадание в «черева»-кишечник. Поэтому-то Персефона и знаменовала собой сифон: маточную трубу и кишечник, как сквозное прохождение и передачу. Попадая к Деметре, Дионис-Гранатовое Зёрнышко оказывался уже в её «чреве». Как это всё происходило в тонкостях и деталях сейчас говорить нет смысла, ибо эта часть дионисийской мистерии стала на сегодня сатанинским культом. Но древние посвящённые воспринимали эти тонкости, ибо Деметры и весь пантеон богов неотъемлемо отождествлялся со змеями. Прозорливость и мудрость богов символизировала змея. Наделённые божественным даром предвидения смертные назывались пифиями. Змеями «прикидывались» и сами боги, и всякий «потусторонний элемент». Зная то, как происходит процесс зачатия и яйцекладки у рептилий, когда яйцевод открывается в клоаку, древние греки прекрасно уясняли, как «чрево» и «черева» могли сообщаться между собой. Деметры всегда изображались со змеями. «Смычка» двух Деметр для них не была для них кощунственно-омерзительным слиянием. Этот вопрос здесь слегка затронут, но полную картину не отражает, ибо понимание выходит за грань наших реалий. Чтобы проникнуть в это таинство, нужны совсем другие знания, чем те, что присущи сегодня большинству из нас. К ним приобщаются через Посвящение-участие в особых мистериях, к которым и относились Элефсинские Мистерии Деметр и Мистерии Диониса.

Персефона- «змея» покидала мужа Аида и таинство передачи Диониса Деметре от Персефоны происходило в глубине пещеры, и это ещё не было рождением. Рождение Диониса знаменовалось выходом из пещеры двух матерей Деметр и Диониса. В результате эта троица богов представляла прямо змеиный узел: Деметра была для Диониса и бабушкой, и матерью, и женой (как продолжение Персефоны), и тёщей, как Аиду. Персефона для Диониса была сестрой по матери Деметре, была его женой, ибо Дионис и был Аидом-Тенью, и была его же матерью, как «часть» Деметры. И сам себе Дионис был Отец и Сын. Всё это змейство отображалось в Дионисийском культе, когда мистерии и празднества включали в себя сексуальную оргию со всеми подряд и без разбора. Попирались все моральные устои на наш современный взгляд, когда совершался инцест, групповые соития без учёта половозрастных отличий, с вовлечением детей и животных, да ещё и с жертвоприношениями тех и других. И далеко не отбросы общества стояли во главе оргий, в них были вовлечены многие именитые семейства. Государство стояло на грани падения. Армия балансировала между дисциплиной и полной деморализацией. Таковы были реалии. Дионисийство в примитивных ритуалах становилось врагом государства.

Персефона присоединялась к матери и уже обе Деметры с новорожденным Дионисом возвращались в Олимпийский Круг. Дионис ещё был слишком мал, чтобы остаться без матери сразу же в мире смертных. Это происходило чуть позже: после весеннего Равноденствия. Наличие двух матерей у человека на сегодня можно спроецировать на такое явление, как суррогатное материнство, когда оплодотворённая яйцеклетка биологической матери подсаживается суррогатной матери, которая способна выносить плод и родить, не в пример биологической родительнице. Двуматеринство возможно при усыновлении (удочерении) чужого ребёнка, и, наконец, это возможно в христианстве, когда у ребёнка есть и родная, и крёстная матери. Как видим, сам факт наличия двух матерей на сегодня тоже имеет место, а вот уже внутренняя суть такого явления опирается на другие принципы, не столь травмирующие для психики, как «смычка» Деметры и Персефоны.

А пока близилось весеннее Равноденствие- время наложения божественного и смертного миров, когда миры объединялись в единое целое(совсем как Деметры).И только в это время Дионис мог находиться среди Олимпийцев(примерно с месяц). Миры смыкались и комма-Дионис был этой смычкой-«мостом» между бессмертными богами и смертными людьми. И снова орбита дрожала и тряслась от напряжения, готовясь открыть новую щель- летнюю, уже изнутри наружу, по «мужскому типу». И тряслась она совсем не просто так, ибо родившийся из чрева Деметры младенец комма-Дионис начинал расти. «Олимпийское Яйцо» постепенно начинало угрожающе трещать, младенец рос быстро и снова грозил Олимпийцам разрухой, совсем как Загрей. История повторялась, но теперь этот Дионис имел «ограничение по комме», т.е. он не мог расти запредельно, но даже фиксированная комма-щель означала для Олимпийцев размыкание их мира. Это постепенно и происходило после дня весеннего Равноденствия. И как только щель становилась угрозой, достаточной для того, чтобы выпихнуть подросшего Диониса за пределы Олимпийского Круга в мир смертных, то его немедля же и выдворяли к смертным.

Растущая комма-Дионис сотрясал упорядоченность замкнутого мира , выходя за все Олимпийские рамки, а это значило, что этот божественный идеальный (но всё же с одной неполноценной Квинтой) мир становился ему тесен. Дионис оказывался за пределами Олимпийского Круга в мире смертных, заставляя круговую орбиту Земли открывать летнюю щель и превращаться в копыто. Орбита становилась копытом с щелью, выпирающей за Олимпийскую границу круга и это означало открытие орбитальной щели «по мужскому типу». В это время и справлялись Великие Дионисии: сразу же после весеннего Равноденствия, когда идеальное и реальное начинали «расстыковку», что знаменовало приход Диониса к людям. Его торжественно чествовали в образе маленького мальчика-Загрея, которому всё же предоставился шанс продолжить жизнь в новом качестве, с последующим взрослением. Чествовали его и как совсем юного подростка, когда подрастающий Загрей по возрасту становился «близнецом» воссозданного когда-то Диониса, сливаясь с ним в единую сущность. Далее уже Дионис взрослел, старел и умирал. Поэтому и справлялись Великие и Малые Дионисии, отображая собой ипостаси Диониса: растущего и «убывающего».

Малые или «ленивые» Дионисии –Ленеи спарвлялись в декабре на кладбищах и в подвалах, и о них рассказано в предыдущих частях. Юный Дионис символизировал начало роста посевов, цветения и максимальный выброс-пик всех жизненных сил роста растительного покрова земли. За этим уже шёл набор спелости и постепенное угасание. Соответственно, рос и взрослел, меняясь, и Дионис. По малолетству или дряхлости «фаллической коммы» бога Диониса Исполняющим Обязанности был Триптолем-«летающий фаллос»-Сеятель, которого сотворила Деметра. Весеннее Равноденствие Дионис встречал уже в обоих мирах, уже будучи явленным на свет. Становясь на ноги и взрослея, Дионис мог уже отлучаться от своих матерей. И находясь пока в мире богов, карапуз Дионис, как ещё слишком мелкая «комма», из-за которой стоит беспокоиться, носился между богами в Олимпийском Круге и мог увязаться абсолютно за любым из них,словно хвост, ибо таково свойство коммы-отрезка. Младенца охотно нянчили все кому не лень, а потрепав за щёчки и кудряшки, передавали в следующие божественные руки. Тут самой подходящей нянькой для Диониса становился развесёлый малый- юный бог Гермес, носившийся в своих крылатых сандалиях по делу и без. Вот к нему в период весеннего Равноденствия Дионис и «прилипал», будучи малышом, а вот в осеннее Равноденствие Дионис был уже взрослый «дядька» и напропалую кутил с другом Гефестом. Гермес без устали бегал с Дионисом, и ноги бога в крылатых сандалиях не знали покоя, да и комма-Дионис, прилепившийся к снующему без конца Гермесу, попросту не успевал уже попадаться на глаза божественным родственникам.

Но всё же, бывало, ненадолго покидал своего «няня»-Гермеса ( если тот бывал послан  великодержавным Зевсом куда-то запредельно далеко), и тогда малыш-Дионис снова охотно шёл к остальным богам. Комма-Дионис, таким образом, в весеннее Равноденствие помимо Гермеса «клеился» ко всем подряд Чистым Божественным Квинтам.Никто из них от этого не страдал, ибо Дионис, как комма, был ещё слишком мал, чтобы на него обратили пристальное внимание. Да и мир смертных из-за смыкания в этот период с миром богов, принимал на себя ту тяжесть, что выдавливала наружу «Олимпийское Яйцо», заставляя его трещать из-за растущего в нём Диониса. Весенне Равноденствие наступало и проходило, впереди было Летнее Солнцестояние. Наступал момент изгнания Диониса от Олимпийцев.

На фото представлена ваза-пелика из Павловского кургана (Керч, раскопки 1858г). В1859 г. академик Л. Стефани определил сюжет её росписи как иллюстрацию Элевсинских мистерий. Расшифровку сюжета он не приводит из-за отсутствия у него «ключа» к сюжету.  Комма-это и есть ключ сюжета, как пшеничное зёрнышко есть «ключ» хлебного каравая. Монохорд Пифагора хранит его под именем Пифагорейской коммы. Персонификацией его стал бог Дионис. На карандашных прорисовках сюжета этой пелики представлены два момента (на другой стороне вазы тоже есть роспись): Рождение Диониса-на одной стороне вазы и Изгнание Диониса- на второй её стороне.

Рис.1-Рождение Диониса после Зимнего Солнцестояния.

Композиция разбита на два противостоящих «лагеря» богов.Справа изображена супружеская чета: Зевс(Юпитер), сидящий на троне, и Гера (Юнона) в гневной позе и недовольным лицом, ибо рождению Диониса она не рада и против предоставления ему места среди Олимпийцев. Верховный правитель Зевс сидя, слегка заискивающе, взирает на рассерженную супругу. Богиня Афина, стоящая посередине, закрывает щитом младенца Диониса, которого Персефона (Прозерпина) вручает Гермесу. Взгляд Персефоны выжидающе насторожён и опаслив: Персефона видит недовольство и небрежение Геры. Над Афиной реет крылатая Ника-божество Победы. Гневный взгляд Геры мудрая Афина отражает своим щитом, создавая божественный паритет сил.

Сидящая с бубном богиня Афродита (Венера)заглушает плач младенца ритмичными громкими звуками. Бубен символизирует ритм биения сердца гневающейся Геры и сексуальный акт с его «ударами», а самое главное- счёт времени: удар за ударом. Плотскую любовь курировала Афродита. Она сидит на стороне Геры и не видит Диониса, укрытого щитом Афины. Афродита, отбивающая ритм, нагнетает напряжение в сцене и вопросительно взирает на невозмутимую Афину. С божественной Герой богиню Афродиту связывает «пояс Венеры(Афродиты)»- волшебный пояс любви, что однажды одалживала у неё Гера, и эта тайная акция Геры записывает Афродиту (Венеру) в её подруги, поэтому Афродита на стороне Геры всегда. Над Персефоной с триумфом возвышается мать Деметра с факелами, сидящая на высоком камне, ибо она заставила Зевса возвратить ей дочь и этим она продемонстрировала своё равенство ему.Рядом с ней в торжествующей позе стоит Геката,изобличившая Аида и Зевса в сговоре замужества Персефоны, устремив взгляд на недовольную Геру. Деметра изображена с открытой грудью-она будет кормить Диониса, ибо она –мать. Все, кроме Геры и Афродиты, довольно дружелюбно настроены к появлению Диониса ( прибавки-Плутоса) в их кругу, ибо это уже свершившийся факт,хотя с младенцем Дионисом ещё предстоит разобраться о его месте среди богов. Но младенец жив не смотря на гнев Геры,и это было главным. Рождение Диониса происходило в пещере, во время закрытия копытной щели в Зимнее Солнцестояние.

Второй сюжет показывает момент изгнания из Олимпийского Круга подросшей коммы-Диониса (Плутоса) в мир смертных. Композиция опять состоит из двух противостоящих групп богов. Сидящая в центре богиня Гера делает отказной жест в отношении подросшего ребёнка коммы-Диониса(Плутоса). Он стоит рядом и вопросительно смотрит на Геру. Слева между Афродитой и Герой изображён крылатый Эрос: он полусидит, раскрыв крылья, готовый подняться, ибо он символизирует начало пубертата-гормонального роста юного Диониса (Плутоса). «Фаллическая» комма-Дионис (Плутос) будет расти.Этот рост опасен для Олимпийцев. Сидящая в возмущённой позе руки в боки, Афродита недовольно взирает на непозволительно подросшего Плутоса/Диониса с Рогом Изобилия в руках. Плутос-это «комма- прибавка» к укомплектованному Кругу Олимпийцев. В поддержку Геры выступает лучезарный бог солнца- Аполлон(Гелиос), стоящий с факелами слева. У него с Дионисом, правда, со взрослым Дионисом, свои счёты, и терпеть этого притеснителя в лице очередной рождённой растущей новой коммы Плутоса(Диониса) Аполлон(Гелиос) совсем не намерен. Ведь этот мальчишка подрастёт и оттеснит собою лучезарного бога. Дело в том, что во время Летнего Солнцестояния Дионис замещает собой Гелиоса(Аполлона) и этот момент будет рассмотрен ещё раз далее. Поэтому на вазе солнечный Гелиос-Аполлон располагается в группе Геры и ниже Диониса, уступая ему свой пьедестал, ибо Солнце летом дальше всего от Земли, чем зимой. Зимой Гелиоса(Аполлона) смертные любят «больше» и он ближе к Земле, а вот летом Гелиоса (Аполлона) «любят» слабее, сетуя на невыносимую жару(всё же это средиземноморье) и он «держится» от Земли подальше. И это же время приходится на расцвет Диониса. Рядом с ним стоит с опущенной дубиной обнажённый Геракл, пересекающий свой взгляд со взглядом полновозрастного Диониса с противоположной стороны. Сторонники Геры располагаются на рисунке слева от неё, сидящей с царственной диадемой на голове.

Рис.2- Изгнание Диониса: от весеннего Равноденствия к Летнему Солнцестоянию.

Справа мы видим Персефону, Деметру и Диониса. Гера смотрит на сидящую на камне постаревшую мать Деметру, задумчиво и отрешённо выслушивающую Геру. Именно постаревшая и располневшая фигура Деметры говорит о том, что прошло время и это время Дионису подарила от себя Деметра,-ведь она постарела, разыскивая дочь Персефону. Её отнятое горем время досталось Дионису(Плутосу), иначе где бы он его взял? И если так пойдёт и далее, то Дионис (Плутос) отнимет время у всех Олимпийцев, да ещё и расклинит божественный «циферблат». В божественном «циферблате» нет лишнего времени и Дионису-Плутосу нет в нём места. Крониды-Олимпийцы не могут стареть и умирать, не могут отдать ему уже всё поделенное наследство Кроноса-Время. Дионису-Плутосу(прибавке-комме) следует покинуть их мир. Деметра и остальные боги не должны стареть в Олимпийском мире. Это удел смертных в их смертном мире текущего времени. Дионису/Плутосу предстояло изгнание. Деметра старела-изнашивалась плотью- пока находилась с Дионисом в двух мирах одновременно, но покинув временной мир смертных, Деметра уже не была подвержена этому земному процессу. В мире застывшего времени богов её образ никогда не старел и она обретала свой прежний облик, как только земное бремя-время переставало её тяготить.

Между Герой и Деметрой, сидящей на камне, стоит с факелом Персефона- точная копия молодой когда-то Деметры, ибо мать и дочь-две Деметры. Её грудь обнажена, она по-прежнему юна и девственна. На крылатой колеснице над ними парит Триптолем-Сеятель, который подстраховывает Диониса, исполняя обязанности сеющего фаллоса, когда сам Плутос/ Дионис ещё или слишком юн, или уже слишком стар. Три колеса символизируют «трёхногость» Триптолема. Можно считать это трёхколёсное изображение Триптолема вариантом трискелиона(тринакрии). Триптолемм-Сеятель располагается за спиной Геры и он- смертное божество, имеющий доступ в Элизиум. Элизиум- проекция щели Летнего Солнцестояния копытной орбиты Земли, открывающейся летом по «мужскому типу», поэтому Триптолемм-«посевающий фаллос» всегда там на своём месте. В закрытый Круг Олимпийцев на 12 персон Триптолемм не вхож, а вот Дионис(Плутос), наоборот,рождаясь при закрытии зимней щели Зимнего Солнцестояния, вместе с Деметрами оказывается среди 12-ти Олимпийцев. Далее он находится там, пока длится весеннее Равноденствие и ещё какое-то время, подобно зародышу в яйце, где и начинает тихо расти. Далее приговор Геры всегда один:его выселяют в земной мир.

Справа, в верхнем углу, показан сидящий уже взрослый Дионис. Слева же ему противостоит Геракл с дубиной и стеблем сельдерея. В греческой мифологии по одной из версий сельдерей был создан Гераклом или же он получил его от бога Аполлона (Гелиоса). Геракл и Дионис когда-то оба побывали в Индии, сражаясь плечом к плечу. Геракл и Дионис- не враги, они- хорошие друзья, но оказались разнесены по разным сторонам в этой композиции не случайно. И именно стебель сельдерея-то и не даёт Гераклу оказаться на стороне Диониса. Геракл- Герой и полубог, взятый богами на Небеса после своей смерти. Его отцом был Зевс, а матерью была Алкмена-смертная женщина из царской династии, поэтому Геракл-Герой уже по рождению.Гера преследовала Геракла при жизни, но после его смерти она усыновила Геракла и он на законных основаниях пребывал в Элизиуме, куда боги наведывались беспрестанно. Геракл и Дионис- сводные братья по отцу Зевсу,у обоих были смертные матери, ибо Дионис в самом первом своём воплощении, будучи Загреем, был зачат от смертной Семелы Зевсом. Ауже в третье рождение (второе было из бедра Зевса) его матерью стала богиня Деметра.

У Геракла был брат-близнец, у Диониса «близнецов» было много: Тень, Отражение и сам он каждый год возрождался в новом качестве очередного Диониса(Загрея)-Плутоса.Геракл и Дионис были похожи своими судьбами, ибо они были не только друзьями, но и братьями. Геракл и Дионис-«двойняшки» одного отца от разных изначально смертных матерей, обретшие ещё и матерей-богинь: Геракл-Геру, а Дионис-Деметру.Оба они спускались в аид(каждый по своей надобности) и оба благополучно оттуда выбирались: Дионис-с помощью Персефоны и Деметры, а Геракл- с помощью Афины и Гермеса, прихватив однажды ещё и трёхглавого пса Цербера/Кербера, сторожившего аид. Но прежде, чем спуститься в аид, Геракл пошёл в Элефсин, где был посвящён в ритуалы, позволявшие ему спуститься в аид, выйти оттуда живым и добыть клыкастого пса Цербера/Кербера. Цербер/Кербер-«Клыкастый». Гермес и Афина помогли ему в этом, как помогали они оба и Дионису, что ещё раз усиливает схожесть сводных братьев.

И всё же их фигуры располагаются по разные стороны в композиции. Дело в том, что Геракл-наречённый и «молочный» сын Геры, ведь она покормила Геракла своим молоком в младенчестве, как Деметра кормила Диониса (и Триптолемма-«Нового Диониса» тоже). Зевс когда-то тайком подложил своего внебрачного ребёнка Геракла к груди Геры, чтобы умилостивить супругу и влить в смертное естество Геракла божественное «молочное причастие» богини. И Гера покормила ребёнка спросоня, но как только она поняла, что кормит смертного внебрачного ребёнка своего мужа Зевса, то отшвырнула его и далее преследовала его всю его жизнь. Но Геракл стал «молочным сыном» богини Геры, хотя и против её воли. И она всё же его усыновила «официально» уже в мире богов. И вот после посмертного усыновления, Геракл с опущенной дубиной и поднятым стеблем сельдерея, будучи жителем Элизиума, почтительно стоит за спиной «мамы Геры», но взглядом ищет понимания у сидящего Диониса из противоположной «партии». А стебель сельдерея обязывает Геракла быть благодарным ещё и Гелиосу(Аполлону), ибо сельдерей, данный богом Солнца, даровал когда-то силы Гераклу, а уже потом всем тем смертным, кто в подражание Гераклу стал его использовать в пищу. Стебель этого божественного растения вынуждает Геракла принять сторону Гелиоса(Аполлона), солидарного с Герой. Поэтому Геракл опустил дубину, как ненужный аргумент в этом противостоянии, поднимая выше стебель сельдерея , демонстрируя Дионису, что его сковывают обязятельства перед богом Солнца. Но верхушка стебля обломлена,ибо этим Геракл признаёт правоту и первенство Диониса, сидящего с тирсом-жезлом, увенчанным крупной шишкой. Дионис же с лёгким торжествующим интересом смотрит на Геракла, ибо он, хотя и был изгнан от Олимпийцев ещё ребёнком Дионисом-Плутосом, будет вхож к ним всегда. В Летнее Солнцестояние он к ним возвратится в обязательном порядке, потеснив самого Гелиоса(Аполлона). Геракл же с молчаливой робостью взглядом просит понимания у сидящего Диониса и он всё понимает: он, Дионис,- бог, а Геракл- нет, поэтому их полномочия не равны.

В композиции сидящими изображены три фигуры: Гера- супруга Зевса, которой это полагается по статусу; Деметра, как женщина в возрасте, к которой Гера проявляет таким образом уважение; и Дионис, ибо «трещина» Элизиума-это его дом, ведь Дионис-бог коммы/трещины. И все они находятся в Элизиуме. Дионис сидит, как и Гера, на троне, но он сидит выше неё на правах хозяина.Такое возможно только в Летнее Солнцестояние. Сидящая Деметра молчит в задумчивости, ибо доводы Геры об угрозе подрастающего Диониса-Плутоса (коммы) их миру более,чем убедительны. Таков сюжет этой прорисовки на вазе-пелике. В этой композиции есть ещё одна тонкость в противостоянии Диониса и Геракла: полновозрастный и возмужавший Дионис, сидящий в одиночестве! Таким он мог находиться среди Олимпийцев только один раз в году, в период Летнего Солнцестояния! В одиночестве он был и в аиде в качестве Аида- своей Тени, только в Зимнее Солнцестояние, и только в аиде, а там его никто не мог видеть. А вот в Летнее Солнцестояние, когда для этого и открывалась копытная орбита Земли, комма-Дионис самостоятельно и в самом расцвете своих сил мог заявиться к Олимпийцам совершенно свободно, ни к кому не «клеясь». Именно с летней копытной щелью соотносилось и местоположение Элизиума- рая эллинов. Там-то и пребывал обожествлённый Геракл, и именно в это время там всегда мог самостоятельно находиться и Дионис, в самом своём расцвете сил. Поэтому у Триптолемма-Сеятеля наступал «отпуск» в период половой зрелости Диониса , ибо сеять в разгар лета уже не требовалось-это раз, а во-вторых, Дионис и сам хорошо уже справлялся с этой задачей. Поэтому Триптолемм-Сеятель со своей колесницей в это жаркое земное время и обретался в Элизиуме-месте вечной весны и летней неги. Всё божественное собрание, таким образом, изображено именно в Элизиуме.

И теперь сюжеты вазы-пелики из Павловского кургана (Керч, раскопки 1858г) понятны до конца: одна сторона вазы (рис.1) с Персефоной и младенцем Дионисом соотносится со временем окончания Зимнего Солнцестояния и рождением Диониса в момент закрытия копытной щели, а противоположная сторона (рис.2)-с окончанием весеннего Равноденствия и изгнанием Диониса(Плутоса) с неизбежным его возвращением и воцарением в Летнее Солнцестояние. Сюжеты на вазе разнесены диаметрально противоположно, как и копытная орбитальная щель, переезжающая по орбите с места на место по дуге в 180°. Ваза повествует о судьбе Диониса, а Дионис всегда соотносится с Элефсинскими Мистериями. Но здесь сами таинства Элефсинских Мистерии не отражены. Мистерии эти гораздо глубже погружаются в сюжетную линию жизни Диониса. Роспись пелики не открывает ничего мистического или непонятного в трактовке и не отсылает к закрытым практикам Мистерий, ориентированным на Погружение в Память. Но именно эта ваза-пелика чудесно иллюстрирует всё то, что прежде открыл график аналеммы солнца с бронзового окорока из Геркуланума. Именно бронзовый окорок продемонстрировал копыто орбиты Земли, а далее и весь пласт дионисийства, как мировозрения на Жизнь и Жизнь после Жизни, что в совокупности и представляет ход Колеса Жизни-Зои, как бесконечный ток Жизни. Зои -это бесконечный цикличный монохорд Жизни, проходящий сквозь Жизнь и Смерть: сквозь Деметру и Персефону, где Дионис выступает в роли «бегунка». Всё это изучали орфики и пифагорейцы, вычленяя из тока Зои математические законы и законы музыкальной гармонии, чтобы объять необъятное. Им многое удалось. Ваза- пелика рассказывает о Дионисе, как о комме-добавке: как вообще она появилась и почему попала к смертным. Ненужная прибавка у Олимпийцев стала спасением для смертных, стала «радостью людей», когда его отправили к смертным из Олимпийского Круга. Ведь именно комма- Дионис наращивает всякую вещь в смертном мире. Поэтому роспись сделана на вазе- пелике, откуда всегда можно налить добавку вина или воды-дара Диониса и Деметр. Этимология слова «пелика» корнями уходит именно к Плутосу-«наполняю/изливаю», поэтому «полные» вазы-пелики- это всегда объёмные и «брюхастые» кувшины, символизирующие полноту Жизни, даже если эта ваза-пелика пуста. Иэта Жизнь была возможна в смертном мире только благодаря комме-Дионису—прибавке-Плутосу, изгоняемому из мира богов.Пелики же могли использоваться и для захоронения останков после погребального костра, ибо усопший уподоблялся умершему Дионису, ставшему Плутоном-Аидом после смерти. И Дионис возрождался, и усопшему так же предстояло новое рождение.

2. Вопрос времени.

Сразу новорожденный Дионис выглядел совершенно безобидно: младенец. В таком образе младенца-Загрея крошка Дионис был совсем не товарищ своему дружку-Гефесту (Вулкану). Да и помочь новорожденный младенец Дионис калечному другу ничем не мог, не мог он и составить ему компанию за вином и пирушкой, как это бывало в осеннее Равноденствие, вплоть до зимы. Божественный мир кишмя кишел младенцами и без Диониса: амуры и зефиры (крылатые младенцы- ветерки), купидоны всех мастей, козлоногие отпрыски фавнов, которые хотя бы наполовину, но всё же были премилыми детишками,-все они носились и резвились среди остальных небожителей, мелькая тут и там. Поэтому Дионис «младенчик-трещинка» развлекался сам как мог и пока был незаметен. Ещё один младенец не привлекал ничьего внимания. А зря. Это младенческое присутствие Диониса помимо наступления весеннего Равноденствия и смыкания миров означало «возрождение» первого младенца Загрея, правда, уже со стабилизированной, но всё же «фаллической коммой»! И тут повторялась прежняя история Загрея. И хотя в новой версии он уже имел ограничение по комме, опять получить новую комму- трещину по старому следу в своём «Олимпийском Яйце» боги не хотели. Это грозило им гибелью.

Когда-то появление Диониса- Загрея благодаря Зевсу знаменовало начало разрушения, начало колебательного процесса в Кругу богов- Кронидов. Все они были детьми Кроноса- Времени. Это означало, что божественный «циферблат на 12 мест» переставал быть вечным. Время переставало быть стабильной величиной: оно «прирастало» в лице Диониса-Загрея. Это значило, что из-за роста Диониса-Загрея божественному «Временному Кругу» суждено будет сжаться, начиная с богинь, а потом и богов. Им придётся уступить своё место иному порядку, если растущий комма-Дионис (Загрей) останется в их Кругу. Боги не хотели деформироваться и изменяться: стареть и умирать.Дионис-Загрей был растерзан Титанами по приказу Геры-супруги Зевса. Малютка Дионис был неутомим и изобретателен пока находился в мире богов. «Олимпийская деревня» ходила ходуном, ибо чехарада Диониса со всякого рода малышовыми божками никому не давала покоя. Сначал младенчик переставал просто гукать и вставал на свои крепкие ножки, подрастал, резвясь с зефиристыми малютками, панами, дриадами и всевозможными нимфами в мире богов, а потом раздавался знакомый всем «копытный» звук…Он и выдавал присутствие опасно подросшего «быконогого» Диониса. Поэтому у Олимпийцев начиналась настоящая беготня и суматоха, как только присутствие Диониса начинало им угрожать. Титанов уже не было, а вместо них боги сами начинали поиски и ловлю Диониса, а тот, подобно Загрею, менял личины, ускользая от погони. Действо было массовое и зрелищное в обоих мирах, ибо границы их ещё на какое-то время были общими.Пастухи и крестьяне с изумлением наблюдали как мимо них вдруг проносился шумный вихрь, откуда раздавался вой, топот, возгласы и визги младенцев. Нередко можно было даже и разглядеть в общей массе то рогатую рожу, то прекрасный женский лик или же грозную бородатую физиономию. С гиканьем и свистом вся камарилья, как неожиданно появлялась, выкатываясь из рощ, так же мгновенно и исчезала там же или в ближайшем гроте-пещере. Наступившая тут же тишина мгновенно обрывала блеянье скота и лай охрипших пастушьих собак. Только поломанные ветки, раскиданные костры и битые горшки свидетельствовали о том, что это был совсем не сон.

Это и был «загрейский» архетип маскарада и театрального лицедейства для смертных почитателей Диониса. Растущий Дионис -Загрей (комма), попавший в идеальный божественный мир, хоть в бедре Зевса, хоть самостоятельно в последующих версиях себя, всегда теснил бессмертных Кронидов, начиная расти. Поэтому от него всегда избавлялись. Изначально -Гера, а во всех последующих случаях- почти всем Олимпийским табором опять же под руководством Геры. Но сочувствующие боги были, и на их протянутую руку Дионис мог всегда рассчитывать: Афина, Деметра с Персефоной, Геката, Гермес, Гефест и Аид. С Гелиосом-Аполлоном у Диониса складывалось не совсем гладко, и он –Аполлон (Гелиос) и был перевесом в сторону голоса Геры. Зевс, как виноватый супруг молчал, но на стороне Геры. Афродита-Венера как-то балансировала на грани, но всё же, в конце концов, крылатый Эрос склонял её в пользу Геры. Остальные небожители не вмешивались под грозным взглядом Геры. И каждый понимал, что Дионис-главный наследник и конкурент Зевса, что могло привести к перевороту и неизбежным сотрясениям их стабильности, если Дионис не покинет их божественный мир.Хотя Дионис и был репликой Зевса, а равно и остальных, но перспектива быть под властью Диониса означала то умаление, то рост. Такие времннЫе качели богам-Кронидам были ни к чему. Погоня за Дионисом и чехарда повторялись раз за разом в каждый период весеннего Равноденствия. Но это было уже не реальное убийство Диониса-Загрея, а очередной «прогон» интерактивного спектакля на основе произошедших «реальных» когда-то событий. Борьба Зимы и Лета в мире смертных в весеннее Равноденствие была эхом Олимпийских «гонок» за младенцем Дионисом. Орбита тряслась в натуге, удерживая состыковавшиеся миры богов и людей, и, в конце концов, наступал момент, когда копытная трещина орбиты начинала медленно расходиться. Смертные ждали, когда проказника Диониса (нового Загрея) отловят и окончательно передадут «на радость» смертным. Они ждали Больших Дионисий. Диониса встречали в мире смертных сразу после весеннего Равноденствия, когда орбита начинала открывать новую щель, готовясь к Летнему Солнцестоянию, примерно 25 марта. Чествовали прибытие в мир Божественного Младенца, вместе с которым будет расти вся природа смертных: будут плодиться животные и цвести сады, чтобы люди смогли пожать затем плоды своих трудов и возблагодарить Диониса за его Огонь Жизни смертного мира.

К летнему Солнцестоянию Дионис входил в полный возраст мужской производительной силы. Летняя копытная щель орбиты, поэтому, была «мужской». Орбитальное копыто открывало эту щель наружу за границу идеальной окружности. Так мужские гениталии «выходят» наружу за границу тела. Комма-Дионис (фаллическая сила ) рос по мере увеличения копытной трещины орбиты земного мира. Но комма-трещина в копытной земной орбите по аналогии с трещиной в музыкальном Круге Чистых Квинт имела свой предел, как её имел и комма-Дионис (второй Дионис)-тот, кто был богом из трещины-ловушки. Музыкальный зазор-трещина или Пифагорейская комма –это лишние 60 колебаний в секунду (Гц). Она выражается в отношениях частот 531441 ⁄ 524288 =1,01364, или примерно 23,46 цента, примерно четверть полутона (между 75:74 и 74:73) и является разницей между 12-ю квинтами и 7-ю октавами, ибо эти 12 квинт не «пакуются» в 7 октав. Несоответствие квинт и октав-это и есть Пифагорейская комма-трещина в Круге Чистых Квинт, что превращала его в спираль или Яйцо с трещиной. И воплощением этой коммы был бог Дионис. Но он то рос, то умалялся, и имел пять возрастных образов: младенец (до 7 лет) отрок(7-14лет), юноша( 21-28 лет) ,зрелый муж(28-56) и старец- с 56 лет. Это церковнославянская возрастная схема, но древние не намного сдвигали возрастные границы. В случае с Дионисом это значило, что он не был привязан к единственному размеру трещины-коммы. Она оставалась неизменной с фиксированной размерностью коммы в музыке (1,01364) или в орбитальной щели (5.25 °), но это была просто «дверь» между мирами, «сделанная под рост» Загрея, имевшая фиксированный размер. В неё Дионис должен был всегда только помещаться, чтобы проскользнуть через неё из одного мира в другой. Он был Ключом, который должен соответсвовать замочной скважине. За границей этой щели комма-Дионис мог умаляться или расти. Это было его свойство: наращивать или умалять природу всякой вещи. Таков был и он сам. Персонифицируя собой Пифагорейскую комму, Дионис и соответствовал этому размеру-коммы среди «прочих своих размеров». Но в ней мог помещаться только Дионис и никто другой, ибо это был его дом, как раковина улитки: конкретная раковина для конкретной улитки. Пифагорейская комма-щель была его «домом», подобным тому, как ямка есть «дом» для корня виноградной лозы. Если его вырвать, то в земле останется точная копия-отпечаток корня, а оба они: и корень, и отпечаток будут зеркальными близнецами. В таком вот родстве и находятся Дионис и комма Пифагора, поэтому Дионис есть персонификация этой коммы. Дионис преображался, но «корень/ямка» его оставался нерушим. Так виноградная лоза-стебель может погибнуть, или может расти и плестись, как ей позволяют внешние условия, однако корень её всегда должен быть в стабильных условиях и не подвергаться трансформам, выходящим за пределы норматива,иначе лоза погибнет. Коммой (отрезком) был уже первый Дионис-Загрей, ненужной прибавкой в Олимпийском Круге (Яйце), что заставлял трещать мир богов. Даже не рождённый, только ещё зашитый в бедро Зевса, «комма» Дионис-Загрей уже утяжелял папу Зевса. А далее, после рождения из бедра Зевса ,Загрей начал расти, пока Гера не «усекла» его, науськав на Загрея Титанов, ибо он, будучи младенцем, уже становился сильнее Зевса.

3. Золотое сердце.

И Дионис-Загрей навечно остался в Памяти «усечённым» младенцем. Он воплотил собою застывшую размерность коммы (трещины/шрама в Круге из 12 Чистых Квинт-мире Олимпийских богов) в числе 1,01364, получившей название Пифагорейской коммы. Значение Пифагорейской коммы получается соотношением частот или музыкальных интервалов. Октава,квинта, терции-это именно музыкальные (частотные) интервалы. Интервал-это промежуток или отрезок. Комма Пифагора -это отрезок, имеющий численное значение 1,01364. И число это приходится большой роднёй самому загадочному и важному во вселенной божественному числу-1,618, которое позволяет правильно делить интервалы на отрезки, соблюдая «золотую пропорцию».

О том, как это число обнаружили, кто обнаружил и как оно работает, в интернете сведений полно, как и в других источниках. Но вот как оно появилось в нашем мире,-об этом источники не говорят. А между тем вся история с Первым Дионисом-Загреем, Божественным Младенцем,- это именно история возникновения божественного числа во Вселенной. Золотое сечение –число 1,618-коэффициент «золотой пропорции»: гармоническое деление, это коэффициент соотношения частей и целого. Число ɸ (фи) =1,618 Φ называется  золотым числом.  Обратное число, обозначаемое строчной буквой  φ=0, 61803    φ = ɸ-1. Золотое число 1,618-самое удивительное открытие математики- называют ещё числом Фибоначчи, ибо первым эту последовательность описал итальянский учёный Леонардо Пизанский по прозвищу Фибоначчи. Он жил в XII веке и усердно изучал работы античных и индийских математиков. Числа Фибоначчи — это последовательность чисел, которые задаются по определённому правилу. Оно звучит так: каждое следующее число равно сумме двух предыдущих. Первые два числа заданы сразу и равны 0 и 1. Вот как выглядит последовательность Фибоначчи:

0,1,1, 2, 3,5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144, 233, 377, 610, 987, 1597, 2584, 4181, .., ∞

Длиться этот числовой ряд может бесконечно, но для большинства задач обычно хватает первых десяти чисел. Отношение каждого числа Фибоначчи к предыдущему примерно равно значению золотого сечения. В процентах округлённое значение золотого сечения — это деление некоторой величины в отношении 62 % к 38 %. Символом Золотого сечения является правильная пятиконечная звезда. В ней каждый отрезок делится другим отрезком, пересекающим его, в золотом сечении.

На приведённом рисунке отношение красного отрезка к зелёному, зелёного к синему и синего к розовому равны ɸ=1.618.  Кроме того, отношение красного отрезка к расстоянию между любыми соседними вершинами звезды, которое равно зелёному отрезку, также равно ɸ=1.618. Математические пропорции золотого сечения универсальны и применимы к монохорду Пифагора: гармония- звуковысотная организация музыки-прочно базируется на математичесом фундаменте и пропорциях золотого сечения. Математически правильная музыка -красивая музыка. И как какие-то неожиданные приемлемые отклонения внутри пропорции человеческого тела придают ему свою «изюминку», так и аналогичные подвижки в Теле Музыки могут придавать ему своё неповторимое очарование. И его можно выразить числом 1,618. Соотношение в таком диапазоне выстраивает «правильные» отношения между целым и его частями. Выход за рамки золотого сечения меняет пропорциональность структуры и воспринимается, как её нарушение или искажение: архитектурный объект или тело человека, как и Тело Музыки будут некрасивыми, неправильными.

Профессор Волошинов А.В(«Венок мудрости Эллады»; Москва, Дрофа, 2003; статья «Пифагор»:  «Особое внимание пифагорейцы уделяли пентаграмме – пятиконечной звезде, образованной диагоналями правильного пятиугольника. В пентаграмме пифагорейцы обнаружили все известные в древности пропорции: арифметическую, геометрическую, гармоническую, а также знаменитую золотую пропорцию, или золотое сечение. Совершенство математических форм пентаграммы находят отражение в совершенстве ее формы. Пентаграмма пропорциональна и, следовательно, красива. Видимо именно благодаря совершенной форме и богатству математических форм пентаграмма была выбрана пифагорейцами в качестве символа здоровья и тайного опознавательного знака. С легкой руки пифагорейцев пятиконечная звезда и сегодня является символом многих государств и реет на флагах едва ли не половины стран мира». Но не внешние совершенные формы пентаграммы были критерием для пифагорейцев. Пентаграмма была ключом к Дионису и содержала в себе всю суть дионисийства, ценимую пифагорейцами.  Пентагра́мма (пентальфа, пентагерон; греч. πεντάγραμμον, от πέντε — «пять» и γραμμή — «черта, линия»), также пифагорейский пентакль — звёздчатый многоугольник, полученный соединением вершин правильного пятиугольника через одну. В ней была заложена схема математических отношений между пятью нотами- квинтой. Пифагорейцы считали её геометрическим воплощением математического совершенства. Интервал квинты 3:2=1,5- ближе к золотому сечению (1,618), чем остальные интервалы. Все благозвучные интервалы и аккорды имеют соотношение частот, близкое к 1,618. Кульминация мелодии часто приходится на точку золотого сечения ее общей продолжительности. Вся красота мира опирается на эту точку,но из всех искусств только музыка поддается точному численному анализу. И пентаграмма заключает в себе весь численный анализ красоты. Она отражает собой бесконечную цепь и её вращение, подобно квинтовой спирали-змее. Пентаграмма всё время встраивается одна в другую: она или прирастает, или умаляется, отображая этим способность Диониса наращивать или умалять всякую вещь. И Змей же был ипостасью коммы-Диониса.

Пифагорейцы называли эту звезду «Гигиея/Хугиея». «Хугиея» (ύγιεία: здоровье) использовалось в качестве приветствия среди  пифагорейцев. Это имя богини Гигиеи. Богиня Гигиея/Гигия/Гигея изображалась в виде молодой женщины, кормящей змею из чаши. Эти атрибуты (чаша и змея) составили современный символ  медицины (сосуд Гигеи). Именно Гигиея дала название медицинской дисциплине  гигиене, изучающий влияние жизни и труда на здоровье человека. Но это толкование не вполне точно. За здоровье и лечение отвечал бог Асклепий. Имя Гигия означает не здоровье, как таковое, а «здравый смысл» или «правильное здоровье от ума»: пребывание в здравом уме и твёрдой памяти, обладание трезвым мышлением для принятия здравых, правильных решений в жизни.От этого прежде всего зависит здоровье человека. Правильные деяния в результате здравого мышления-это профилактика болезни, и за профилактику и отвечала богиня Гигия.

Змея Гигии-это воплощение прозорливости , быстроты принятия любых решений, способности найти самый верный вариант наступления или отхода, соблюдая осторожность в каждый момент времени.Любая змея без лишних движений и шума достигает своей намеченной цели. Умение сделать красивый и верный ход-это признак хорошего ума и гибкого мышления. Именно гибкость и изворотливость змеи позволяют ей жить долго, ибо она-почти сплошная мышца (сила), но питается весьма умеренно: ей достаточно есть раз в неделю. В природе у змей ожирения не бывает. С человеком всё намного печальнее. Дружба со змеёй богини Гигии-это «дружба» с самим собой, со своим умом и телом.Ум требует«пищи»- размышлений, а тело- действий и работы.Принятое человеком решение и предпринятые действия могут спасти ему жизнь, а могут привести его к гибели.Змея великолепно иллюстрирует собой то, что приносит или пользу, или погибель для человека. В глобальном масштабе змея в культуре народов, что проживают в зонах сейсмической активности, является больше спасительницей, ибо змеи задолго до землетрясений слышат подвижки в земной коре и совершают массовый исход из этих мест. Если из домов и садов пропадают ужи, а из рощ и виноградников -и ядовитые змеи,то это не к добру. Древние греки и римляне это хорошо знали. Как об этом узнавали? Просто: сначала возрастало число грызунов, а следовательно,- катастрофический урон для молодняка домашней птицы. Но, когда исчезали и они, то хозяев настораживала уже отличная и продолжительная сохранность поголовья молодняка домашней птицы, а на алтарях для змей оставалось нетронутым жертвенное подношение. Те, кто обращал внимание на такие тонкости и строил логическую цепочку, принимали единственно верное решение-следовать за змеями.

Пифагорейская пентаграмма-пятиконечная звезда с именем богини Гигии/Хугии/Гигеи-это пожелание здравого ума единомышленнику, чтобы тот мыслил правильно и точно, был гибким в своём мышлении, был совершенным, как звезда пентаграммы. Пентаграмма с «упакованным» в неё золотым сечением призывала к «золотой середине» на жизненном пути и была путеводной звездой на этом самом пути. Она символизировала сияние разума в здоровом теле. Имя Гигеи этимологически родственно слову «гегемон», что означает власть, водительство и величие. Пентаграмма с именем Хугии/Гигеи-это знамение величия, это Звезда Власти Ума над телом , Звезда Власти над людьми. Это знак превосходства.Пифагорейцы по праву выбрали её своим опознавательным знаком- они превосходили многих по знаниям и умениям, будучи посвящёнными в особые и тайные знания и практики. Пентаграмма состоит из треугольников. В трехмерном пространстве треугольник – это фундаментальная геометрическая фигура, составляющая основу множества более сложных объектов.В математике фундаментальное соотношение между тремя сторонами прямоугольного треугольника называется теоремой Пифагора: a² + b² = c². Благодаря ей Пифагор познакомил мир с иррациональными числами в виде бесконечных непериодических десятичных дробей.Именно таким числом измеряется всегда диагональ квадрата-гипотенуза треугольника с прямым углом. Именно эти удивительные числа и заключает в себе пентаграмма, а самым волшебным из них является число «фи» — φ=1,6180339887..-коэффициент золотого сечения или золотой пропорции.

Из свободных источников: «Уникальные свойства φ: его дробная часть (то, что после запятой) не меняется при возведении в квадрат (Ф²=2,6180339887…) и при делении на него единицы (1/φ=0,6180339887…). Обе особенности коэффициента золотого сечения напрямую связаны с пентаграммой. Длины всех без исключения отрезков — сторон пятиугольника и его диагоналей — образуются умножением либо делением длины соседнего отрезка на коэффициент золотого сечения: AD:AC=EC:BC=ED:EC=АВ:ВС=АЕ:АВ=АС:АВ=φ.   Другой такой фигуры в природе не существует. Обычно бесконечную дробную часть коэффициента округляют до третьего знака Если отрезок единичной длины разделить в золотой пропорции, его большая часть равна 1/φ=0,618, а меньшая (1/φ):2=0,382. Именно в такой, «божественной» пропорции, как ее называли до Леонардо да Винчи, делятся диагонали пятиугольника: если его сторона равна единице, длина диагонали равна коэффициенту золотого сечения. В пентаграмме можно увидеть нечто, что можно назвать «тропой убегающего дьявола». Во внутренний пятиугольник может быть вписана звезда в ф2 раз мельче внешней; в ней снова образуется меньший пятиугольник и вписывается меньшая звезда, и т.д. до бесконечности. «Вращаясь» и «сжимаясь», звезды стремятся к недостижимому центру. Аналогичный процесс образования новых звезд и пятиугольников идет и в сторону увеличения их размеров. Так вот: если длина стороны внешнего пятиугольника равна 1, то кратчайший ломаный путь из любого его угла до центра по сторонам уменьшающихся звезд тоже равен единице. (На рисунке «тропа» выделена жирной линией.)

Пентаграмма — прекрасное подтверждение тому, что гармония природы не только в очевидном, но и в иррациональном, невыразимом. В античные времена коэффициент золотого сечения использовали только в геометрии, музыке, живописи и архитектуре, где он, по общему мнению, придавал неповторимую красоту и правильность пропорциям. А ближе к нашим дням, по мере развития наук, его стали обнаруживать повсюду: в кристаллографии, экономике, биологии, эстетике, почвоведении и т.д. Древние знали, что отношение размеров классической мужской фигуры от ступней до пупка и от пупка до темени равно φ. А ныне выяснено, что тот же коэффициент связан с умственной деятельностью человека: инварианта бета-ритма головного мозга равна φ! Более того, оказалось, золотая нить иррациональных чисел связывает растения, животных, в том числе человека, и Землю не только между собой, но и с Космосом. Галактика насчитывает десятки миллиардов звезд — их множество закручено гравитационными силами в два спиральных рукава, стремящихся к центральному ядру. В простейшее математическое уравнение, описывающее их форму, опять- таки входит коэффициент золотого сечения: через пол-оборота радиус рукава меняется в φ раз, а за полный оборот — в φ²раз. Эти изменения не зависят от начала отсчета, поскольку спираль само подобна и не имеет ни начала ни конца. Итак, в пентаграмме зашифрована вечная тайна, связующая все мироздание: «Все есть число»-Пифагор. На сегодня наука рассматривает и сердце человека, как «образ» фрактала и «подобие» золотого сечения. Волкова Т. И. «Сердце человека как «образ» фрактала и «подобие» золотого сечения»:

От ритмичной работы сердца зависит жизнь человека. Сердцечный ритм отражает кардиограмма, и все её расчётные параметры у здорового человека соответствуют пропорции золотого сечения. Но более всего удивило исследователей то, что даже при выявленных патологиях сердечно-сосудистой системы у пациентов, сердце упорно удерживает золотое число φ=1,618 в норме, усиленно работая «на износ». На сегодня физиологи уже рассматривают человеческое тело и его органы, как фрактальную структуру: В тканях пищеварительного тракта одна волнистая поверхность встроена в другую. Легкие также представляют собой пример того, как большая площадь «втиснута»в довольно маленькое пространство. В среднем площадь дыхательной поверхности легких человека больше площади теннисного корта. Но ещё удивительнее то, как искусно пронизаны лабиринты дыхательных путей артериями и венами. Традиционное описание разветвлений в бронхах оказалось в корне неверным, а фрактальное же их изображение вполне подходит под практические данные. Фрактальными структурами являются также иммунная система, печень, почки, вестибулярный аппарат и, конечно же, мозг…Фрактальность- самоподобие наблюдается и в сердечном ритме здорового человека: при регистрации ритма в разных временных интервалах (например, 3,30 и 300 мин.) быстрые изменения выглядят почти так же, как медленные… Предаваясь вредным привычкам и ведя неправильный образ жизни,рискуя при этом умереть, люди, все равно не заботятся о своем сердце. А сердце –удивительный орган, даже в самой опасной ситуации оно стремится к гармонии и жизни… оно всю жизнь неустанно для нас работает. И даже у тех, у кого есть проблемы с сердцем, оно стремится функционировать по «золотому сечению», с минимумом энергетических затрат. Берегите свое сердце, оно символ любви и единственный человеческий орган, недоступный онкологическим заболеваниям». И вот тут, в сердце, и кроется удивительная древняя история Золотого Сечения.

Поперечный разрез сердца:

— правое предсердие,  — левое предсердие,  — ветви левой легочной вены,  — париетальный листок перикарда,  — полость перикарда,  — митральный клапан,  — висцеральный листок перикарда,  — миокард,  — эндокард,  — левый желудочек,  — верхушка сердца,  — межжелудочковая перегородка, — правый желудочек,  — трехстворчатый клапан.

Сердце Загрея-Первого Диониса было тем, что осталось от растерзанного бога- младенца и послужило для создания Второго Диониса. Загрей был звёздным центром пифагорейства. Пентакль был «репликой» сердца Загрея, и оно хранило в себе божественное число Золотого Сечения! И это сердце Титаны «извлекли» из тела, как извлекается корень в математике и не успели его пожрать. Из сердца Загрея боги «извлекли корень-Второго Диониса». Для справки: «корень» пентаграммы (пятиконечной звезды) будет выглядеть следующим образом:  √5=2,236= ɸ + φ=1,618+0,618.  Сердце, оставшееся от Загрея-Диониса, послужило Дионису Второму. Оно «вместило» их обоих, как вместила в себя пентаграмма «фи» малое-φ и «фи» большое — ɸ, но… Но сначала Титаны разорвали Младенца, 13-го лишнего бога, размером с комму, на 7 частей:  1,01364 (Пифагорейская комма) : 7 = 0,14480 ≈ 0,145 На каждую часть «усечённого» Загрея пришлось по 0,145 «веса» коммы. На рисунке пентаграмма делит тело человека на 6 частей.

Но Загрей был в своей сути «змее-фалло-челобык», и комма была фаллической. Седьмая часть-это его гениталии, поэтом у часть древних источников говорят о том, что не сердце, а именно фаллос остался от Загрея. Хотя фаллос-это тот орган, что позволяет сотворять копии его владельца, является «творцом» фракталов-подобий, но не он послужил материалом для сотворения Второго Диониса. Из-за своих растущих «фаллических сил» Загрей и был «усечён», поэтому Второй Дионис уже был в этой величине «зафиксирован/обрезан». Оставаясь в статусе «фаллической коммы», Второму Дионису был обозначен его «предел». Пентаграмма не имеет предела, она бесконечна в обе стороны, как и Квинтовая Спираль. Квинтовая Спираль как раз-таки и не может стать замкнутой структурой из-за Пифагорейской коммы-щели/трещины в Круге Чистых Квинт-вотчины Диониса. Тропа дъявола, заключённая в пентаграмму, была и остаётся Спиралью. Она- «Золотой Полоз» пентаграммы, её Золотой Змей-«змеёныш Загрей», как проводник Зои-Тока Жизни.

Те, кто «исповедовал Загрея», жили задолго до Рождества Христова, когда ещё плевелы и зерно лежали все в одном бурту, поэтому не тропой дъявола была для них Спираль, живущая в звезде Гигеи/Хугии, но Золотым Змеем –ипостасью Диониса-Загрея. Змей богини Гигеи/Хугии-это Змей из пентаграммы-пифагорейского пентакля. Второй Дионис был воссоздан из сердца и не без помощи Афины.Было ли то сердце быка или оно было человеческим-это не суть и важно, ибо сердце млекопитающих устроено одинаково по принципу работы, но версия с бычьим сердцем Диониса-Загрея имеет свою изюминку. Гранатовое зерно, из которого вырос Дионис в чреве Деметры/Цереры, внешне очень похоже формой на сердце(как и сам гранат). И внутри гранатового зёрнышка имеется косточка. Так вот в сердце быка есть кости! В нтернете есть информация по этой теме. В любом случае это было сердце Загрея, ибо оно находится в центре пентаграммы-пятиугольника, в котором до бесконечности вьётся золотая спираль Золотого Змея, вписываются всё новые звёзды-пентаграммы. До бесконечности их можно строить и вокруг сердца. Пентаграмма с силуэтом на рисунке имеет искажения, ибо это просто рисунок-иллюстрация, а не геометрически точная фигура, а Загрей был убит в образе быка.Но и тело быка делится по такому же принципу.

Сердце-фрактальная структура, похожая на пентаграмму,-именно оно оказалось в руках богини Афины, и из него был воссоздан новый Дионис- Второй. А богиня Гигиея/Гигея/Хугия ассоциировалась с Афиной и она нередко называлась Гигией. Во II веке нашей эры Павсаний(греч. путешественник и географ II века н.э.) отмечал наличие статуй Гигиеи и Афины Гигиеи у входа в Акрополь в Афинах.  «Афина Гигиея» была одним из культовых имён Афины, как пишет Плутарх о строительстве Парфенона (447–432 гг. до н. э.): «Во время строительства произошёл странный случай, который показал, что богиня не только не препятствовала работе, но и помогала довести её до совершенства. Один из мастеров, самый быстрый и умелый из всех, поскользнувшись, упал с большой высоты и лежал в плачевном состоянии, и врачи не надеялись, что он выживет. Когда Перикл забеспокоился из-за этого, богиня [Афина] явилась ему ночью во сне и назначила курс лечения, который он применил и в скором времени с большим успехом вылечил больного. И в память об этом он установил медную статую Афины Гигиеи в цитадели рядом с алтарём, которая, по слухам, была там и раньше. Но именно Фидий создал образ богини из золота, и его имя высечено на постаменте как имя мастера». Именно первые буквы имени Фидия и дали название числу ɸ=1.618 и φ=0.618 –коэффициентам Золотого Сечения.

Приветственный же знак пентаграммы пифагорейцев с именем богини Гигиеи/ Хугии знаменовал собою Спасённое Сердце и Воскрешение Диониса (Змия в первой ипостаси), и был символом вечно живущей Зои- непрерывного Тока Жизни, исполненного Здравого Смысла. Хотя слово «воскрешение» здесь не совсем уместно, но другого сильного по смыслу слова для явления миру Второго Диониса нет. Пентаграмма была символом воскрешения и нового рождения, бесконечного бега Колеса Жизни-Колеса Необходимости. Пифагорейцы стремились выйти из него, накручивая как можно меньше рождений в физике мира, чтобы поскорее оказаться в Элизиуме, в «Полях Блаженных», где навечно пребывал Образ растерзанного Младенца-бога Диониса-Загрея. Спасённое богиней Афиной сердце Загрея было извлечено из 1/7 части «целого» Диониса-Загрея. Но сначала его, уже превосходящего бога-отца Зевса(единицу), «поделили»: 1, 01364 :7=0,145, а далее из этой 1/7 части извлекли его сердце: √0,145=0,380788 ≈ 0,381 (коэффициент Фибоначчи =0,382). Чтобы из этой «сердечно-коренной» величины получить нового целого бога требовалась добавка: 1-0,381=0,619. Это значит, что 0,619 —это недостающая «доля» до нового целого бога-единицы. Взять эту недостающую долю для воссоздания Диониса можно было только из сердца Загрея, поэтому из числа 0,381 (извлечённое сердце Загрея) и отрастила корень новая виноградная лоза-Дионис Второй: √0,381=0,617252 ≈ 0,617.

Последующие повторяющиеся операции по извлечению корня приведут к числу 0,9999 , выращиванию лозы-Диониса в мужа. Но его «единица» всегда будет «слегка» недостающей, ибо между единицей (1) и 0,9999…всегда остаётся незарастающий зазор-копытная щель у Диониса. Поэтому он был не только рогат, но и «копытен» тоже.Дионис персонифицировал собою одновременно и «недостачу», и «избыток». Умалять и наращивать природу вещей-это и было его «специальностью», а «быколиким и быконогим» его называли не напрасно. Дионис-это всегда «ещё не единица» или «уже не единица», но он ловко может ею прикидываться.Вот так и возродился Дионис Второй с помощью мудрых мыслей богини Афины(Гигеи/Хугии), ибо это была именно она. «Единица» бога Диониса заключала в себе часть погибшего Диониса- Загрея, поэтому юного «двусоставного» Диониса могли изображать с младенцем на руках, или двух Дионисов рядом: помладше и постарше.Иногда вместо Младенца изображали змея-ипостась Загрея. Число 0,617 связано с Золотым Сечением через ряд чисел Фибоначчи и получается оно при делении смежных чисел  21: 34 = 0,617. Следующая пара чисел, когда меньшее делится на большее, 34: 55=0,618 выдаёт уже «стандарт по породе» или базовое число Золотого Сечения. Второе число Золотого Сечения -1,618 получается при делении большего отрезка на меньший: 55:34=1,617647 ≈1.618 Оба числа 1,618 и 0,618 -коэффициенты Золотого Сечения: большой и маленький, словно два Диониса, но это всё же не они. Два Диониса(21:34) ещё только возвещают, предваряют Настоящее Золотое Сечение( 34:55), хотя и они уже могут служить ориентиром. Ориентиром Дионис и был до прихода Мессии.

Конечно же числовое значение Пифагорейской коммы 1,01364 (рогатого младенца, ибо 1,01364 ˃1), полученное при делении частотных интервалов, знать было тогда совсем не обязательно. Достаточно было просто бога-«единицу-Загрея» представить в любом наглядном образе, например, той же окружности, где всегда содержится 360°: выложить 360 бобов или камешков по кругу, где в промежутках разместить камни или зёрна более мелкие(чтобы были сотые доли числа). Тогда 360:7=51,43 . Это число было 1/7 долей Загрея и из него нужно было вычленить новую структурную единицу- нового бога Диониса. Далее находилось ближайшее квадратное число-49=7×7, потом подобное искалось в остатке: 51,43-49= 2,43 по аналогичной схеме в более мелких долях.Тогда получалось следующее:

√ 51,43=7,17 -«извлечение сердца Загрея из его 1/7 части (Загрей снова распался на 7 частей и снова растёт).»

√ 7,17= 2,68 – «извлечение сдвоенного дионисийского корня из сердца Загрея (Дионисов двое и ещё чуть-чуть: 1+1,68.., причем один может только умалять природу вещей, а второй-только наращивать).»

√2,68 = 1,637- « отделение корня нового Диониса Второго ( с прилепившимся снова Загреем: 1+0,637; этот Дионис и умаляет, и наращивает природу вещей).»

«Единица бога» появилась на третьем шаге и она была больше, чем «просто единица», но эта версия Диониса не нарушает гармонии мирозданья, он есть отражение Золотой гармонии.После пятого повтора операции по извлечению корней появлялся снова практически прежний Дионис-Загрей в числе 1,01552. Загрей персонифицировал комму 1, 01364. Трещина Олимпийского Яйца трещала опаснее прежнего и с новым Дионисом. Его отправляли в мир смертных, уже расколотый: с мерностью в 365,25°, где 5,25°-это щель коммы в копытной орбите или «дополнительные приросшие рога» к целостной окружности. Если число градусов в окружности умножить на число Пифагорейской коммы 360 х 1,01364=364,910 , то получим почти 365. Для сравнения: 360 х 1,01552 = 365,59 или почти «високосное» число 366. Для сравнения : 365: 360 = 1,01389- чуть больше, чем Пифагорейская комма-1,01364 (Дионис). В щель смертного мира он отлично помещался. Всё сходится и «ребёночек» этот- наш, с рогами, и с копытами.

В примере с окружностью используется 60-ричная система счисления, где в роли «единицы» выступает число 360. Поэтому в замкнутой системе (круг) Диониса (комму) всегда надо уменьшать, а вот в незамкнутой-наращивать, но до определённого предела. Такой Дионис не увеличивал размер шрама-следа Загрея в Олимпийском Яйце. Олимпийцы-Крониды избавлялись от Диониса, выгоняя его из своего замкнутого Круга в разомкнутый мир смертных, «в люди»,где он и рос далее, а потом умирал плотью. Время в мире смертных разорвано, поэтому имеет линейную направленность, а все линейные процессы удобнее считать по 10-ричной системе. Деление единицы на 7 частей в 10-ричной системе и последовательное извлечение корней, приведёт к числу 0,617 (см. выше по тексту). Это «маленький бог», и Дионис в мир смертных являлся малышом, одеваясь в плоть смертного мира с помощью матери Деметры. Дионис всегда появлялся у богов и смертных малышом, как новый Загрей, Число 0,617- самое точное приближение в ряду Фибоначчи к малому «фи»: φ=0.618 ( обратное число большого «фи»: ɸ=1.618). Два Диониса, если их рассматривать «в числах»,- это предтечи истинного числа «фи». Но и они предельно близко уже выражают идею Золотого Сечения. Золотое Сечение всегда являло себя в двух «лицах»: 1,618 и 0,618.

Ко́мма (греч. κόμμα отрезок) в теории музыки -общее название для микро-интервалов величиной  1/7-1/10 целого тона, возникающих, как правило, при сопоставлении однотипных интервалов в различных музыкальных  строях. Поэтому и тело Загрея( божественную единицу) растерзали Титаны на 7 частей. Из-за растерзания Загрея(1)-превращения его в комму, Второй Дионис и получил статус коммы(1/7), персонифицируя собой бога трещины-коммы. Загрей был «единица-самбог, как отдельно взятый богосубъект», но входя в целостную структуру Олимпийского Круга-единицу из 12-ти частей, он был лишней коммой. Поэтому Дионис-Загрей одновременно и «единица», и «комма». Среди Олимпийского замкнутого мира он был не нужен ни как единица, обрекающая Зевса стать лишним, ни как комма-разрушитель. Гера и Титаны этот вопрос решили кардинально и убили могучего Младенца. А вот мир смертных с трещиной был тем местом, куда лишнего бога-плод любви Зевса можно было выпихнуть. Заниматься трещиной смертного мира никто из 12-ти богов не хотел, у них и так было у каждого по «своему сектору» в этом мире, где помимо 360° в окружности орбиты был «карман»в 5,25°-копытная щель орбиты. Копытная щель годилась для копытного бога Диониса, как нельзя лучше. «Загрейская схема» получения Золотого Сечения всегда была скрыта в мифе о двойном боге Дионисе. Так примерно становилось ясно на какие значения следует опираться, чтобы что-то создавать. Или же воссоздавать то, что уже когда-то было создано,но не нарушая гармонию структуры, чтобы новое стало даже больше и лучше, но оно останется по-прежнему гармонично и узнаваемо:1,6 -1,0 -0,6. Или: φ = ɸ-1; 0,618=1,618-1; 1,618-1=0,618.  Золотое Сечение в процентах: 100%  =      38%                 +        62%.

                                                                                                                                                                                                           Дионис    = Дионис I-Загрей +     Дионис II

И сколько ни прибавляй(убавляй) «дионисов к дионису»-это всегда будет Дионис. Он будет или расти, или убывать,-таковым свойством он был наделён, и таковым делом и занимался, как бог: умалял или наращивал природу всякой вещи. Второго Диониса воссоздали уже не младенцем, а юношей(он стал больше). Второй Дионис стал лучше (его «усекли-обрезали-окультурили»), но он по-прежнему остался тем, кем и был от рождения: тем же самым богом! Аналогичный путь проходила и виноградная лоза: от малопродуктивной, но буйной в цвете дички, до окультуренной, привитой(урезанной) плодородной лозы нового поколения. Это называется селекционной работой, где большую роль играет отбор диких форм и извлечение корней для последующей их посадки в требуемые условия. Далее эти операции повторяются порой многократно, чтобы через время получить новый достойный сорт винограда, требуемого формата и для других природных условий. Такова работа с этими корнями, совсем как в математике!

Понятие древних математиков о корнях было более, чем рационально. Именно они-то и вычислили корни первыми. Выражение «квадратный корень» в любом языке имеет именно значение нахождения-извлечения корня. Знак корня «√»-это измененная латинская буква «r», ибо на латыни «корень» – «радикс», «radix». Слова «редька и редиска»-это и есть «радикс- radix». Математики всего мира знают, что знак корня √-это действительно корень- radix. На рисунке представлены квадратные числа : такие числа или любой счётный материал , например бобы, выкладываются в фигуру квадрата из 4; 9; 16 бобов, и у этого квадрата чисел имеется корень(синий цвет). Так появились «квадратные корни» или корень квадрата. Бог Дионис, как бог виноградной лозы, так же имел корень, вернее целых два: «старый»,Загрейский, и «новый»- Второго Диониса. Союз двух Дионисов-это и есть по сути золотая пропорция в высшей степени приближения ,т.е единица делится в соотношении 38 и 62 процента.

История с «усечением» Загрея-это не просто миф, но ещё и история божественных знаний о Золотом Сечении. Загрея «усекла» Гера с Титанами, когда он стал расти, стал вносить раскол в мир Олимпийцев. Он стал делить их замкнутый единый мир. Их мир вот-вот должен был расколоться , как Яйцо под натиском птенца изнутри. Именно деление чего-либо целого на части и есть суть Золотого Сечения или Золотой Пропорции: мера, на которой зиждется гармония и целостность мирозданья. Мера устойчивости и красоты целого и его частей, отношения частей к целому-это есть число Золотого Сечения1,618 и 0,618: увеличь или умали по этим значениям и получи прекрасный результат. И эта мера отождествляется с Загреем, навечно оставшимся символом рассекаемой целостности, но с условием сохранения этой красоты и возрождения её в новом создании, но столь же прекрасном. Два Диониса стали двумя частями Золотой Пропорции, оставаясь подобными друг другу.

Именно «усечённый» бог-Младенец Загрей,«сияющий, блистающий, озаряющий»,отрезок или комма,- это и есть архетип Золотого Сечения: Золотой Младенец Дионис-Загрей, ибо только Младенец никогда не лжёт, но и не способен сказать всё, хотя и глаголит только Истину. Поэтому Загрей-это «чертёж/намётка» архетипа, а Христос –это воплотившийся архетип идеала. И оба они: Золотой Младенец, и Христос,-есть нематериальный (Загрей) и реальный (Христос) Образы Преломления-Сечения, появившиеся каждый в своём времени и культурном слое, в нематериальном мире(Загрей) и в физике мира-Христос. Да, Загрей был потенциально опасен, но он ещё никого не уничтожил,наоборот, он стал жертвой. Жертвой был и Христос. Они оба стали «намертво зафиксированным» эталоном, каждый в своём времени, стали точкой отсчёта. Мы ведём счёт времени от Рождества Христова. Для древних счёт времени начинался от Загрея, когда из копоти Титанов, пожравших Младенца, были созданы люди, и так начинался для древних ход истории человечества (мир древних греков).

Золотой Младенец был знаком древним задолго до рождения Пифагора в древнем мире, и этот мир ещё не знал Христа, чтобы его Образ смог точнее отразить смысл Золотого Сечения: быть мерой миру. Но и лишившийся своей магической плоти могучий Младенец, оставшийся только Образом, есть так же прекрасный архетипический образ : нарисованная змея не укусит. И бог-Младенец, Загрей-Первый Дионис, и Дионис Второй были ещё только парой –предтечей истинному Золотому Сечению, что последует за ним, как и предсказывает числовой ряд Фибоначчи, но для пифагорейцев это было будущее время, что наступит спустя столетия. Для проявления Золотого Сечения нужна пара чисел, и два Диониса стали такой персонифицированной парой, предваряющей следующую пару: Крестителя и Спасителя. И как ни старался царь Ирод не допустить воцарения Истины, избивая и усекая младенцев в поисках Истинного Богомладенца, но помешать Закону Вселенной он не смог, ибо Младенец уже был усечён до него в другое время и другой стране, а следующая «пара чисел» в Золотой Спирали Жизни должна всегда возрастать. Иоанна Крестителя и Христа усекли-растерзали уже не в младенческом возрасте.Христос пришёл исполнить Закон и Он его исполнил.

И Пифагорейцы знали, что за нынешним богом Дионисом придёт следующий «Дионис», уже истинный и подлинный Бог, которого так же усекут, но именно Он и будет не максимально приближенным, а истинным Вселенским Эталоном. Пифагор и пообещал своим последователям вернуться в мир через семь столетий, когда на землю уже придёт Спаситель. Память о сияющем Золотом усечённом Младенце осталась жить в Элизиуме, в золотом зеркале Геры, а в мире смертных Образ Младенца стал архетипом Золотого Сечения-универсальным Ликом Гармонии, ибо во все времена и повсюду любой младенец является мерилом Жизни. Младенец открывает счёт: младенец предваряет отрочество, юность, зрелость и старость. Но у всякого младенца есть Отец. Термин «золотое сечение» впервые и не случайно употребил Леонардо да Винчи и ему хорошо были знакомы эзотерические знания пифагорейцев. Золотое Сечение стало таковым «по праву рождения»: «Загрей»-означает «сияющий».  Пентаграмма-пифагорейская звезда с именем Гигейи/Хугии, призывала к здравому-рациональному образу жизни, держа ориентир на Золотое Сечение, сохраняя в своём сердце сияющий Образ Младенца Загрея, отождествляя своё сердце с сердцем Загрея. Пентаграмма была таким же по значимости символом для пифагорейцев, каким для христиан является Крест с распятием.

4. Огненный Зверь Диониса.

К кому примыкал комма -Дионис как только его отлучали от Олимпийцев и выгоняли в мир смертных? К своей многочисленной свите, в которой первую скрипку играл его «дядька-воспитатель» сатир Силен. Свита состояла наполовину из смертных: вакхов и вакханок (менад); а наполовину из «иномирян»: сатиров, фавнов, наяд, нимф и прочей «нечисти». Вся разудалая компания «правила бал» всю тёплую часть года, обретаясь в обоих мирах. «Расстыковка» миров после весеннего Равноденствия позволяла миру смертных к Летнему Солнцестоянию выйти «из рамок». В это время реал выходил за границу божественного идеального Круга, словно поглощая в себе идеал. Мир смертных «поедал-причащался» идеалом, что позволяло всем иномирянам находиться «внутри» смертного мира- реала.Никто не упускал возможности: в рощах шныряли сатиры и козлоноги всех мастей, визжали преследуемые нимфы и одинокие пастушки; боги запросто могли посетить смертных, ибо они все были «внутри» физики мира людей. Чудес было не счесть: арфы, развешанные в священных рощах, играли сами по себе, блистали молнии среди деревьев, а у зазевавшихся жнецов исчезал их обеденный хлеб и вино в обмен на нехитрый счастливый талисман от лесного пана. Боги тоже могли оставить по себе памятку, навестив смертных, когда у тех невесть как вдруг через время появлялись незапланированные чудесные младенцы-будущие Герои, которых не оставляли своим попечительствам божественные отцы. Смертные тоже могли стать родителями в паре с какой-либо богиней, а тут уж она сама потом решала: подкинуть ли ей младенца на порог смертного отца,или озадачиться самой, никого и ничего «не вынося из Олимпийской избы.» В это время и появлялся Дионис у смертных, а с ним в мир входила благодать и новая надежда, ибо всё в природе наливалось силой Жизни Диониса.

Церера-Деметра наделяла Диониса плотью, чтобы он мог находиться среди смертных. Деметра-Церера давала плоть всей земной растительности. Она давала «тело» зерну, ягодам и фруктам, травам, корнеплодам и пр. Деметра носила эпитеты: «Дарительница фруктов», «Хлебодарная», «Зеленеющая». Богиня давала «тело» Жизни-Биосу, а ростом и развитием Жизни-Биоса земли заведовал Дионис, выстраивая из звеньев Биоса непрерывную цепь Зои. Сразу же после весеннего Равноденствия с приходом Диониса для смертных наступали Большие Дионисии, время праздника и мистерий. Особо ревностные «дионисийцы» смертного мира: вакхи и вакханки устраивали дикие оргии. В эту же компанию подтягивались и «иномиряне»: всех сортов сатиры и козлоноги, змееобразные наяды, рогатые младенцы и прочая «нечисть». Но тогда их таковыми не считали. От этого всего пробуждалось всякое семя, и из каждого, словно младенчики из пелёнок, начинали своё движение изнутри наружу ростки зелени, а затем буйно начинался рост и размножение трав и злаков. Это было проявлением нарастающего гормонального фона возмужавшего Диониса.

Расцвет «фаллических сил» Диониса наступал в смертном мире в Летнее Солнцестояние. Летняя копытная щель «по мужскому типу», открываясь изнутри смертного реала наружу, перешагивала идеальную божественную границу. Таким образом, божественный идеальный Круг поглощался смертным реальным миром. Реал «поедал» идеал, заключая его внутри себя. Это было «Причастием» для природы Земли»: божественное поглощалось и находилось внутри смертного земного.И наступало время время завязи плодов и зачатия у животных, а далее- плодоношения в растительном мире и появления детёнышей у животных, что станут пищей человеку. И всё это было даром богов для смертных. И смертные причащались этими дарами. -Деметра дарила плоды и хлеб, Дионис- виноград и вино, активно помогая Деметре в садах и полях. Персефона заведовала водой, снабжала корни живительной влагой и питательным субстратом, полученным в результате процессов гниения. В жизни людей происходили не менее важные события, и каждый бог и богиня активно в этом помогали:

• -Афродита (Венера) покрывала связи любовников, сводя их друг с другом, отдавая Амуру приказы, кому в сердце отправить очередную стрелу.
• -Гера (Юнона) блюла семейные устои и брачные узы, активно помогая роженицам и сватая невест.
• -Зевс (Юпитер)неистово метал начальственные зарницы и гнал тучи табунами, заставляя их изливать на поля живительный дождь, держа под своим началом всю Олимпийскую бригаду.
• -Афина(Минерва) помимо бдительной миссии охраны девства среди вверенного ей населения, вместе с Марсом доглядывала за бранными делами государственных мужей, одаривая мудростью своих избранников.
• -Деметра (Церера) без устали помогала жнецам, сборщикам плодов и огородникам, она следила за чистотой посевов,чтобы зерно не заполонили сорняки, а землю- отжившие свой срок люди. Осуществляла она и патронаж за протекающей беременностью будущих матерей.
• -Посейдон (Нептун) был занят рыбным промыслом и морскими походами смертных, регулярно встряхивая осадок на дне моря, отчего трясло и землю.
• -Артемида (Диана) гоняла дичину по полям и лесам, держа на контроле охотников и ловцов, чтобы те не истребляли без меры её лесное копытное поголовье и прочую живность.
• -Гефест (Вулкан)наблюдал за рудокопами и не давал подземному огню вырваться наружу, нагружая его работой в кузницах и мастерских, обеспечивая питанием и подогревом почвы виноградники Диониса.
• -Гестия (Веста) домовито хлопотала вместе с земными женщинами у их родных очагов, прививая любовь к домашнему труду невестам, чтобы они не отлучались без надобности за родной порог, где было полно соблазнов для юных дев.
• -Гермес(Меркурий) в крылатых сандалиях, которым не было сносу в поднебесье, координировал всех Олимпийцев, нося поручения Зевса, а по пути в обязательном порядке посещал все торговые точки, примечая на ходу детали для отчётности перед Зевсом, но не упуская возможности стибрить по пути что-то приглянувшееся у зазевавшегося торговца или праздного гуляки, а то и у самих Олимпийцев.
• — Гелиос (Аполлон) заведовал освещением и отоплением всего людского коммунхоза, заодно ведя счёт времени в мире смертных.

Божественная братия рангом помельче была на подхвате каждый по своему ведомству и тоже принимала участие в жизни смертных. Примерно так жил мир древних греков, которые почитали своих богов, каждого в своём храме. И в каждом таком храме обязательно находилось местечко ещё и для Диониса, ибо этот бог был «универсальным многостаночником»-коммой, которой всегда требовалась компания, кроме времени обоих Солнцестояний, когда он становился «Сам- большой» бог. Бытовые сценки в вазописи, мозаиках или барельефах с участием Диониса и его свиты в основном понятны. А есть и очень неясные сюжеты. Но благодаря сувениру из Эрколано с копытным графиком аналеммы Солнца стало возможным их понимание. Бронзовый окорок из Геркуланума дал ответ на вопросы многих историков, почему Дионис мог почитаться смертными в «безОбразном» образе, т.е. в каком угодно образе, даже в несуществующем, и в чужом храме, а то и вовсе возле «каждой осины или где ни вобьют кол». При наличии многих статуй и изображений Диониса его присутствие в любом месте иногда просто обозначали, прибив к столбу плащ, театральную маску или бычий череп. Комма-Дионис мог быть где угодно и с кем угодно. Когда Дионис умирал-исчезал с лица земли, это не значило, что его нет. Дионис, соответственно, был, но он был невидим! Он существовал в аиде не очевидно в прямом смысле. В промежуток его невидимости-пребывания в виде Тени — Аида наличие Диониса, как бога, и обозначали в мире смертных его атрибутами: плащ, маска (бычий череп), арфа. Рядом могла быть поставлена чаша или кувшин с вином, ваза с виноградом, хлеб и пр. Дионис был в эти периоды обозначенной пустотой, и её наряжали в плащ, как невидимого Диониса, когда плащ просто накидывали на вертикальный столб или гвоздь. Именно такой «пустотелый» Дионис, изображённый на фресках или вазах, ставит в тупик историков и археологов. Есть и другие нерасшифрованные образы Диониса.

Но если где-то нет кого-то, значит, кто-то где-то есть! И Дионис был! Он, бог-комма, был везде, всюду и в каждом храме, меняя свой возраст и пол в течение года. И те смертные, что подобно Пифагору понимали законы монохорда: по каким законам живёт Круг Чистых Квинт, понимали и суть бога-коммы-Диониса. И, как правило, это были посвящённые в дионисийские мистерии, в т.ч. и в Элефсинские. Понимая то, что представляет собой, как и где себя проявляет Пифагорейская комма, было понятно,где и как себя проявляет бог- комма-Дионис. И благодаря бронзовому окороку из Геркуланума с графиком аналеммы солнца, что проецирует на себя ещё и Круг Чистых Квинт, Дионис открылся взору, как открывается комма в музыкальном строе Круга Чистых Квинт, ибо Дионис персонифицирует собой эту Пифагорейскую комму. Зная законы музыкальной гармонии, благодаря монохорду, возможно восстановить представление и о Дионисе.

Шесть восходящих Квинт Круга персонифицируют собой 6 богинь, а шесть нисходящих квинт -6 богов Совета Олимпийских Богов. Их было всего 12 богов: мужчин и женщин. Всех их можно соотнести с циферблатом часов, но он плоский,т.е. в нём меньше мерности по сравнению с музыкой-колебаниями, в которой есть ещё и объём! Поэтому у музыки есть тело:Тело Музыки. И подобно человеческому телу, тело музыкальное тоже состоит из частей и может быть пропорциональным, красивым, или не пропорциональным, некрасивым. Квинтовый Круг был таким Телом. И к этому Телу постоянно «клеился» Дионис-«лишний»13-ый бог, поочерёдно примыкая к богам-Квинтам, прирастая и копируя,таким образом, своего очередного «дядьку» или «тётку». Родни у него было целых 12 «единиц»! Дионис, поэтому, и был «маленькой копией-зеркалом» всех богов без исключения, и поэтому ему оказывали почтение в каждом храме, и в каждом храме был алтарь для Диониса, или висело простое зеркало, или театральная маска, ибо маска позволяет менять облик. Дионис умел менять облик. Поэтому Диониса могли изображать с маской в руках, а празднества в его честь с масками и костюмами стали прототипом карнавала. По законам монохорда Тело Музыки свернуть в Идеальный Шар нельзя: комма мешала. Но пока Дионис-комма был слишком мал, ему позволяли быть внутри на очень краткое время его младенчества, а потом Диониса всегда и изгоняли «наружу» от Олимпийцев: или чуть подросшим мальцом по весне, или уже дяденькой с бородой по осени, когда обнаруживалось присутствие коммы-Диониса, всегда после обоих Равноденствий.

Весной, когда Диониса изгоняли к смертным, он не нужен был, как смертный бог, растущий внутри божественного Олимпийского Яйца, а осенью- как бог смертных, проникающий в него же из смертного мира. Но «целиком» возмужавшего Диониса пускать было нельзя, ибо тогда приходилось кому-то из богов уступать ему своё место. Так и происходило в Солнцестояния: зимой Дионис становился Аидом в аиде (и Вулканом/ Гефестом-в преисподней), а летом-Аполлоном! Нельзя было и «отрезать» от него какую-то часть. Если весной ещё с ребёнком Дионисом справиться было легко, ибо он подчинялся «няню»-Гермесу, то по осени сдюжить с Дионисом- крепким мужиком- было сложнее, ибо расставаться закадычным дружкам Гефесту и Дионису очень не хотелось. Итак, в оба Равноденствия: весеннее и осеннее Дионис неизменно был или с «нянем» Гермесом или с другом Гефестом/Вулканом. Их дружба была нерушима в обоих мирах и под патронаж Гефеста/Вулкана малец Дионис попадал сразу же, как только его покидал «нянь» Гермес/Меркурий: после весеннего Равноденствия.

Равноденствия всегда были проблемными в жизни людей и богов из-за неустройства коммы-Диониса, и оба мира так грузили этими проблемами орбиту, что она рано или поздно начинала трещать,едва срастившись в Равноденствия. Но неизменно она всегда превращаясь в копыто, открывая или летнюю, или зимнюю щели. Туда и выпихивали Диониса. Глубоким старцем Дионис погружался в аид зимой, а по теплу появлялся у смертных совсем ещё ребёнком. И в этом случае ему всучали добытчливого телохранителя и компаньона, сначала для прокорма, забавы и безопасности, а по мере роста Диониса-для других целей. Об этом всегда успевал позаботиться лучший друг Диониса -Гефест/Вулкан. Преданным и любящим охранником Диониса всегда был Зверь огненной масти. Могучий и опасный Огненный Зверь защищал и согревал Диониса-младенца, а потом сопровождал уже подростка Диониса, своего божественного хозяина, до момента прекращения своих звериных «полномочий», когда у Диониса начинала расти борода. Мощные челюсти Огненного Зверя не уступали в силе кузнечным клещам Гефеста/Вулкана, а его острые когти были подобны лезвию топора бога-кузнеца. С такой атрибутикой всегда изображали бога-кузнеца: с кузнечным инструментом в руках. Суть сопровождающего Зверя и его связь с Дионисом далеко не проста, ибо он не только охранял Диониса, а воплощал собою постоянную БЛИЗОСТЬ друга Гефеста/Вулкана-бога Огня. И чтобы уяснить тесную связь и БЛИЗОСТЬ Диониса с Гефестом/Вулканом, надо снова присмотреться к другу Диониса- Гефесту/Вулкану, чтобы понять как была «устроена» их мужская дружба.

На момент осеннего Равноденствия состарившийся комма-Дионис всегда неизменно оказывался с другом Гефестом /Вулканом в одном и том же месте: Везувий. Огненный Зверь уже покоился шкурой на плечах Диониса. После продолжительных гульбищ в обоих мирах , ближе к зиме, друзья всегда оказывались у подножия Везувия и ненадолго расставались, т.к. бог-кузнец Гефест/Вулкан возвращался к Олимпийцам. Их мир сообщался с миром смертных в зимнее время только через аид, и только усопший смертный имел доступ туда,а так же боги Аид и Гефест, а затем и Дионис по своей земной смерти. Кузница Вулкана /Гефеста располагалась в недрах Везувия, это уже была территория аида, поэтому ему предстоял спуск. Через время погружение предстояло и Дионису, ибо он должен будет умереть смертной плотью, которой его наделила мать Деметра,оставив после себя пепельный прах. По законам гармонии Олимпийцы не могли сомкнуть своё «Олимпийское Яйцо- Музыкальное Тело» из-за «приросшей » к Гефесту/Вулкану пока живущего Диониса- коммы. И комму-Диониса приходилось «удалять» как вросшую бородавку/родинку на общем Олимпийском Теле, но не просто срезать, а удалять с корнем, как сорняк. Обрезанный «корешок» Диониса –«фаллической коммы», остающийся в их Олимпийском Теле означал то, что Дионис гарантированно отрастёт вновь от этого корня, как виноградная лоза.

И кроме этого корешок коммы-Диониса приходился целиком на его фаллос! А Дионис по осени уже был ого-го какой «быколобый и быколикий» бог! Оставить его мощный и огромный «корешок» в своём Олимпийском Мире (Теле) означало то, что означало. Это была катастрофа для Олимпийцев. Диониса выдирали с корнем.А этот его фаллический корень как раз «прирастал» к Гефесту/Вулкану, питаясь от его божественного Огня, подобно корню виноградной лозы на склоне Везувия. Именно эта деталь в Дионисийском культе и породила версию об отцовстве Гефеста/Вулкана, но это не так, ведь Гефест/Вулкан по- дружески пожертвовал Дионису «часть своего Квинтового Музыкального Тела», ибо именно у Гефеста /Вулкана там было немножко свободного места. Гефест/Вулкан не был «корнем» Диониса, но у него был изъян-«ямка», где этот корень коммы Диониса врастал: у Гефеста/Вулкана одна нога была короче другой, поэтому недостающий размер в Гефестовой Квинте и заполнял своим «корешком» Дионис (а ведь было у Диониса ещё и тело)! И вот тут надо уяснить ещё одну деталь в этой крепкой мужской дружбе богов Гефеста/Вулкана с Дионисом, из чего сформировалась особая форма мужских взаимоотношений в древнегреческом обществе. «Прорастание» коммы- Диониса своим «корешком» в «ямку», предоставленную другом-«корешем» Гефестом/Вулканом, говорит не только о дружбе товарищей-богов, но проявляет их гомосексуальные узы. Дионис и Гефест- гомосексуальные партнёры.

Осенью и зимой, когда Дионис был зрелым мужем и уже начинал стареть в мире смертных, Гефест/Вулкан становится объектом его любви. Но весной и летом всё происходило наоборот: юный и взрослеющий Дионис сам становится объектом любви Гефеста/Вулкана. (Все боги-мужчины древних греков имели гомосексуальные связи). Именно дружба богов Диониса с Гефестом/Вулканом стала идейным фундаментом гомосексуальных связей в древнегреческом обществе, как часть воспитательного процесса и дружественных уз, особенно в среде элиты общества, ибо они-то и были в первую очередь посвящаемы в мистерии. Для них гомосексуализм был частью их веры в своих богов. Связь взрослого мужчины с юным партнёром в этой среде проецировала на себя божественную связь Диониса с Гефестом/Вулканом: божественную связь молодой виноградной лозы (Диониса) с вулканом Везувием (Вулканом/Гефестом), питающим лозу. Огонь вулкана Везувия (чьим хозяином и был Гефест) взращивал молодую весеннюю лозу со слабыми корнями. Вулкан предоставлял самые лучшие условия для весеннего ростка, насыщал юный и пока слабый росток своими огненными силами, проникая внутрь лозы, чтобы лоза окрепла и в будущем принесла полезный и прекрасный плод. Но приходило время, когда лоза отлично приживалась. Она крепла и уже сама могла пустить достаточно мощный корень в «тело» вулкана, осыпая уже по осени на его склоны сочные кисти и листву-органические «биодобавки».Принёсшая свой плод лоза, в свою очередь, окормляла того, кто её взрастил. Вулкан и лоза попеременно «оказывали услуги» друг другу. Корень виноградной лозы-Диониса был проекцией его проникающего пениса, а его друг Гефест/Вулкан был «ямкой» для корешка лозы, когда Дионис вырастал. Но до того, пока у Диониса не начинала расти борода,-он «окармливался» от своего друга Вулкана/Гефеста. «Кормильцем» Диониса был Огненный Зверь-дар Гефеста/Вулкана и по «совместительству был вольноотпущенным» пенисом бога-кузнеца.Так дело обстояло пока Дионис рос и мужал, будучи объектом любви бога-кузнеца Вулкана/Гефеста. Дионис взрослел, набирался сил и друзья становились равны в возрасте, когда могли на равных выбирать роль в своей гомосексуальной паре. Но потом, по мере приближения зимы, Дионис старел, а его друг и партнёр Вулкан/Гефест всё так же оставался молод и по-прежнему был объектом любви Диониса. Но Вулкан/Гефест глубочайшей осенью возвращался в свою кузницу в жерле Везувия, оставляя в смертном мире уже обессилевшего дряхлого старца Диониса.

В летнюю пору Дионис был ещё юн, а его мужественный друг Гефест/Вулкан-нет, ибо не старел и не молодел бог-кузнец, как это было со смертным богом Дионисом. Взрослеющий лоза-Дионис становился объектом любви своего могучего друга, бога-кузнеца Гефеста. Их связь в тёплое время года,когда Дионис был юн, означала для «малолетки»-Диониса то, что он находится под охраной своего старшего товарища, который придавал Дионису мужественности. Это значило, что совсем ещё немужественный подросток Дионис, хотя и воплощал собою фаллическую комму, но по возрасту был «оснащён» пока скромным «половым» вооружением. Но он вдруг обзаводился мощным «боевым орудием взрослого дядьки» в добавок к своему ещё не развившемуся фаллосу.Таким способом «недомерок» Дионис становился равным старшему своему товарищу богу Гефесту/Вулкану, обретая его полновесную божественную мощь и силу,ибо своей «фаллической» мощи Дионис ещё не имел по малолетству.Так Гефес/Вулкан становился патроном Диониса: его силой, мощью, тяглом, охранником, ревностным опекуном, добывающим блага для своего любимого друга и партнёра, готового вступить за него в бой. Так Гефест/Вулкан лелеял и взращивал своего друга, наполняя его силами, подобно тому, как жирный пепел Везувия насыщал собою виноградную лозу, чтобы она не погибла и окрепла сначала, а затем принесла достойный плод. Огонь Везувия проникал внутрь, струясь в живительном соке зреющей лозы. И пока юный бог Дионис был ещё не в полной своей божественной силе, но уже находясь среди смертных после изгнания Олимпийцами, мощь Гефенеста/Вулкана-друга и партнёра -была страшным оружием малолетнего Диониса. Но летом никто не видел Гефеста/Вулкана рядом с Дионисом, как это было в холода. Дело в том, что Гефест/Вулкан и не думал водить Диониса за ручку по выходе в мир смертных. От Гефеста/Вулкана в это время Дионису в качестве «усиления» прилагался только его извергающийся «вулканический» фаллос: страшный и могучий Огненный Зверь, беспрестанно извергающий свой страшный рык.

Кстати, изображаемый в росписях осёл или конь, ведомый Дионисом, на котором сидит хромоногий Гефест/Вулкан, -это так же фаллический образ. Конь или осёл под Гефестом/Вулканом, -это образ фаллоса Диониса. Иногда на осле едут оба бога. Таков потаённый смысл изображаемых животных рядом с этими двумя богами, невидимый для непосвящённых в особые мистерии. Именно благодаря Дионису и Вулкану/Гефесту в социуме древней Греции укоренилась (именно укоренилась) традиция гомосексуализма. Отсюда же и выросла практика воспитания детей-мальчиков в другой семье, когда подростка отдавали в семью более именитого гражданина, желательно высокородного и высокопоставленного, а гомосексуальная их связь не только не осуждалась, но только приветствовалась. Такая связь сулила и немалый карьерный рост подрастающего в этой семье юнца, который ещё завязывал и дружбу с детьми своего патрона, и мог быть ещё и партнёром сына своего патрона. Всё это здорово напоминало змеиный клубок, но это-то и было атрибутом божественности в глазах верхушки общества. Именно они и были непременными участниками мистерий, где раскрывался смысл божественного гомосексуализма, отождествляя с богами таких гомосексуальных партнёров.

Большей части плебса эти тонкости были не знакомы. Всегда были и инакомыслящие, а торговые путешествия, военные походы и приток иноземных рабов приносил новые веяния, которые заставляли задумываться. Там, где о мистериях Диониса и Деметр знали понаслышке, гомосексуализм и лесбийство не превозносились, и даже осуждались. Гомосексуализм горячо приветствовался в армии греков и римлян, многие мифологические на сегодня герои-воины и их друзья были связаны и гомосексуальными отношениями: Ахилл и Патрокл; Орест и Пилад и т.п. Полководец Александр Великий и его друг Гефестион так же были не только друзьями. Таково было ментальное «наполнение» гомосексуализма в воспитательных целях среди древних греков. Юный партнёр мужал при участии своего патрона, становился таким же патроном для нового юноши, участвуя в построении «цепи передачи», — а она была, ибо это и был один из способов передачи мистических знаний особых мистерий, как колдовской ритуал. Это знали все посвящённые в мистерии. И этот способ передачи особых тайных знаний через гомо-акт оставался (и остаётся) среди других в закрытых колдовских сообществах. Практиковался он и в тайных орденах разных культов. Не чужд этому явлению и шаманизм, причём партнёр может быть и нематериальной сущностью, с кем вступает в брачное соитие шаман. После такого соития мистическим образом шаман обретает новые навыки и знания. Это тайна за семи печатями, но это есть. Ведомо это было и участникам древних мистерий.

Христианство принесло совершенно иное видение дружбы и взаимовыручки друзей, когда у спирали жизни из природных «диких» Чистых Квинт появился Новый Принцип создать замкнутую структуру Музыкального Тела в мире смертных, когда все Чистые Квинты должны были укротить свой нрав, обретя смирение. Комма, распределяясь, разбиваясь на кусочки, была равномерно «размазана» по октаве: прежний Дионис исчез. А Гефест/Вулкан, как и остальные божественные Квинты, претерпел трансформу-темперацию и избавился от изъяна. Все они стали равны, но не одинаковы, урезав частоту своих «божественных амбиций», перестав быть теми, кем были до своего смирения. Бывшая Гефестова Квинта уже не выла волком и не хромала в общем строе, в котором жил другой закон . «Музыкальная бородавка» -комма-Дионис перестал существовать на темперированном Теле Музыки, как неприемлемый, но неотъемлемый элемент. Он остался неотъемлем от Музыкального Тела замкнутых в Октаву темперированных Квинт, преобразившись вместе с Квинтами, и рассыпался крошечными веснушками на их преображённых «квинтовых» физионимиях, утративших звериные повадки. Отсутствующая комма темперированного Музыкального Тела важна так же, как важен ноль в системе исчисления. Распределённая комма после темперации продолжила свою музыкальную жизнь с Квинтовой Октавой, обретшей целостность замкнутого Квинтового Круга, получив статус ноля.

5. Близость Огненного Зверя.

Исходя из вышеизложенного хорошо видно, что Гефест/Вулкан не был отцом Диониса, но находился с ним в тесной БЛИЗОСТИ: плечо к плечу и «бедро к бедру». Отцом Диониса был Зевс, для этого Зевс стал «беременным» Дионисом-Загреем. Зевс вшил в своё бедро плод,исторгнутый из чрева смертной Семелы, и Зевсово бедро раздулось. И в этом случае замкнутый Круг Олимпийцев не вздувался на величину коммы,растущей в бедре Зевса. Зевс теснил-ущемлял остальных богов внутри Круга, ибо ему требовалось больше места. Циферблат богов-Кронидов роптал, ибо Зевс утрачивал своё мужское естество в среде богов: Зевс позволил вторжение, нарушение его великодержавной целостности, что низводило Зевса с пьедестала. Это была завуалированная форма гомосексуализма и не в пользу Зевса, ибо вседержавный Громовержец не должен был находиться в такой «интересной позиции». Для Зевса допустимо было иметь любовника -объект его любви, но не наоборот. И любовник у Зевса был: виночерпий Ганимед, которого Зевс украл в образе Орла, прельстившись необыкновенной красотой мальчика. «Беременность» Зевса уравнивала его с женщинами, поэтому не говорила в пользу его мужественности. Вшив в своё бедро первого Диониса (Загрея), Зевс стал не только отцом, но и матерью Диониса после Семелы. Далее матерью Диониса становилась Деметра, а Дионис одновременно был наделён и божественными, и смертными качествами: будучи бессмертным богом, он умирал, чтобы родиться вновь, увлекая за собой в Колесо Неизбежности смертного человека. Но выход из него был, об этом знали посвящаемые в мистерии, знали орфики, знали пифагорейцы. Их путь в Элизиум был неимоверно долог и тяжёл. А Элизиум был всего лишь посмертной копией земной жизни с её привычками и страстями, но в божественном окружении. Элизиум не был Раем Христа.

Всё изменилось благодаря Новому Завету, пришедшему с Христом в смертный мир. Этот путь был тоже не прост, но и не требовал от человека крутиться белкой в колесе смертей и жизней, не требовал обретения нечеловеческих способностей, но лишь усмирения своих животных страстей. А битву с самим собой одержать всегда не просто. Хотя надо всего лишь оставаться Образом и Подобием своего Пастыря, не терять Его из виду,а лучше идти, держась за Его протянутую руку. Гефест/Вулкан не может считаться отцом Диониса, и младенчество Диониса было отдельной фазой связи этих богов, и о нём речь ещё впереди. Дружба Диониса и его приятеля Гефеста/Вулкана была «взаимо-проникновенным» союзом со сменой ролей, но с неизменным смыслом того, что Дионис и Гефест становились тождественны друг другу. Когда Дионис становился подростком во временном промежутке от весеннего Равноденствия до Летнего Солнцестояния, то Гефест/Вулкан «заполнял» собою естество Диониса. А начиная с Летнего Солнцестояния, в осеннее Равноденствие, вплоть до своей земной смерти, бог Дионис «заполнял» собой естество бога Гефеста/Вулкана, становясь лидером в их паре. Они были подобны сообщающимся сосудам в своём союзе и были тождественны друг другу. Ранее уже говорилось о тождественности Диониса Зевсу и Аиду.Беря во внимание то, как Дионис проникал через Персефону в естество Деметры, то ясно, что обе богини так же тождественны Дионису. Он был вездесущ, поэтому каждый храм, посвящённый кому-либо из богов, имел и алтарь Диониса. Дружба и «взаимопроникновение» двух богов для смертных проецировалась на союз виноградной лозы и вулкана Везувия. Вулканический Огонь даровал молодой лозе-саженцу с неразвитым ещё корешком тепло и богатое питание,обеспечив этим заботу и уход- залог будущего плодородия лозы. Никакие внешние погодные аномалии не способны погубить виноградную лозу на склонах вулкана, ибо её корень всегда обогрет и «накормлен», и даже потеря надземной части лозы не будет безвозвратной утратой, ибо  живой, сохранённый теплом вулкана корень отрастит новый побег.

Так вулкано-фаллические силы подземного Огня Гефеста проникали в естество юного бога Диониса. Эта вулканическая «страсть» фаллоса Гефеста/Вулкана изображалась в виде Огненного Зверя с сидящим на нём юным Дионисом. Таким образом, естество Диониса было наполнено вулканическим Огнём, «горевшим» под ним и внутри него, ибо горящий Огонь плясал в глубине его чёрных зрачков. Сидя верхом на страшном Огненном Звере, Дионис являл себя смертным, возникая внезапно из огненно-пепельного вихря из жерла Везувия сразу же после весеннего Равноденствия. Так, верхом на вулканическом «гуляющем» фаллосе друга Гефеста в образе Огненного Зверя, Дионис оказывался в мире смертных своих почитателей. Но младенец ещё не дорос до «серьёзных» отношений, поэтому фаллос Вулкана/Гефеста в образе Огненного Зверя здесь выполняет только охранную и окормляющую функцию Зверя-добытчика.

И Дионис за всё понимение другом его дионисийской сути всегда щедро благодарил Гефеста/Вулкана, вливая по осени в его огнедышащее естество немало виноградного вина, пока тот не пьянел до того, что уже не мог идти. А вот тут уже интрига состояла в ответном ходе Диониса, ибо осёл, мулл или конь, на которого взбирался пьяный и хромоногий, не младенец- Гефест/Вулкан, был уже «фаллической собственностью» Диониса. «Быколобый и быколикий» возмужавший Дионис оказывал другу ту же «транспортную» услугу по осени, что по весне предоставлял ему Гефест/Вулкан в качестве Огненного Зверя. Пьяный вусмерть Гефест не возражал против скотской утехи повзрослевшего друга. При расставании Дионис «на посошок» другу навьючивал огромные бурдюки с вином, чтобы Гефесту/Вулкану всегда было чем «промочить» горло до следующей встречи. И в этой «окормляющей» заботе друзей друг о друге кроется хорошо объяснимая причина. Дело в том, что почва вулкана дйствительно всегда обильно насыщена влагой, ибо вулканические породы очень пористые, поэтому подобно губке, они много и хорошо «пьют» в осеннее-зимний дождливый сезон, когда Гефест с Дионисом и устраивали свои попойки. Этой запасённой влагой и подпитываются всё лето виноградники на его склонах. А осыпающиеся неубранные по осени виноградные кисти, конечно же, поили Везувий своим хмельным соком, заодно и «осеменяя» вулканический холм! Да, люди собирали свой урожай, но обязательно оставляли в зиму часть кистей- вулканическую «пайку»- на лозах в благодарность горе. Первые плоды тоже приносились в храм,а вся основная масса урожая тогда уже совершенно справедливо принадлежала смертным.

Когда-то бога-кузнеца ещё в детстве сбросили с Олимпа, и он стал хромым, ибо его нога не доросла до своего размера, и поэтому-то его неполноценная Квинта оказывалась всегда Волчьей, урезанной. И вот эта «недостающая размерность» неполной Квинты» бога-кузнеца стала «ямкой» для Дионисийского корешка в Волчьей Квинте Гефеста/ Вулкана. Так же высаживался и виноградный корень на склон вулкана Везувия: в ямку. И по аналогии с ямкой на склоне вулкана Везувия, куда помещали виноградный корень, «корешок » коммы-Диониса гнездился в «Квинтовой ямке» Гефеста/Вулкана, и вместе они уже становились полноценной Чистой Квинтой. А мир Олимпийцев- божественное Музыкальное Тело, помимо Дионисийского «корешка», приобретало ещё и «тело» коммы- Диониса. И эта аналогия даёт полное представление о Пифагорейской комме в одноимённом музыкальном строе, ведь Дионис и есть персонификация этой коммы. К ноге Гефеста/Вулкана и примыкал его друг Дионис, вступая с ним в связь, чтобы обрести с ним единение в Чистую Квинту, как признак естественной природной дикости квинтовой спирали. Кстати, виноградная лоза прекрасно иллюстрирует собой принцип незамыкания природных Чистых Квинт, имеющих спиралевидное частотное построение в обе стороны. И не Патрокл и Ахиллес являются архетипическим образом гомосексуализма, а Гефест/Вулкан и Дионис.Именно эта пара освящала собой аналогичные союзы и наделяла гомосексуализм божественностью, обожествляя отношения двух мужчин в обществе, исповедовавшим Дионисизм. Гомосексуализм был чертой Олимпийских богов, на которых хотели быть похожими все. Гомосексуализм был частью культа. Пифагорейская комма всегда «выдирается с корнем» из Музыкального Тела Чистых Квинт при смыкании в Круг(шар), оставляя после себя «ямку» в Теле Музыки из 12-ти Квинт. Поэтому только 11 Квинт звучат чисто, а 12-я всегда становится Волчьей Квинтой, отвратительно звучащей. Этой Волчьей Квинтой всегда был Гефест/Вулкан с «ямкой» в своём естестве, поэтому свёрнутое Тело Музыки (Круг Чистых Квинт) не было идеальным.

И уж если неидеальность и изъян существовал в мире Олимпийцев, то ничего удивительного не было в существовании оного в мире смертных. Орбита Земли имела изъян-трещину, в которой обязательно присутствовал комма-Дионис. Гомосексуализм мыслился как нечто само собой разумеющееся, как данность. Он расценивался, как более совершенная божественная форма слияния в единое двух сильных однополых партнёров, чем близость-слияние разнополых и разных по силе. Гомосексуальный акт поэтому, хотя и строился на изъяне одного из партнёров, но имел право на божественный статус, как более мощный союз, чем аналогичная связь разнополых партнёров. Поэтому в домах многих граждан из верхушки общества помимо законной супруги у главы семейства имелся ещё и возлюбленный гомосексуальный партнёр. И даже юный партнёр мужского пола по божественному статусу в таком доме был выше любой высокородной женщины. Супруге, какой бы знатной она ни была, отводилась здесь только роль воспроизводительницы, подчиняющейся своему мужу.Социальный и божественный статусы имели разный вес, поэтому храмовая проституция имела степень священства, а социальная-нет.Гомосексуалисты в лупанариях-публичных домах были презираемы в обществе, но гомосексуалисты-участники мистерий и таинств, проживавшие на своих собственных виллах или у своих патронов, были теми, с кем приходилось считаться всем, хотя за глаза мнение о них могло быть иным: ведь как ни говори, а всё дело было в изъяне одного из богов, куда смогла «пристроиться фаллическая комма».

Но даже союз богов Гефеста/Вулкана с Дионисом был лишь союзом на время, ибо не сращивал их, не даровал им обоим вечного пребывания в сексуальном экстазе, а этот эмоциональный накал мыслился состоянием высшего блаженства мира богов и мира смертных. Это уравнивало богов и людей и было способом единения миров.И на этом мосту стоял Дионис. И всё же союз Гефеста/Вулкана с Дионисом не приводил и к сотворению нового бога. Поэтому «чистым» идеалом, доступным для достижения в смертном мире, оставался гермафродит-Бородатая Венера,чьим уделом как раз и было пребывание в вечном экстатическом состоянии из-за двуполости с возможностью творения подобий. Про возможность гермафродита родить уже говорилось в предыдущих частях. И только пришедшее на смену Олимпийскому миру Небесное Царсвие стало идеальным миром без коммы с бесполыми ангелами-андрогинами, отринувшее в смертный мир все несовершенства. В нём не было места Огненному Зверю. Только Светлые Святые Животные, ведомые детьми, населили чудесный мир. Таким стал Рай Христа для тех, кто пожелал в него войти, умалившись в своих страстях до уровня малого дитя. И как заржавевший, с налипшими на него кусками грязи, деформированный и испорченный ключ не может проникнуть в замочную скважину прекрасной музыкальной шкатулки, так и не очистившаяся от смертных изъянов душа не может попасть в Светлый Мир Царствия не от мира сего. Поэтому-то так важно сохранять Образ и Подобие в чистоте, чтобы соответствовать по своим качествам заданным параметрам нового Светлого Мира Небесного Царствия, наполненного ангельским пением, после ухода от земных тягот бытия. Сотворение подобий в череде рождений осталось уделом смертного мира

Для почитателей Диониса Элизиум так же был похож на закрытую Волшебную Музыкальную Шкатулку с зияющей замочной скважиной, в которую надо было вставить Ключ, чтобы услышать все божественные звуки в их первозданной чистоте. И размер отверстия для ключа тоже был мал, ибо Элизиум жил Светом младенца Загрея. И это прекрасно знали орфики и пифагорейцы, поэтому их учение строилось на уподоблении себя Загрею-младенцу, Первому Дионису. Только душа, уподобившаяся Загрею, попадала в Элизиум после земной смерти, прошедшая для обретения этого состояния обряд телете. О нём ещё будет рассказано. Но младенчество Загрея совсем не то же самое, что младенчество Христа, ибо Загрей только выглядел младенцем, а сутью его естества был « змее-фалло-чело-бык».Это значило, что гремучая смесь магических навыков, практик и знаний, приобретённая членами ордена, внешне никак не должна была себя выдавать. Все они хранили много опасных тайн, имея внешнюю кротость ребёнка, ведя умеренную жизнь, но внутри каждого пылал пожар страстей и искушений воспользоваться своим багажом. Каждый из членов был загадкой и тайной во плоти, которые они собирали в себе, чередуя жизнь за жизнью. Внутреннее их естество не имело чистоты новорождённого младенца обычного человека. Они не были «как дети», они были подобиями детей, их Элизиум не был Царствием Христа. Элизиум носил маску младенца, но был налит недетской тяжестью.

Несовершенство этой шкатулки осознавалось членами ордена, но боги были таковы, каковы были. Или Элизиум с Олимпийцами ждал их, или нескончаемый бег в Колесе Неизбежности, или вечная мгла аида для отступивших. И Дионис был Ключом, который то рос, то умалялся во времени смертного мира, постоянно менялся, исчезал и появлялся. Ключ-Дионис то находился внутри этой закрытой Шкатулки- младенцем, то снаружи-«взрослым дядей».Миры постоянно съезжались и разъезжались. Простой и всем понятной стабильности не было никакой с таким Ключом, причём сам Ключ был опасен, как обоюдоострый топор: опасность могла придти или от Огненного Зверя Диониса, пока Дионис был юн, или уже от него самого, когда он подрастал. С «фаллической коммой» смертным надо было выстраивать отношения осторожно: не обижать его маленького и слушаться его, старенького. Не все понимали его культ и роль в пантеоне, были и те, что порицали культ Диониса. Но отречься от ноля невозможно. Беда же была в том, что этот ноль бегал по кругу, крутя воронки. Основными атрибутами дионисийских празднеств были факельное шествие и носимые торжественно огромные скульптуры фаллосов в честь «фаллической коммы»-Диониса.

Гефест/Вулкан воплощал собою Огонь земных вулканических недр. Поэтому, когда совсем ещё юный Дионис, почти младенец, покидал Олимпийцев после весеннего Равноденствия, имея ещё неразвитый собственный «корень», то его старший друг обеспечивал его «огоньком на вынос». Им становился Огненный Зверь- проекция фаллоса Гефеста/Вулкана. Гомосексуальный акт богов облёкся в образ юноши(не младенца) Диониса, сидящего верхом на Огненном Звере, и проецировал собой способ пересадки виноградной лозы. Любое растение или саженец плохо приживается,имея оголённые корни, но если взять его вместе с той почвой, где он рос, а потом только пересадить в другое место, то приживётся оно гораздо лучше и быстрее. Виноградные саженцы со склонов вулкана Везувия пересаживали вместе с почвой с его склонов.Пепел Везувия не иссякал. «Виноградная лоза-саженец» Дионис, поэтому, и был посажен на Огненного Зверя, чтобы его «приживление» в мире смертных было для него, ещё слабого юного бога, безопасным. Но, «усиленный» фаллической силой своего взрослого друга и бога Огня, Дионис внушал трепет смертным и был хозяином Огня в смертном мире, ибо обладал мощью самого Вулкана/Гефеста: «с кем поведёшься-от того и наберёшься. Два друга жили именно по такому принципу. Поэтому Дионис по юности «набирался» Гефестом, попросту им становясь, ну а Гефест по осени, когда Дионис сравнивался с ним по возрасту, «набирался» не только вином Диониса, а сам бывал уже «саженцем» на спине неутомимого мулла, бывшего проекцией фаллоса Диониса. Дионис всё больше старел, неумолимо приближаясь к смерти в земном мире, а Гефест/Вулкан-нет, становясь для стареющего Диониса молодым другом и партнёром. Так боги становились тождественны друг другу, а Дионис снова демонстрировал свои зеркальные качества.

Именно из-за своего «огненного вулканического причастия-наполнения огнём» Диониса чаще и изображали огненно-рыжим. Дионисов Огонь Жизни имел вулканическую природу в естестве этого бога, подобно виноградной лозе, живущей за счёт почвы вулкана Везувия. Огонь Вулкана/Гефеста горел и в глазах Диониса . И Дионис же был хозяином Огня на земле, как им был Гефест/Вулкан под землёй. Таким образом, Дионис-это и наземный Гефест/Вулкан, и подземный во время погружения в аид. И Огонь не имеет Тени. А Дионис её и не имел в мире смертных, как и его Огненный Зверь: пантера, леопард, тигр или лев. Эти животные-символы фаллоса бога Гефеста/Вулкана символизируют звериную, опасную и яростную атаку Огня в его пламенной страсти. Все изображаемые рядом с Дионисом звери- суть ипостаси огненного фаллоса самого Гефеста/Вулкана в образе этих зверей. Их яркая оранжевая шкура с чёрными пятнами или полосками напоминает горящие угли костра. Удары их когтистых лап и острых клыков, оставляют раневые следы, как их на коже оставляет и Огонь. Змеи Диониса-это так же огненный фаллический символ богов: и Зевса с Аидом, и Гефеста,богов, тождественных Дионису. Все они-лишь маски самого Диониса-«фаллической коммы», а змеиное жало стрекает-жалит, как стрекает-жалит Огонь.

На мозаике Дионис изображён младенцем, сидящем верхом на тигрице, в ореоле исходящих от него лучей.У тигрица хорошо видны соски. Эта тигрица с наполненными молочными сосками символизирует согревающий и питающий Огонь.Но не только молоком она должна окармливать божественного ребёнка: кисть младенца собрана в щепоть и касается спины тигрицы, словно бы он уцепился за шерсть животного. Но младенец занят совсем не этим: его рука с хорошо прочерченной веной слвно бы «пьёт» тигриную кровь, подпитываясь от Огненного Зверя его вулканической огненной субстанцией, демонстрируя вампиризм Диониса. Была ли такова задумка атора мозаики, или время нарисовало младенцу вены, но картинка верно отражает суть Диониса. Тигриное молоко символизирует жирную вулканическую почву,что питает саженцевую молодь виноградной лозы, а кровь и плоть Зверя с огненной шкурой- огненное тепло вулкана. И как Зверь несёт на себе Диониса, так и вулкан «несёт» на себе раскинувшиеся на нём виноградники смертных. Да, виноградная лоза может называться вампиром, ибо высасывает из Везувия все необходимые ей вещества и согревается теплом его «тела» в холода. Тигрица символизирует окормляющую функцию бога Гефеста/Вулкана, не жалеющего для друга ни приюта, ни пищи, ни своей огненной крови. Дионис ещё младенец и не достиг «возраста согласия» для вступления в гомосексуальную связь с богом-кузнецом. Роль ожидающего своего часа фаллоса Гефеста/Вулкана отдана змею на теле Диониса. Но то, что окутывает тело младенца как-то мало похоже на змея,ибо не имеет обозначенных чётких витков, хотя мозаичный узор позволял художнику это сделать. Но это он. И это не леопардовая шкура для тепла, как может показаться. Художник умело изобразил «гибрид» того и другого, но с читаемой змеиной подоплёкой. За спиной младенца чётко обозначен змеиный хвост покрова, сильным намёком показана и змеиная голова.Так в чём же тут дело?

А дело в том, что тело младенца обвито не змеем, а его «леопардовой» кожей. И она была точно таким же стрекающим покровом, как и змеиная эгида Афины. Змей в таком виде пока не нёс «полновесного» фаллического символа в своем естестве, ибо Дионис был ещё младенцем. А вот по мере взросления Диониса в мире смертных, проявления гормональной активности (пубертата), змеиная суть фаллоса Гефеста/Вулкана будет оживать и наливаться его огненной плотью. К возрасту согласия Диониса змеиный выползок на его теле превратится в змеиный полнотелый фаллос Гефеста/Вулкна, поэтому на теле Диониса не только в память о «змеёныше» Загрее (первом Дионисе) изображаются обвивающие его змеи. Знающий посвящённый читал картинку правильно, и уж особенно тот, кто знал как снимать шкуру со зверя и со змея. Шкура на теле младенца не имеет лап, как если бы она была снята с леопардика( в шкуре взрослого зверя младенец просто утонет), но она имеет один характерный вырез-уголок на животе младенца: такой образуется при снятии змеиной кожи в области гемипениса или клоаки у змей.Кожа змеи там имеет естественный поперечный разрез, а при растягивании, да ещё вкруговую, получится такой вот острый лоскутик. Обычно эти края срезают ,чтобы товарный вид кожи не был испорчен рваными клочками с обеих сторон. То, что окутывает младенца Диониса,-больше змей, чем зверь. Собственно, оба есть ипостась фаллоса бога Гефеста/Вулкана.

Согревающая Диониса тигрица, его Огненный Зверь, слабеет с каждым мигом пребывания с богом. И только вино-«кровь Диониса-виноградной лозы » способно восстановить её силы.И выросший Дионис, поэтому, всегда поит Зверя своей кровью: вином.Этот мотив пьющего вино Зверя хорошо прослеживается на фресках, мозаиках и вазописи. В природе смертного мира ни один лев, тигр или леопард пить вино не станет, как и всякий домашний кот или пёс. Зверь Диониса пьёт только вино, а когда к Огненному Зверю-фаллосу «прирастает» его хозяин\Гефест/Вулкан, то плоть Огненного Зверя становится плотью бога-кузнеца. Огненный Зверь исчезает, оставив Дионису свою шкуру-покров, как самые тёплые воспоминания о своём присутствии. Смысл мозаики хорошо был ясен посвящённым, а профаны видели только картинку с румяным карапузом, «душкой» Дионисом, чья божественная власть укрощала диких зверей и ярость природы, позволяя людям жить на земле в тепле, сытости и безопасности. Но не всё было так просто с этим купидонистым младенцем и совсем не детской была его суть. Уподоблять его Младенцу Христу-большое заблуждение. Грозная и необузданная природа Диониса только на время облекалась в образ младенца, но никогда не была поистине младенческой. Это была внешняя маска, скрывающая страшный вулканический Огонь недетских, и вообще нечеловеческих возможностей . Дионис был для Христа тем, чем был крокодилоподобный древний ящер для нас в цепи наших предков. Дионис был Душой Стихии Огня! Безобидным Образом Золотого Сечения Младенец стал только в момент своей гибели и далее уже превратился в своё застывшее изображение в золотом зеркале Геры, обретя «устойчивость, красоту и стабильность», он стал неизменной Мерой. Второй Дионис уже содержал в себе Загрея-меру, но Огонь по прежнему наполнял его божественное естество.

Дионис рос, достигая расцвета мужественности, а Огненный Зверь терял свою значимость для Диониса. Приближалась «очередь» Гефеста /Вулкана стать объектом любви Диониса. Огненный Зверь становился шкурой на теле бога виноделия.Это знаменовало собой отречение от фаллоса Гефеста/Вулкана и «смену позиции». Змей менял хозяина или снова становился лентоподобным выползком, чтобы увенчать затем кудри Диониса. Дионис был в расцвете своих сил мужской ярости в Летнее Солнцестояние. И к этому времени Огненный Зверь уже покоился шкурой на его ложе или на теле Диониса в «память о дружбе», всё так же символизируя вулканическое естество Дионисийского Огня Жизни, который его повсюду сопровождал , который он носил с собой, и на себе, и внутри себя. И аналогичное огненное естество было присуще и копытному Фанесу-Протосу, родоначальнику всех форм Мирозданья, и в нём пылал Космический Вселенский Огонь, Огонь всего Мирозданья. Огонь Везувия был Огнём бога Гефеста/Вулкана, был Огнём Диониса, но все они были порождением Огненного Фанеса- Протоса(первоосновы). Они разнятся только своими масштабами.Это свойство фрактала. И поэтому, Фанес и Дионис огненно- тождественны (фрактальны), как оба они тождественны с Гефестом/Вулканом –богом Огня; с Зевсом- Громовержцем, мечущим Небесный Огонь; с Аидом- богом мёртвой Тени. И это ещё раз говорит о Дионисе, как об «универсальном боге- многостаночнике», ибо точно так же он копирует собою и всех остальных Олимпийцев и Олимпиек! И это его качество перетекания из образа в образ будет ещё себя проявлять не раз.

6. Огненный Дионис.

Отождествление Диониса с Гефестом/Вулканом и Аидом превращало все трещины, пещеры на склонах Везувия и его жерло в почитаемые святилища этих богов, как места входа в Олимпийский мир, но только в подземную часть-аид. И аид, помимо Области Тьмы бога Аида, в самой своей глубине, таил огненную пропасть, где и хранил свой Огонь Гефест/Вулкан, вхожий туда, ибо это был его дом. И туда Дионис попадал уже после своей земной смерти, бестелесным , не имея возможности выйти обратно, замещая собой Аида-раз, а опускаясь в огненную пасть недр, снова становясь и самим Гефестом/ Вулканом,-два. И как нельзя навредить естеству Тени,войдя под её сень, так же нельзя изменить и естество Огня, что-то погружая в него.Тень останется Тенью, а Огонь останется Огнём, и оба они не перейдут ни во что другое, но оба могут просто исчезнуть. Поэтому умерший Дионис становился «пустотной» коммой. Погружаясь в естество этих богов, он ничем им не вредил: ни Аиду(своей же Тени), ни огненной сути друга Гефеста/Вулкана, когда в их естество он погружался в качестве коммы-«пустоты» с именем, нарекая им этих богов.. В темноте аида «пустая» комма Дионис погружался в свою же Тень, в Аида. А в Огне преисподней – в огненную суть бога Гефеста/Вулкана. И оба бога: и Аид/Плутон, и Вулкан/Гефест здесь демонстрируют свою гомосексуальную связь с Дионисом, позволяя тому «погружаться в себя», целиком замещая собой. Вот такие странные дела творил Дионис, то сооружая в себе богов, то растворяя их в своём образе.

Дионис не умирал, умирая, и не горел, сгоря в огне. Таково было свойство его естества: умирать и быть бессмертным, вечноживущим в разных образах, свидетельствуя этим в пользу вечности Зои- Жизни- как непрекращающегося потока, что ныряет из бытия в небытиё и выныривает снова и снова в новых образах. И электричество в наших домах-хороший пример тока вечной Зои, ведь электрическая энергия всегда присутствует в нашем доме.Подача электрического тока в дом в норме осуществляется круглосуточно. Он проявляет себя в работе приборов, и « перестаёт быть»,если вытащить вилку из розетки. И всё же «продолжает быть». Дионис, с его огненной сутью, был проводником потока Жизни-Зои, и было не важно мёртв он или жив, ибо он был жив и в смерти. Был он или не был-Дионис,- он был всегда, и он был,поэтому, непреходящей «радостью людей», ибо свидетельствовал о вечности Зои-Жизни. И сутью естества «радости людей» был Огонь. Он наполнял Диониса изнутри благодаря Гефесту/Вулкану.

Огонь не старел и не умирал безвозвратно, подобно корням растений. Огонь всегда был «в одной поре», являясь одновременно и древним, и не очень, и юным в каждый момент своего бытия, и даже младенцем! И понятно почему Огонь был древним- он был гораздо старше каждого смертного, ибо он был даже тогда, когда не было ещё и богов, и людей.Этим свойством Протоса-быть первым, его наделил Фанес-вечно юный, поэтому существующий от Начала Творения,он, древний Огонь(Протос) не имел в себе ветхой «дряхлости». Во времени качество этого древнего первородного Огня не изменилось, и слабее наполняющая его материя не стала. Огонь не изнашивался. Понятно и то, почему Огонь имел одновременно и образ сурового мужа, соотносясь с летами взрослого мужчины «в годах»: этот образ ему дали Зевс-Громовержец и Гефест/Вулкан-бог Огня, но оба в силе юного Фанеса (и все они тождественны друг с другом). Громовержец Зевс- владелец перуна, мечущего молнии, наделял Огонь образом зрелого мужа.Но как Огонь обрёл младенческую суть, не меняя своего «накала», не меняя своей мощи и силы? И всё же Огонь был одновременно и Младенцем, уже будучи древним Протосом-Началом и Середнячком в летах. И хотя Огонь всякий раз рождался прямо на глазах, когда его зажигали, но …

Божественную ипостась Младенца Огню дал не человек. Фанес выскочил из Космического Яйца совсем не Младенцем. Далее Огонь обретал вулкано- брутальный или небесно-утончённый образы зрелого мужа в обоих случаях, но опять же в юной силе Фанеса. И эта же сила должна была быть присуща и Младенцу, ибо Огонь всегда одинаково жгучий. В мире смертных невозможно рождение младенца, равного по развитию своему отцу. У богов в вечности всё было иначе. Младенческим Образом наделил Огонь Первый Дионис, названный Загреем. И не по своей воле. Беда Диониса-Загрея, первой версии Божественного Младенеца, была в том, что он обещал стать единственной ипостасью Огня, поглотившей остальные, обещая превзойти Зевса с Гефестом, а соответственно, и Фанеса-Протоса. Это означало уничтожение. Непоборимый Огонь из «младенца» обещал стать всеобъемлющим, безграничным, спонтанным, всепоглощающим, не знающим пределов: Загрей вот-вот уже должен был «переплюнуть» своего отца Зевса Громовержца (и Фанеса-Протоса соответственно). Загрей играл Зевсовым перуном где надо и не надо, внося бессмысленный хаос и ещё бОльший хаос был впереди.Этот «быкующий змеефаллический » младенец был обманчив с виду больше, чем второй Дионис. И если он был опасен даже богам, то о смертных даже и нечего говорить. Загрей, ещё будучи младенцем, сравнял себя с огненным естеством Зевса, Гефеста/Вулкана, тождественных друг другу и огненной сути Протоса-Фанеса. Загрей стал ровней Протосу-Началу, обещая его скоро «затушить». И тут-то Загрею пришёл конец. По воле Геры мощь Протоса ему превзойти было не суждено.

Гера с Титанами избавилась от Загрея, «повесив» у себя его зеркальное отражение, подобно памятной фотографии, сотворив этим самым божественный Элизиум, освЕщаемый и освЯщаемый запечатлённым в зеркале Геры отражением Загрея-Божественного Младенца. Он сиял в вечности Элизиума, пойманный в зеркало Герой, ставший своим Младенческим Отражением, утратив свою перворожденную божественную плоть на зубах Титанов. И как Протос-Фанес-Начало, о котором говорилось, что «он тот, кто отражает свет», так и Дионис-Загрей, Божественный Младенец, стал тем, кто «отражает свет». Он, как и все другие божественные образы Огня, стал подобием Фанеса-Протоса, не перешагнув его предела, но он наделил Огонь по воле Геры Образом Младенца. Но он остался вечнопамятным недосягаемым Отражением в Элизиуме, у Олимпийцев. Гермес/Вулкан и Зевс Громовержец были там же. Загрей всё же оказался в Кругу Олимпийцев навечно, став своим Отражением. Смертным, сотворённым из пепла Загрея, смешанного с копотью Титанов, нужна была своя копия, «местная» память о Божественном Младенце, каковая имелась в божественном Элизиуме. Получить Зеркало Геры с ликом Младенца было невозможно, иначе мир смертных стал бы вечным Элизиумом, объединившись с ним. Вечная Жизнь и Вечная Смерть стали бы едины. Смертному миру был нужен свой земной и вечно живущий Загрей. Причём Память о Загрее должна быть такая же вечная, непреходящая со смертью отдельного человека, не искажаемая во времени. Но в мире смертных не было вечности,а Божественный Младенец с огненной сутью был необходим,но такой же, каким был в Элизиуме Загрей,только «свой». Да, солнце, недосягаемое и исполненное Огня, сияло в мире смертных, но это не был «свой» наземный Вечный Младенец « в чистом виде». Живущее в мире смертных солнце было слабым на рассвете, яростным в полдень и старым на закате. Оно жило во времени, будучи вечным, совсем как Дионис, но было недосягаемо. Конечно же и солнце, и Дионис были тождественны в своей огненной сути, имея единую «душу», но оно не требовало заботы, а значит лишало смертных влияния на него и возможности быть рядом с ним. Солнце не заменяло Божественного Младенца, оно было его земным Отражением, но не самим Младенцем.

Да, Диониса боги воссоздали, отправили к смертным, но второй Дионис не был Младенцем вечно, не был для всех досягаем и осязаем! Да,спасением стало Гранатовое Зёрнышко- наследие пролитой крови первого Диониса-Загрея, и хитрый план Диониса по само-сотворению, когда каждую следующую копию Диониса рожала богиня Деметра .Да, уже это-то и был огненный Божественный Младенец Дионис- «адаптированная» для мира смертных копия Диониса-Загрея. И да,этот Младенец Дионис воплотил собою смертную, но вечно-живущую на земле Память о самом первом Дионисе, о Загрее- Божественном Младенце. И вновь рождённый Дионис стал «радостью людей». Но он,юный, взрослел, старился и умирал в этом мире, оставляя после себя пепельный прах-память. Плоть смертного мира не годилась для символа вечности. Только то, что бесплотно, но видимо, слышимо и осязаемо, умирает, не умирая,не теряет своих качеств во времени, -вот что было нужно смертным в «чистом вечном виде бога».Это был Огонь.Им и был наполнен Дионис. Сияние же и было качеством младенца Загрея. Огонь, помимо своей прикладной значимости для смертных, стал символом Вечной Памяти о нём. И эта символика Огня сохраняется и по сей день, но уже изжившая образы Диониса, ибо они были настолько же нечисты, насколько и божественно чисты, как зерно в перемешку с плевелами и волчцами. Огонь остался «плазменным экраном», что связывает смертный мир с миром вечности и бессмертия, возжигаемый в храмах и памятных местах. Светлая Память, живущая в Огне, только в светлом и чистом месте может быть таковой, обретая степень священства.Но в нечистом и недобром месте та же субстанция Огня наполнена уже другим смыслом.

Не в каждом храме горел Вечный Огонь в память о Загрее, ибо не с каждым богом Огонь вёл себя, как Божественный Младенец. Дионис-комма к каждому богу «лепился» по-своему. Но для каждого младенца есть самый ревностный его хранитель-его мать. Деметра? Да, она была его матерью всякий раз, наделяя его плотью для смертного мира, но он не мог быть в ней или с ней вечным младенцем, обрекая Деметру на вечную беременность собою. Храм Деметры и её чрево были временным жилищем, которое надо было покидать. Вечно живущим мог быть только Загрей, а Второй Дионис не был младенцем. Но вечноживущим было его Отражение-Память, и ей не надо было всякий раз рождаться заново. Для Памяти достаточно того, чтобы любое событие «родилось» только один раз. Именно так и должен был жить Вечный земной Огонь-Память о Загрее. Он уже был рождён когда-то, этот Священный Младенец, и не имело значение то, сколько раз затем это событие повторялось кем-то и и где-то. Значит, Деметра и её храм, теряли значимость для Вечного Огня. Рождаться-это было не обязательным условием вообще, но быть Вечным Огнём -Отражением Загрея-это было единственным условием. А отражение всегда живёт в зеркале! И зеркало с живущим в нём отражением нерождённого младенца в мире смертных существовало, причём на каждом шагу! Земным зеркалом любого младенца,для которого рождение вовсе не было обязательным условием , имелось в мире смертных! Это была женская матка, ибо она носит в себе младенца. Даже когда его там нет плотью! В ней всегда живёт «отражение» ребёнка-его бесплотный образ.

Любой младенец-это награда и счастье в доме каждой семьи, ибо младенец есть условие продолжения Жизни: и Зои, и Биоса. Младенец-это будущее каждой семьи и всех людей. И как младенец заключал в себе могучий потенциал будущего мужа, воина и защитника, такой же потенциал, но, уже божественный, заключал в себе Божественный Младенец-Огонь, причём ему не требовалось время для наращивания этого потенциала, ибо он уже был исполнен им, будучи одновременно Младенцем, Юношей, Мужем и Старцем. Огонь не наращивает свой потенциал во времени: ожог гарантирован от огня любого размера и не зависит от того, как долго горит сам Огонь. Огонь не выдыхается от долгого горения. Сила Огня всегда одинакова, чего нельзя сказать о смертном человеке, ибо младенец не сравним со взрослым человеком. Огонь всегда вне возраста. И именно вневременное непостижимое божественное свойство умирающего и возрождающегося Огня хранить в себе Память наделяло его Священством. И эту величайшую Огненную Святыню в мире смертных почитала своим надзором девственная богиня Веста/Гестия — хранительница и покровительница очага, где и горел всегда Вечный Огонь-Память о Дионисе-Загрее.

7. Римская лемма.

Именно в её храме пылал Вечный Священный Огонь, оберегаемый девственными жрицами-весталками. Утрата Огня в храме считалась страшным горем. Это означало утрату Памяти-Образа Божественного Младенца. Но Огонь был бессмертным и его возрождали с ритуалами и почестями, с искупительными жертвами со стороны смертных. Но ещё более страшным горем было осквернение такого Огня, если «нянька»-весталка теряла девственность, ибо это было надругательством-порчей Образа Божественного Младенца. Чрево непорочной весталки отождествлялось с храмовой чистотой и непорочностью богини Весты/Гестии. Ничто земное и смертное не должно замещать собой Вечный Образ Младенца-видимый как горящий Священный Огонь в храме Весты/Гестии. И если жрица впускала в себя земное, смертное, человеческое семя, которое приведёт к сотворению смертного дитя, что «поселится» в матке жрицы, то это означало, что священная чистота «пустующей матки» будет занята смертной растущей плотью смертного младенца. Чрево весталки было «собственностью» самой богини Весты, поэтому «чрево» Весты тоже оказывалось осквернённым. Именно «пустующая женская матка», циклично извергающая кровь-субстанцию Жизни, ассоциировалась с чистым храмом и горящим там чистым Огнём, у которого не было плоти. Там было место, предназначенное для Младенца, поэтому всякая женская матка – это хранилище его Образа: Образа Божественного Младенца. Его символом и был Огонь. Беременная матка весталки означала, что Образ бесплотного Божественного Младенца оттуда вытеснялся смертной плотью небожественного младенца иного образа. Бесплотный Огненный Божественный Младенец в таком случае изгонялся из своего чистого «дома». Выбросить младенца из дома и своей жизни-это ли было не преступление, за которую виновнице полагалась смерть? Променять Бога на смертного?!

За потерю девства весталку заживо закапывали или замуровывали, ибо просто убить жрицу богини Весты(Гестии у греков) было нельзя, это означало, что удар наносится и самой Весте. Священный храмовый очаг Весты был чревом богини-девственницы. Претендовать на него мог только бог, но никак не смертный. Но Веста была непреклонна и для богов, ибо это означало начинать снова «загрейскую» чехарду, где девственная богиня Веста просто стала бы новой Деметрой, а той с дочерью пришлось бы снова искать выход из появившейся проблемы, а на место Весты/Гестии надо находить новую богиню- «кандидатку»….Перестройка в цепочке божественных образов стала бы бессмысленным бегом по кругу. Весте/Гестии просто надлежало хранить девственность, чтобы всё оставалось на своих местах. Она так и делала. Нерушимое девство Весты было залогом порядка в отношениях двух миров: божественного и смертного. На девстве Весты/Гестии зижделось благополучие Рима, подобно тому, как греческие Афины стояли на безупречном девстве богини Афины . И всё же без чудес не обошлось и в храме Весты, ибо чудо и было «визиткой» богов. Одна из весталок всё же забеременела вопреки воле богини Весты и без «морального падения» этой самой жрицы- весталки. Жрицу Рею Сильвию чудесным образом оплодотворил фаллос, появившийся в пламени Священного Очага (в других версиях отцом был бог Марс). Так были зачаты основатели Рима, близнецы Ромул и Рем. Веста, чтобы выразить своё недовольство рождением детей Реи Сильвии, заставила Священный Огонь в своём храме погаснуть, закрыла глаза своему изображению, а её алтарь провалился под землю. Рею Сильвию заключили в тюрьму. Удивляться тому, что Огненный фаллос явил себя вместо Образа Божественного Младенца, никому в голову не приходило, ибо Загрей был «фаллической коммой» от самого своего создания, а Огонь одновременно заключает в себе все образы, помимо младенческого. Беда была в том, что этот Божественный Младенец вдруг «вырос» там, где ему не полагалось.

И если в храме Марса Огонь всегда чествовался как Образ Марса-мужа и воина; в храме Афины- мужественного победителя торжествующего Огня разума; в храме Зевса- вседержавного мужа-Громовержца; то в храме Весты/Гестии почитали Вечный Священный Огонь- Образ Вечного Божественного Младенца. Он, как и каждый младенец, есть символ приобретения, потенциального роста, символ будущего расцвета и обретения полных сил в будущем. Поэтому Веста изображается с Рогом Изобилия, как и Дионис, как Деметра(Церера), как Плутон(Аид),ибо Веста хранит то, что принесёт благополучие всем, и оно будет только возрастать,т.е.- потенциальную благодать будущего. И как необходимо было хранить печь, в которой выпекают хлеб, где он при выпечке увеличивается-растёт и становится пригодной пищей, так полагалось и каждой дочери в семье сохранять девственность для «чистоты и пригодности» будущего потомства, так же полагалось пребывать в девстве жрицам-весталкам. Они символизировали не только чрево богини, но и сохраняемое в чистоте «чрево нации, чрево государства». Девственность весталок была залогом будущей жизни государства, его расцвета и неубывающего могущества. Весту чествовали хлебом, а её любимым животным был осёл-трудяга, вращающий мельничное колесо. Веста(Гестия) была первым ребёнком, которого проглотил отец Кронос, она же была последним, кого он изрыгнул обратно благодаря хитрости Зевса(его Кронос не проглотил). Гестию, поэтому, называют «первой и последней», открывающей и замыкающей эту череду. Это свойство круга-идеальной формы. Именно таков алтарь-очаг в её храме. Именно таков был её круглый храм. Из вышесказанного не следует делать вывод, что Веста/Гестия была вечно беременной девой , носящей в чреве Божественного Младенца.

Веста/Гестия персонифицирует «святое святых» каждого дома- очаг, «святое святых» каждой женщины и девы: матку-орган. Беременная матка или нет,-она всегда «очаг» в женском организме (храме) , что «выпекает» на протяжении 9 месяцев младенцев, каждый из которых есть залог будущего в этой семье. Небеременная матка-орган циклично кровит, извергая огненную субстанцию жизни, и это делает её готовой и пригодной для вынашивания плода. Так горящий Огонь очага прогревает печь, куда потом закладывается для выпечки хлеб. Осквернённый грязный очаг грозит испортить хлеб. Женская матка, поэтому, всегда хранит Образ Младенца, ибо предназначена только для него, являясь его «зеркалом», независимо от того, есть в ней реальный младенец или пока нет, он всё –равно «живёт» там в своём бесплотном отражении. И по этому «отражению» в ней и вырастает потом реальный ребёнок. Таковы были реалии древних. И они были недалеки от истины: каждый живородящий биологический вид «соответствует» матке женской особи своего конкретного вида. Лиса не родит медвежонка, а верблюдица- льва. Каждый рождённый всегда похож на мать и отца, как их отражение. Отходящая из матки кровь-это тот видимый пока огонь, что в будущем будет «выпекать» младенца, ибо кровь-это субстанция, питающая его и дающая ему жизнь. Она будет наполнять собою растущий во чреве плод. И как кровь содержит в себе всю информацию о человеке, его «образ», так бесплотная субстанция Огня наполняла Диониса, содержала в себе Образ Божественного Младенца, а равно и остальные: юноши, мужа и старца.

Храмовый очаг Весты был «маткой» Рима. Храм Весты всегда строился круглой формы без углов по аналогии с женской круглой маткой. Очаг-алтарь в её храме тоже был всегда круглым, а сама Веста\Гестия была идеалом непорочного женского образа в Древнем Риме. Её имя «Веста» по разным версиям означает «огонь,горение, облачать властью». Именно так. Слова «восток, истина, восход, восхваление, восторженный ,весть» и «запад-восток» в романских языках имеют отсыл к её имени, ибо все они разными способами выражают её связь с огненной сутью Божественного Младенца. Солнце-небесный божественный огонь начинает и заканчивает день; облекает мир светом, одевая его в свет; всякая власть же возносит человека, уподобляя его солнцу. Земной огонь так же освещает, окормляет и даёт преимущества его владельцу. Светом и радостью наполнена и жизнь тех, в чьём доме появляется младенец-« живой огонёк», согревающий каждую душу. Огонь был и «душой» солнца. Именно эту божественную ипостась Огня и хранила богиня Веста/Гестия-Образ Божественного Дитя, что находился среди смертных в храме богини. И если богиня «забирала» его оттуда по своей воле, когда Огонь на её алтаре вдруг исчезал сам собой на глазах весталок, усиленно бдящих за Огнём, то это возвещало о великих бедствиях: ведь богиня, как и каждый человек, прежде всего спасала самое ценное своё достояние. Она спасала хранимый ею Светлый Священный Образ Божественного Младенца внутри своего божественного женского естества. Это значило, что богиня покинула смертных, чтобы сохранить свою Святыню.

Каждый смертный в случае опасности спасает своё дитя: или уже рождённого, или находящегося во чреве матери. А если такой радости в семье не было, то спасали прежде всего юных дев, чтобы в будущем восстановить народу его потери и не допустить до них врага, ибо их чрево тогда восполнит потери чужого племени, что даст преимущество врагам. Рождённые ими дети уже утратят идентичность своего народа, обрекая его на уничтожение. Поэтому же и чистота и непорочность жрицы- весталки были всенародным достоянием. Потеря девства весталкой было событием огромной значимости. Имя девы навечно покрывалось позором, как и её семья. Но не в случае с Реей Сильвией, родившей основателей Рима Ромула и Рема. Рея Сильвия была царской дочерью и была отдана в весталки коварным претендентом на власть, братом её отца. Он опасался, что Рея Сильвия когда- нибудь произведёт на свет законных наследников власти своего рода по прямой. Именно эта судьба и ждала её, но чужое вмешательство привело девушку к алтарю Весты/Гестии. И всё же воля богов восторжествовала, когда Рея Сильвия забеременела от божественного пламенного фаллоса. Беременность весталки была для богини Весты /Гестии большим оскорблением. Рея Сильвия – весталка опорочила целомудрие богини и воспользовалась (хотя и не по своей воле) огненной субстанцией Младенца, хранящей его Образ. Весталка попросту «соблазнила» его, ибо огненно-зеркальная форма Младенца в храме богини –девы в единое мгновение «повзрослела» до образа зрелого Мужа и явила этому доказательство: пламенный фаллос. Шансов у девственной весталки, конечно же, не было, ибо огненный фаллос принадлежал богу! А Рея Сильвия, видимо, была невероятно хороша, и судьба её волею богов была иной. Храм богини – проекция чрева девы подвергся « фаллической атаке!» Огненная Форма-Отражение Божественного Младенца была «украдена» весталкой Реей Сильвией в собственное чрево! Рея Сильвия заменила собой богиню и по закону смертного мира чрево её исторгнет в мир героическое потомство, надев мирскую плоть на Огненного Младенца. Рея Сильвия уравняла себя с Деметрой и Персефоной, опорочила Гестию/Весту!

Да, она заключила Образ Богомладенца в своём чреве (но опять же по воле этого «фаллического младенца»)! Да,Рея Сильвия «надела» на себя образ богини! И поэтому сама она уже стала частью мира богов. И было уже не важно, утратила ли Рея Сильвия девство, или пламенный фаллос сумел «покрыть» весталку так, что она осталась девой.  От обиды богиня Веста/Гестия скрыла свой алтарь и отвернулась от смертных, закрыв глаза своей статуе. Таково было преступление весталки перед богиней. Но у неё был божественный заступник и виновник её беременности, поэтому, забеременев, Рея Сильвия не покрыла себя позором .Закопали ли её живьём в землю, или она умерла в тюремном заключении, но отмеченная божественным зачатием, она-богоподобная- стала затем женой Тиберина- божественного гения реки Тибр. Это в любом случае означало утрату тела из плоти и крови. Но потеря тела-смерть в этом мире только возвысила Рею Сильвию, ибо она обрела божественный статус.

И было не важно то, что случилось с её плотью в мире смертных. Божественное происхождение Ромула и Рема не оставило шансов претендентам на власть, а Рея Сильвия действительно произвела законных и богоизбранных наследников царской власти своего рода, как ей и было предназначено богами с рождения. Родившую Рею Сильвию разлучили с близнецами. Детей бросили в Тибр, отправив их в свободное плавание в корзинке. Но река прибила их берегу, где их и выкормила волчица, ставшая символом Рима. Богине Весте/Гестии были принесены великие жертвы, чтобы заслужить её милость. Огненный Образ Младенца был воссоздан из солнечных лучей, ибо душа младенца обитала в недоступных высотах, и таковым же недоступным было Солнце. Его нельзя было осквернить и испортить человеку.Огонь Солнца был подобен сиянию Младенца Загрея в Элизиуме. Солнце было земным отражением Младенца в мире смертных, но только в первые часы его жизни на небосводе. К полудню младенческое Солнце вырастало в яростного воина и затем старело на закате. Ещё две весталки опровергли напрасное обвинение в потере девства, когда одна из них зажгла Огонь на алтаре, оторвав кусок своего облачения, а вторая- принеся воду из Тибра в решете, откуда не пролилось ни капли.

Но зачем этот младенческий, дублирующий Огненный Образ был смертным так уж необходим в их мире? Почему не достаточно было того, что его у себя хранили боги? Солнце-Огонь и так было перед глазами, в очагах горело пламя, молнии нередко тоже приносили его с небес, так ли необходим ему был храм и ещё один очаг в нём? Но вот именно храмовый Вечный Огонь и давал надежду в жизни каждого смертного, как давал надежду на преемственность жизни каждый рождённый в смертном мире младенец. Именно Огонь-Младенец был связующим звеном между миром богов и миром смертных. Ведь каждый смертный мог добыть или сотворить Огонь своими руками. И это значило, что Огонь невидимо присутствует в этом мире, как дитя во чреве матери. Огонь можно было и нужно кормить, «давать» ему поручения, совсем как собственному ребёнку. Но священство Огня в Образе древнего Фанеса-Протоса или зрелых мужей: Зевса-Громовержца или Гефеста-Вулкана не позволяло так распоряжаться Огнём, словно он был обязан служить смертным. Люди должны служить богам и почитать их, а не наоборот. Да, свой ребёнок обязан почтительно себя вести с матерью и отцом, но божественный Огонь ничем не был обязан смертным. Принудить его подчиняться своей воле смертные не могли, и это означало только то, что Огонь имеет статус Священного Владыки, с которым необходимо считаться и соблюдать законы его воли.Но Огонь служил смертным при соблюдении его законов, словно заботливый ребёнок престарелым родителям, которым нужно тепло и пища. Такой Огонь не нёс угрозы или разрушения, хотя таил в себе такой потенциал, как его хранит младенец до той поры, пока не станет грозным воином.

У Огня должна была быть в смертном мире ипостась Дитя, ибо Огонь не просто может помогать смертным, но он может позволять им управлять собой, накладывать ограничения, появляться и исчезать по их желаниям. Это удел заботливого и послушного родителям ребёнка. И таков же мог быть грозный в своей сути Огонь! И всю полноту образов времени только с Образом Дитя Божественный Огонь обретал в себе: одновременно будучи старцем, мужем, юношей и младенцем, без ущерба «качества». Именно так: в обратном отсчёте против земного хода времени: от древности к младенчеству, а не от младенчества-к старческой дряхлости, как происходит в смертном мире. Огонь в физике нашего мира всегда живёт во времени, но всегда его материя существует «в одной временной поре», совмещая в себе Начало, Середину и Конец одновременно, ибо нет разницы в «крепости» Огня «щенячьего» возраста или матёрого «Огнища», или Огня-« ветхого днями». Да, Огонь может быть маленьким или большим в нашем мире координат, но он не «выдыхается» качеством своей материи. Даже слабенький огонёк в нашем видении его таковым кусается, как пожар. Дело в том только, какого размера этот укус и как долго во времени он удерживал свою жертву, и это уже наши проблемы. А в заключении главы надо подметить, что опять-таки Дионис-комма оказывается «прицеплен» к одному из Олимпийцев. На этот раз это богиня Веста/Гестия, к которой он «пристроился» в виде своего Огненного Отражённого Образа, когда вместо «выпуклости» присутствует «впуклость».

В паре с этой богиней комма-Дионис предстаёт в образе Огня: зеркальной земной формы Божественного Дитя, тождественной пространству коммы (женской матки), готовой эту комму-дитя вместить и начать вместе с ней рост и развитие. А убавка и прибавка всякой вещи-это отличительная способность Диониса- «Радости людей». Женская матка как раз и живёт по этому «дионисийскому» принципу. Как всякая комма-отрезок может прирастать и убывать, так же уменьшается или увеличивается и пространство, предназначенное для «гнездования» этой коммы: матка. Но! Только до наложенного предела времени-9 мес. Дольше и «дальше» расти во чреве ребёнок не может, ибо обоих: и мать, и дитя ждёт сначала уродство, а затем- смерть. У всего есть свой «золотой» предел, чтобы не разрушить гармонию Жизни. Новорождённый младенец- это и есть « золотой предел-комма/отрезок», а момент рождения-это факт проявления «золотого сечения» пуповины в «монохорде» его жизни, за которым последует следующий её отрезок. Золотой Младенец Дионис-Загрей воплотил собою эту идею.

Бесплотный Огненный Дионис был «формой» для его плоти, какой и является матка (орган) для плода по аналогии с формами для выпечки хлебобулочных изделий, восковых, глиняных или металлических отливок. Для Диониса Загрея-сияющего младенца после его извлечения из матки Семелы «формой» стало бедро Зевса. Бедро-это самая мощная часть тела-опора всему телу-лемма. Бедренная кость- самая тяжёлая и крупная. Поэтому и младенец Загрей, как Архетип Золотого Сечения несёт в себе смысл Опоры-леммы. При возведении конструкции без учёта коэффициентов золотого сечения в размерах и нагрузках,-сооружение непременно рухнет. Хотя само число Золотого Сечения-это всего лишь понятие, но оно исполнено красотой здравого смысла в бесконечной степени своего проявления. Огонь в храме Весты был «формой» Огненно-Золотого Младенца. Он был опорой Риму, стоящему на 7-ми холмах, словно на останках рассечённого Титанами младенца Загрея. Он был его леммой! И далее история Рима воспроизводит собой информационно-фрактальный сюжет о Загрее и Дионисе: усечение мечом Рема- одного из близнецов (детей весталки Реи Сильвии) его братом Ромулом. Оба были выкормыши волчицы, как Второй Дионис –«близнец» Загрея был «выкормышем» Волчьей Квинты-Гефеста\Вулкана через посредничество Огненного Зверя,например, тигрицы с сосками на мозаике. Имена Рем и Ромул этимологически восходят к слову «сосок/отросток». В честь Рема город стал называться Римом, а оставшийся брат Ромул, продолжил строительство, вырыв сначала яму (Загрей /Дионис был богом ям-ловушек), куда были пожертвованы все начатки плодов и первины с доходов. Яму закидали землёй, создав Круг, который опахали рвом, создав священную границу Рима. Ромул окружил себя 12-ю ликторами (будучи сам13-ым по счёту), издал законы и начал предоставлять гражданские права стекавшимся в его город преступникам, беглым рабам и прочим искателям счастья. Рим зажил своей «римской»жизнью. Огненную форму Диониса- Божественного Младенца почитали и вечно хранили в храме Весты /Гестии целомудренные весталки на круглом алтаре круглого храма. А Дионис всегда был мостом между мирами богов и людей. Храм Весты/Гестии хранил «младенческий» Огонь на земле, как материальную копию зеркального нематериального Отражения Сияющего Вечного Младенца Загрея в Элизиуме. Поэтому и в храме Весты/Гестии Огонь был Вечным. Это был Вечный Огонь Памяти.

8. Огни Диониса.

В огненном характере этой материи имелась своя тонкость: хотя Огонь и всегда одинаков по силе, он всё же имел отличия. Огонь Вулкана и Огонь Небес имели разный статус! При явлении Диониса к людям весной, сразу после весеннего Равноденствия, с началом открытия летней щели в копытной орбите, с ним являлось ещё одно Огненное Чудо.И это был не вулканический Огненный «фаллический» добычливый Зверь из преисподней. Огонь приходил с Небес,  но весьма необычно, и о нём речь ещё впереди. И этот Огонь и был Чудом Элефсинских Мистерий, хотя они проводились осенью. И он не был похож на Благодатный Огонь, но это был пока только его дальний «дикий пращур». «Главнее» был Небесный Огонь, т.к. Зевс по статусу был главнее Гефеста/Вулкана. Это значило, что Огонь «делился» на два «сословия», имея при этом единого предка: Протоса- Фанеса. И различие здесь не в силе и крепости Огня, но в его приобретённой «породистости по месту жительства». Так уличная дворняжка всегда отличается от домашнего пса, король-от простолюдина, простой трудяга -от искушённого в знаниях аристократа. Запертый в чреве вулкана, Огонь Гефеста был работягой: кузнецом и кочегаром. Он плавил металл и отапливал виноградники, а Небесный его брат-Огонь Зевса приносил смертным волю богов, новые мысли и невероятные озарения. Небесный огонь всегда озарял. Огонь недр прожигал. И если вулканическая страсть Огня полыхала кровавым жаром, то небесные перуны Зевса холодной голубизной ослепляли глаза смертных, лишь изредка позволяя себе лёгкий снисходительный румянец. И как честный работяга всегда оказывается беднее того, на кого работает, ибо ему некогда постигать тайны небесных и земных наук, так же обстояло дело и с этими разными Дионисийскими Огнями: один жил в Преисподней, а второй-на Небесах.

Небесный Огонь был Творящим Огнём, ведь после него всё обновлялось в мире смертных: да, он иногда сжигал, будучи в гневе, но дождевые слёзы после краткой вспышки смывали с лика Земли боль утрат, а затем всё цвело и зеленело с буйством юности, обогащалось новыми качествами, ибо мир изменялся, обновлялся и совершенствовался. Рождались и новые мысли в умах смертных. Огонь Зевса был скор, отходчив в гневе и не уродовал жестоко прекрасный лик Земли. Огонь Зевса всегда обновлял и не был катастрофически разрушающим. Вулканический Огонь Гефеста кипел гибельной страстью, выходя к смертным, он долго, тяжко и мучительно терзал тело Земли, нанося ей шрамы и увечья. Она даже не всегда могла их залечить.Огонь Вулкана/ Гефеста прежде всего нёс погибель всем и мрачное безжизненное каменное запустение. Огонь бога Вулкана/Гефеста и Огонь Зевса/Юпитера отличались так же, как отличался любовный жар огня в теле от огненного блеска мысли в голове, но оба они всё же таили в себе грозную силу, ибо и страсть, и мысль способны на разрушения. И если мысль была способна укротить страсть и отвести беду, то беда была, если страсть укрощала мысль. И именно перун Громовержца -Огонь Зевса/Юпитера имел власть укротителя, поэтому не Гефест/Вулкан был Верховным богом. Но оба бога были почитаемы с благоговением, ибо не каждый знал тонкости о тождественности этих богов, включая к ним и Диониса.

И была ещё одна Удивительная Тайна в благородном Огне Зевса, и её знали не многие. К этой Тайне путь лежал через посвящение в Элефсинские Мистерии, ибо они ревностно чтили тот благородный Зевсов Огонь и Пламя Гефеста/Вулкана.  Огонь Зевса был особенным достоянием для  смертных, но не тот Огонь молний -зарниц, что прилетал по воле Громовержца с Небес на землю. Эти Зевсовы зарницы, исторгнутые из недр его перуна, попадая в земной мир из мира богов, утрачивали свою глубинную божественную суть. Увы, даже райское яблоко, попадая в наш реал, уязвимо для червя. Райское яблоко растёт только в райском саду и только там его божественная целостность нетленна, и только там его вкус непередаваемо божественен. Райское яблоко надо кушать в раю, чтобы понять и ощутить это, ибо принесённое на землю смертного мира, оно потеряет божественные свойства. Всё в земном мире подвержено порче. Зевсов Огонь «портился», попадая к смертным. Да, он тоже был хорош: освещал тьму, приказывал тучам поить и купать Землю, побуждал к новому росту и вселял надежду в смертных на его попечительство, но Живая Суть Огня всегда исчезала, оставляя смертным только своё огненное тело: свет молний и зарниц. Божественная Огненная Мысль, которой был исполнен Зевсов Огонь, в смертный мир не являла себя сама по себе.

И всё же была возможность отведать на земле райское яблоко из Элизиума без порчи и изменения, увидеть и ощутить Живой Небесный Огонь в его божественной сути: если и яблоко, и Живой Огонь будет держать в руках сам Живой Бог, явивший себя среди смертных. Только в руках Бога всё остаётся в своей божественной первозданности и имеет божественную благодать. И таким богом был Дионис! Да, смертный плотью, но исполненный божественных сил, ибо они достались ему когда-то от гранатовых капель крови Загрея, а потом и от двух Деметр, а равно и другие боги, к кому «клеился» комма-Дионис, наделяли его от себя своей божественной сутью. Правда, его божественное естество напоминало лоскутное одеяло, но зато он мог исполнять обязанности каждого бога, совсем как карточный Шут-арлекин в колоде. И вот именно такой родной смертный бог всегда был среди смертных. И по весне он всегда являлся «с огоньком!» И этот огонёк не был Огненным Зверем из недр Везувия. Дионис помимо вулканического Зверя-Огня приносил и недоступный смертным Божественный Живой Творящий Небесный Огонь, исполненный Божественного Смысла. И только потаённая глубина Зевсова перуна была его вместилищем. И Огонь этот не был,поэтому, безопасным, хотя выглядел как безобидная маленькая искорка- Огонёк. Но младенец комма-Дионис воплощал собою «фаллическую силу», а она была равна Зевсовой! Гера когда-то «усекла» эту растущую силу ещё в Загрее, грозившему превзойти Зевса, а иначе бы Элевсинские Мистерии не смогли бы даже существовать.

Да, Огонь Зевса  был маленькой капелькой-Даром, что доставалась Дионису, но во всей Божественной Силе Мысли могучего Зевса и божественной мощи его перуна. Такого сокровища не было у Гефеста/Вулкана, хотя и его Огонь являл собою ещё какие чудеса! Но подземный Огонь не творил, а вытворял. Творцом был Зевс. Не было Зевсова Огонька и у Деметры, и вообще ни у кого из богов. Его приносил смертным с собой Божественный Младенец Дионис: Живую искру Озаряющей Мысли, наполняющей материю Небесного Огня! Живой Бог-Младенец был наделён  Живым Божественным Творящим  Огнём Мысли, как частицей  Силы Разума Громовержца Зевса! Этот Огонь был полон Света Божественного Разума,но и был полон грозной силы Зевса!  Огонёк  Мысли  малыша Диониса был маленьким «портретом взрослого дядьки» Зевса,молне-метателя. Небесный Огонёк окутывал сиянием головку Диониса, словно пушистый  котёнок, умостившийся на его  голове. А по выходе в мир смертных  он  умело  становился Огненным «зверьком»-хохолком, что задорно торчал  на голове среди остальных его кудряшек. Этот завиток обладал магической силой и был иногда  похож на свернувшуюся змейку. И только зеркальный блик на солнце выдавал её присутствие, делая похожей на крохотного светлячка или звёздочку, что сияла прямо надо лбом Божественного Младенца! Именно из-за этой звёздочки во лбу его и называли «быколобым». Именно такую же метку должны были носить все быки, посвящённые Дионису. Имел такую же звезду во лбу и священный бык египтян-Апис, как божественную отметину.

Урей- диск со змеем между рогов быка так же символизировал божественную метку «божьего помазанника» применимо к древности. Именно таким и был «быколобый, добрый бык» Дионис. Надо отметить, что Урей-это не  просто диск с коброй. Это Сияние. Кстати, Космическое Яйцо в змеиной «обмотке» или со змеем внутри тоже символизирует Жизнь и Вселенский Разум. Именно таково было смысловое «наполнение» Зевсова Огня, как и того, что почил на голове Диониса. Отсюда и вырастает народная примета о божьей метке на тех детях, у которых с рождения на головке торчит задорный вихор-хохолок , а равно и обычай не состригать прядь волос на темени у многих народов, а так же имитировать его, втыкая в волосы перья, пучки растений или колоски. И лотосы на головах египетских жриц и царских особ, как и конусообразные «маячки»-шапочки (чаще из воска) на париках придворных танцовщиц и «муз-работниц»- это всё метки особой избранности (лотос говорил о высокородности,  девственной свежести и чистоте)и наделённости талантом свыше (конус на голове). Конкретно каждая богиня и фараон имели свои особые дары богов, говорящие о «качестве» её (его) дара и возникающей власти. Эту идею выражали их изображаемые головные уборы, которых в реальности не существовало, но только их образ. Именно такой дар богов и наделял избранников властью и почётом. Почти все эти «прибамбасы» на головах не существовали и не носились в реале, но были художественным средством передачи смысла того, чем были наделены их владельцы. Далее уже разные кисточки и помпоны на головных уборах стали выражать эту же идею. Единорог, кстати, тоже имеет такую метку- рог во лбу.

И именно богоизбранность означают кошки и змеи на головах критских «богинь». Это не богини, а смертные, получившие божественный дар быть иными: видеть будущее, видеть связь между вещами и явлениями, уметь врачевать, быть выдающимся художником, поэтом, музыкантом и пр. Быть «выдающимся» среди всех особыми способами- таков смысл представленных изображений. Это божья метка  избранных. Говорить о чуде Элевсинских Мистерий, как о Чуде явления Благодатного Огня в Пасху христиан, не правильно. Можно сравнить два явления по аналогии сравнения неандертальца с современным человеком. Ментальное наполнение Огня различно в обоих случаях. Далее по тексту будет видно их различие, хотя «корень-предок » их един, но чистый и новый «подвой на исходный корень» с приходом Христа явил людям совершенно новую, действительно чистую и благодатную наполненность этого Огня. Аналогия с растительным подвоем здесь комментирует, как на одном исходном «дичке» может расти «аборигенная» природная ветка, и может вырасти ветка с удивительными и совершенно иными плодами, но для этого нужно, чтобы пришёл искусный садовник.

Огонёк Божественного Младенца был «сыновьим Огнём» Зевсова Небесного Огня, и он был первичен по отношению к Подземному Огню Вулкана/Гефеста. Даровавший Жизнь Протос-Фанес явился не из недр земли, а был «космическим огненным пришельцем», сотворившем всё, вся и всех. Земными Небесами заведовал Зевс, а не Вулкан/Гефест. Отцом-Творцом  Диониса был Зевс (пока забудем об их фрактально-взаимной тождественности, где Дионис есть сам себе папа, будучи сыном самого себя же). И как дитя отличается размером, пока не становится суровым мужем, так же и Огонёк Диониса был отличен от Огня Зевса.Огонёк был мал, ибо мал был ещё Дионис, но «крепость» Огня была одинакова. Дионис плотью весь свой жизненный цикл проходил ровно за один земной год и умирал. И этот Огонёк не был вечным, но был точной копией Небесного Огня Зевса. И, проецируя естество бога Диониса на виноградную лозу, получалось, что Дионис- новорождённая виноградная лоза всем своим естеством был тесно связан с Небесным Огнём Зевса, с солнечным светом Гелиоса/Аполлона и с Подземным Огнём Вулкана /Гефеста. И удивительнее всего было то, что созревшая виноградная кисть  и вино заключали в себе всю силу двух Небесных Огней и всю силу Огня Подземного.

Вино, которое получалось из чудесных, сладки, вкусных и сочных ягод, обладало и убойной силой Огненного Зверя,если человек злоупотреблял вином,и было наполнено творческой прозорливостью Небесного Огня Зевса, и оно же дарило тепло телу, как его дарило Солнце-Гелиос. Вино почиталось богами, оно всегда было культовым напитком пифагорейцев и орфиков. Вино несло в себе символизм суфиев через века, оно же и стало Причастием Христовой Крови. Вино лечило, согревало и даровало покой душе, но могло и «оглушить» смертного, словно гром и молния Зевса или солнечный «удар» Гелиоса/Аполлона. Оно могло заставить чрево извергнуться, подобно Везувию, лишить речи и разума, уподобив человека животному. Но оно могло придать лёгкость и смелость утомлённому уму,обострив все чувства, что легко тогда уловят то, что шепчут боги в Небесах. И тогда нечто великое рождалось в мир в виде прекрасного произведения человеческих рук или ума. Пифагор слышал Вселенную. Но не в большей доле зарницы Зевса побуждали зреть виноград, а светозарный бог Гелиос/Аполлон по приказу Зевса каждодневно заботился о нём. Зевсовы зарницы были подобны хирургическому скальпелю, и такое радикальное вмешательство для лозы требовалось редко. Лозе в повседневности жизни гораздо больше нужен был только «педиатр», «терапевт» и «травматолог». С этими задачами хорошо справлялся бог Солнца Гелиос/Аполлон по прозвищу «Фебос/Феб». Феб-«лучезарный,сияющий» был покровителем искусств, был бог-врачеватель и прорицатель, был покровителем переселенцев. Ну,так оно и было: лозу и лечили, и пересаживали- переселяли, а уж к искусству всех видов виноградное вино имело всегда самое прямое отношение.

Сочная виноградная кисть без солнечного света никогда бы не выросла и не вызрела, и человек, и животный мир, и растения не смогли бы без него обойтись. Солнце «работало» как часы, и всякая новизна в этом солнечном деле была смертельно опасна. Кардинальную, мгновенную  новизну и изменения вносил всегда Зевс/Юпитер и его божественные зарницы. И вот эта способность сотворить что-то новое по воле и желанию в обоих мирах и таилась в недрах Зевсова перуна. Блескучая зарница Зевса была повинна в том, что лоза вдруг резко меняла свои свойства после удара молнии, ибо именно разряд чаще провоцирует мутации. Выживший экземпляр вдруг обретал в себе нечто качественно новое, или побуждался искать-изобретать иной способ выживания в смертном мире. Бесценной помощью лозе был и подземный Огонь Гефеста /Вулкана. И подобно великолепной виноградной кисти на верхушке лозы, самой ценной её части, с таящимся в ней трёх-ликим божественными Огнём, так же была ценна и прекрасна «верхушка» смертного тела человека –его голова. Она так же была исполнена творящей искры озарения божественным Огнём Зевса, спокойного тепла разумной мысли в каждый день жизни, подобно солнечному свету Аполлона, была она-голова исполнена и страсти вулканического Огня. Отнюдь не фаллос в человеке (и животном) заключал в себе вулканическую огненную страсть , но его мозг! Фаллос был только «трубопроводом-огнемётом». И бог Вулкан/Гефест был в подчинении у Зевса, как и Гелиос/Аполлон, и как все остальные боги. Именно Зевсов Живой Огонь был Живым Огнём Творящей Мысли, но не его голова метала громы и молнии. Громы и молнии Верховного Творца Зевса метал его перун, как источник всего и всякого на Небесах и Земле.Перун-это образ проникающего творящего фаллоса в руках Зевса . Зарницы Зевсова перуна-огненные проводники воли и желания Зевса, в которых и содержится сотворяющая Сила Мысли. Перун-проникающий фаллос Зевса не творит плоть (это дело матери Деметры-Цереры, как и всякой матери, в чьём чреве растёт плод), перун Зевса содержит «задумку»-компактно запечатанное  послание в свете молний и громе. Суть его идеи-удар,как силовое воздействие,побуждение к действию,воплощению воли Зевса, но только Свет «знал» чего желал Зевс. Картину довершал изливаемый дождь. Всё вместе  проецировало на себя половой акт  Зевса-Вседержителя. И в соответствии с  этим полученным  знанием  уже мать-материя смертного мира будет преобразовываться. Так плоть каждого нового существа строится внутри матки/яйца по тому коду ДНК, что получает женский организм от отца,  уже имея свою «материальную базу»-свою собственную ДНК.

Такова и есть  земная реальность, когда фаллос/перун — проводник мечет свои громы и молнии в виде семени, в котором уже заложены все новые качества, что приобретёт потомство. Будущие умственные способности потомка-это то, что содержалось в семени отца и в яйцеклетке матери. Слово «перун»- этимологическая родня словам «переть, проникать-пырять ,напор». Материальный мир смертных жил волею Зевса, используя свой материальный ресурс смертного мира. Перун Зевса –это его огненный молниеносный «мыслемёт».  «Отдельный воле-изъявляющий фаллос для ментально-вещественного  проникновения»-таким орудием был перун Зевса, который изображали в виде связки обоюдоострых стрел. «Отдельно гуляющим фаллосом» перун Зевса никогда не был, не в пример «вольноотпущенному фаллосу» Гефеста/Вулкана в образе Огненного Зверя. Зевс берёг перун как зеницу ока. И это значило, что смертные не имели бы разума без вмешательства  Зевсова перуна-источника Огня Творящей Мысли, таящего в себе Свет Божественного Разума. Посвящённые в Элефсинские Мистерии знали о тождественности Божественного и Человеческого разума, ибо и смертные отцы наделяли своих детей Разумом аналогично Зевсу. Живой  Огонь Творящей Мысли из Зевсова перуна, что искоркой приносил с собой Дионис, был  вневременным вместилищем всей  полноты знаний самого Зевса: всего, что было, есть и будет.  Поэтому Дионис был божественно прозорлив. А Огненный Зверь- дар  бога-кузнеца помимо фаллической символики являл собой символ Грозной карающей Силы этой же самой Мысли, пребывающей уже непосредственно в смертном мире с Дионисом. Угрозу и страх  внушал своими  Огнями малыш Дионис: крошечной искоркой, что таилась в завитке  надо лбом  младенца, и огромным  тёмным  пламенем  Огненного Зверя, на котором он сидел. Хорошим примером может быть огонь свечи или от костра: светлый вверху и тёмный внизу.Температура пламени так же даёт понимание о главенстве Огня ментального в виде острия- Звёздочки (треугольничек) на вершине пламени -над Огнём брутальным в образе Зверя.Огненная верхушка свечи-это «хохолок/змейка-звёздочка» на голове Диониса.Понятно, что для человека любая температура свечи опасна. Огни Диониса были опасными Огнями всегда и для всех.

9. Мистерии Дионисийского Огня.

Мистерии в Элефсине именно Таинство явления Огненного Образа бога Диониса держали в величайшем секрете. И они были не идентичны Огненным чудесам в храме Весты/Гестии: её храм был «небеременной маткой» с Огненным слепком-отпечатком  сияющего Богомладенца Диониса-Загрея. Никто из мужчин  туда никогда не входил,только жрицы-весталки и великий Понтифик(верховный жрец царского рода), как «уполномоченный» Зевсом «отец» , который может войти в покои дочери .Раз в год в храм совершали паломничество римлянки. Свидетелями всех чудес были только они. В Элефсине проводились Большие Мистерии.(Малые-близ Афин). Они сопровождались огненными видениями и были весьма шокирующими. И это не была работа опиатов, спорыньи или псилоцибиновых грибных ядов, или алкоголя, а равно и других галлюциногенов. Хотя эти вещества были им знакомы, и употреблялись так же, как и сегодня. Элефсинские Мистерии для участников были пропуском в Элизиум после смерти их тела. Закрытые Большие Мистерии Элефисна были действом исключительно для посвящённых . Они проводились в месяце боэдромион( сентябрь/октябрь), допуская исключительно уже посвящённых граждан. Малые Мистерии проводились в Агоре-пригороде Афин с участием посвящённых и с участием новых посвящаемых в месяце анфестерионе (февраль/март). И только после прохождения Малых Мистерий участник допускался к Большим. Малые Мистерии были скромной подготовкой к Большим, как вводная часть с очищением и жертвоприношениями- платой, сверхъестественного там особо ничего не происходило. Большие Мистерии были совершенно отличным и тайным действом.

Тут можно провести аналогию с христианским богослужением, когда священник в храме просит выйти оглашённых-ещё некрещёных, но верующих в Христа участников. Таинства в храме будут проводиться пока без них: они могут присутствовать только на первой части Литургии. Раньше по выходу оглашённых из храма его двери запирались на засов.После принятия Крещения они станут полноправными участниками всей Литургии и смогут принять Причастие. И дело тут не в том, чтобы унизить одних, как не избранных, возвышая других, делая акт Крещения престижным действом. А дело в том, что на Божественных Литургиях незримо для большинства присутствуют и небесные посланники,и святые, и сам Христос.А в храмах случаются чудеса прозрения, особенно на Евхаристии при освящении и вкушении хлеба и вина-Причастии. И эти чудеса верующие крещёные причастники понимают и принимают, будучи достойными ,после поста и исповеди, Причастия. Для некрещеных, ещё пребывающих во грехе, ритуально нечистых, принятие Святых Даров-это небрежение Причастием. Да и видение горнего мира, если такое случилось бы во время Литургии, могло стать и шоком, и аргументом принятия христианства, навроде рекламы. Хотя и такие случаи бывали, когда невольный свидетели чуда немедленно крещались. Окунувшийся в Воду Жизни, пройдя через Таинство Крещения, становится един с Телом Церкви и участвует в церковных Таинствах и в самом главном: Евхаристии-принятии Святого Причастия плотью и кровью Христа-Святыми Дарами. Святые Дары нельзя осквернять, человек должен быть максимально чистым внутренне, чтобы соответствовать этим Святым Дарам.И этот принцип соблюдается и в каждодневной мирской жизни человеком: мы едим из чистой посуды, кладём пищу и продукты не на пол, а на чистый стол или блюдо. Вот таким чистым, каждый раз обновлённым «блюдом» и должен быть человек, принимая Причастие после исповеди- «обновления» и очищения. Таинство Крещения с предварительным исповеданием- беседой омывает человека, как омывают новорожденного младенца, и делает его «пригодным» для принятия в себя Святых Даров, чтобы влиться в общую массу общины верующих. Здесь не имеется в виду, что Крещенская вода волшебным образом смывает с человека грех, грехи отпускает священник волею Бога, а вода-символ омовения от греха-мирской нечистоты.

Но важно, чтобы взрослый человек, если его не окрестили во младенчестве, добровольно принял решение стать частью церкви Христа, а не под влиянием страха от чуда. А чудеса в храме наводят страх. И надо глубоко понимать суть таких явлений. Именно чудеса Мистерий , ритуальная нечистота и «дионисийская неграмотность» были причиной недопуска туда непосвящённых. В  Большие Мистерии, 20-х и 21-х числах боэдромиона (сентябрь/октябрь), участники входили в большой зал Телестериона-храма Деметры и…дальше молчок. Сами празднования длились 9 дней, начинались они с ритуального омовения и праздничного шествия в Элефсин со священными предметами(они были закрыты) от Керамик-афинского кладбища. В античные времена вокруг кладбища селились гончары, что и обусловило название кладбища.Это  место в самые ранние времена было болотом, оно затягивало в свои недра, засасывало тела, позволяя хоронить там снова и снова. Но постепенно оно подсыхало, всё же оставаясь приютом умершим.

-Но почему именно от кладбища Керамик?

-Потому, что вся история людей начиналась с праха Загрея и копоти  Титанов, из которого и «вылепили» человека. Глина прекрасно символизировала «лепкость», а кладбище- скопление праха. Шествие «от праха» означало Начало человеческое.А на кладбище были и «свои титаны, и младенцы-загреи», были и тела, и захоронения пепла от погребальных костров. И все они были «деметриями»-покойниками. Это место было человеческим Концом, но в Колесе Неизбежности оно же было и человеческим Началом.Слова «керамика» и «керас»-рог,-это этимологические родственники. Слово «глина» керамос/ κέραμος = Κέρας (керас-рог) + ἄμμος (аммос-песок). Дионис был «добрым (рогатым) быком». Обожжённая глина была подобна рогу быколобого бога Диониса. Керамики были не случайным местом начала действа Мистерий в честь Деметры и Диониса. О том, как эти мистерии проводились,можно почитать во многих источниках, но что там делалось за закрытыми дверям, никто никогда не разглашал под страхом смерти. И правильно делал. Ибо увидеть и почувствовать происходившее там чудо надо самому. Любой пересказ может быть воспринят как фантастический бред невменяемого, вызывая негодование, смех, непонимание или резкое отторжение. Бисер свиньям никто и не метал из-за бесполезности сего действа и из-за боязни святотатства со стороны слушателя насчёт божественных чудес, за которое придётся отвечать перед богами рассказчику. Осмеянное божественное чудо именно Элефсинских Мистерий стало бы вызовом богам и горем народу. Многие беды бы обрушились на отступника и остальных. Такого человека казнили, ибо попустительство будет воспринято богами,как острое и тяжелейшее оскорбление.

Как параллель можно пояснить, что самый тяжкий грех в христианстве-это хула на Духа Святого, но и он после чистосердечного глубочайшего покаяния перед Богом может проститься человеку по милости Божьей.(Есть и то, что не простимо: грех самоубийства, ибо человек уже не сможет покаяться в нём). В случае с древними греками кара была неизбежна, о прощении не могло быть и речи, и понятия греха ещё по сути не было, да и боги не были образцом Святой Чистоты. Вина перед богами выкупалась дорогими жертвами, иногда и человеческими. Но разглашение Таинств Элефсина было преступлением. Поэтому ценой смерти одного нарушителя клятвы спасали весь народ. Телестерион был храмом Деметры, поэтому оскорбление Деметры грозило бесплодием,голодом и гибелью для всех. Навлечь на себя, на своих близких и на всех остальных её гнев боялся каждый. Все боги-Олимпийцы будут на стороне Деметры и не станут молчать. Это грозило катастрофой. Даже те, кто был участником Больших Мистерий, а потом приял христианство,-молчали и они, боясь за тех, кто этого не сделал. Даже будучи под защитой Христа, они знали, что отмщение богов будет преследовать его в поисках момента, когда человек хоть на толику отдалится от Христа или усомнится в нём. От такого уберечься очень и очень трудно слабому человеку даже сегодня.Любая слабина человеческая может стать той щелью, куда устремится враг, и безопаснее всего было просто молчать. Старые боги становились врагами бывших почитателей.

Большие Мистерии (сентябрь/октябрь-боэдромион) рассказывали и показывали историю рождения Диониса и весь его «дионисийский цикл» с похищением Персефоны/Прозерпины Аидом, оплодотворения её гранатовым зерном в аиде, чтобы по весне Дионис- очередная реплика Загрея- родился снова.В это время миры «расстыковывались», начинала открываться зимняя щель орбиты, когда граница смертного мира отходила внутрь за черту мира богов, погружаясь в него, но это была территория аида. Именно поэтому Большие Мистерии проводились в это время, чтобы взору участников Мистерий в Телестерионе открылся аид, чтобы возможно было увидеть то, как Аид выезжает за Персефоной из открывающейся трещины. Как это возможно? Возможно. И это была не всеобщая галлюцинация под действием каких-либо веществ. Это было Погружение в Память, когда возможно ВИДЕТЬ иное. Аид и был Памятью. И это был не сон.Это особая мистическая практика. Она существовала всегда, существует и сейчас. Зикр в исламе, мистицизм суфиев и орденов хорошо знакомы с ней. В христианстве много свидетельств, когда на службах происходит контакт двух миров: смертного и горнего, особенно на Литургии. Подобное происходило и в Элефсинских Мистериях.

Месяц боэдромион был месяцем сбора урожая. Именно в этот период его требовалось освятить. И вот во время ритуального освящения и происходило Огненное Чудодейство в Телестерионе-храме Деметры. Это было подобно освящению Святых Даров в алтаре христианского храма, когда туда может сойти Святой Дух при приготовлении Хлеба Причастия. Такое случается, как случается увидеть и священству, и прихожанам: и Пламень из Чаши Причастия, и лежащего на Дискосе Младенца, закалываемого ангелами. Действие происходит в Сиянии неземного Света. Элефсин знал подобное, когда зрел в Огне  младенца Диониса-Загрея пред свои очи в Телестерионе. Но Таинства Диониса были намного «яростнее и огнистее» явления чуда при Евхаристии. Сквозь смертный реал просматривалась реальность иная, нематериальная. Похоже на голограмму в плазме -это ближайшее для сравнения, чтобы описать опыт очевидца(да, такое возможно увидеть и сегодня).

«Телестерион» переводится как («Зал посвящения» от греч. τελείω (телео) — «завершать, исполнять, освящать, посвящать; цель и конец»). Но это неполная информация. Телестерион-это составное слово и очень интересное по смыслу. Вторая его часть «стерион»-это «звезда/звёздный». Это слово имеет отношение к быку-ипостаси Диониса. Имя критского чудовища из лабиринта с телом человека и головой быка Минотавра было при рождении Астерион-звёздный. С древнегреческого άστεροπητής –астеропитис- это значит «молниеметатель, громовержец»-эпитет Зевса.И «звезда-астра» стала таковой именно потому, что она сверкает,«мечет луч света-струю». И эта струя света есть дорога-ориентир, ведущий к окончанию пути-к цели. Слово «струя, штроба-канавка»-это родственные слова слову «астра/стерион-звезда». И как меткой-чёрточкой или крестиком обозначают маршрут или цель -нужное место на камне, дереве, на земле, на пергаменте,-так и звезда есть метка на небе. И как бык ведёт за собой борозду-путь-штробу-канавку-черту, а вслед за ним идёт пахарь и сеет туда зерно, так Путеводная звезда ведёт человека на суше и на море. Поэтому и бык со звездой во лбу-это Астерион- Звёздный бык. И ещё: быка (корову, козу, коня и пр.) со звёздочкой во лбу ночью найти всегда легче, чем животное с монохромным окрасом. Эта звёздочка-хороший ориентир в темноте. И если животное потерялось-его найти много легче с такой отметиной, чем животное без неё: в темноте можно пройти рядом и не заметить его. Звезда-это небесный «бык»,ведущий за собой «пахаря».

Храм Деметры Телестерион имеет следующее смысловое наполнение : Звёздный путеводитель; Путеводная звезда; Звёздная цель, Звёздный Бык-водитель /вожак- прокладчик пути. Зная  двусоставную Огненную природу быколобого Диониса, с его ментальным  Огнём- Маяком  Разума-«звёздочкой/завитком»   во лбу и  телом,вобравшим  в себя Пламя Силы Огненного Зверя, то Телестерион можно смело назвать  божественным «стойлом» быколикого  бога Диониса-Буколеем бога. Бык со звездочкой (кудряшками) во лбу» был «эмблемой»  Телестериона, и именно такие быки приносились в жертву в память о Дионисе-Загрее, растерзанного в образе  быка.  И Деметра была матерью возродившегося  Диониса, поэтому Телестерион был «домом» Диониса, который  принадлежал его матери Деметре. Аналогичную смысловую нагрузку у египтян несёт пирамида с  алым/белым/золотым   пирамидионом-остриём на верхушке  пирамиды или изображаемый диск -сияние с коброй (или без )между рогов священных коров, быков,баранов и пр. Искра на самой «макушке» пирамиды/ пламени-это «метка-звезда/завиток Диониса или Искра Божия»пирамидион -символ Творящего Разума. Телестерион-это дом для  «быколикого» Диониса,  чей лоб отмечен  сиянием «Вершинной Звезды Разума», и чья огненная  материя  пронизывает  его смертное тело. «Сияние  чистого Разума» в смертном  теле   было Путеводной  Звездой  на пути  познания длинною в жизнь. Свет Мысли стоял на вершине мирозданья, и это было величайшее сокровище Зевса, которым он наделял сына  Диониса и всех смертных, как его потомков и последователей. И этот Свет Мысли после смерти тела «прилагался» к божественному  Свету, а отжившая плоть-к плоти земли. Свет Элизиума  был  конечной  целью  вся и всего- Путеводной  Звездой всех  посвящённых. Телестерион  был земным Элизиумом. Слово, которым соседи- египтяне обозначали «звезду», фонетически связано со словом, означающим «учение». Телестерион был «обременён» и этой функцией. И верующие шли по стезе за быколобым Дионисом-«Астерионом», ведомым Деметрой. И это было так похоже на реальную жизнь, когда мужчина-пахарь шёл за быком с плугом, а быка вела за собой по полю женщина-жена пахаря. Дорога Жизни- это и тропа Познания: от рождения и до смерти в этом мире.  Поэтому между рогов священных быков вместо диска со стрекающей коброй изображался в иных культурах обоюдоострый лабрис:топор-бабочка, чьё двойное лезвие символизировало Начало-отрезание пуповины и Конец-Жатву смерти. И кобра, и лезвие говорят о том, что многие знания могут быть опасны и привести ко многим печалям. Телестерион- это ещё и воздвигнутая в мраморе пентаграмма -Пифагорейская звезда-пентакль. Целью пифагорейцев был посмертный Элизиум. Телестерион же был «земным» Элизиумом- конечной целью Элефсинских Мистерий для избранных, чтобы очутиться в посмертном Элизиуме  на уже приобретённых правах в земной жизни. И туда и приводила их священная дорога, начинавшаяся от Керамик: от Смерти тела к вечной Жизни без него. Элефсинские Мистерии демонстрировали чудеса явления Живого Огня. Со стороны наблюдатели видели, как в Большие Мистерии храм Телестерион внезапно озарялся светом и пламя вырывалось высоко над его крышей, только ничего не сгорало. Огонь свидетельствовал о присутствии звёздолобого Диониса. Его присутствие освящало дары и жертвы, они потом съедались.

После Больших Элефсинских Мистерии, которые праздновались на момент открытия зимней копытной щели орбиты, уже зимой праздновались Малые Дионисии-«похороны» смертного бога, когда он проваливался под землю, кстати, тоже с огненным «шоу». Копытная щель орбиты всё ещё оставалась открытой, ибо предстояло ещё Зимнее Солнцестояние. Малые Дионисии-Ленеи справлялись в декабре вне города, в пещерах и винных подвалах, и их праздновали все. Далее народ  спокойно зимовал три месяца и проводились Малые Элефсинские Мистерии (февраль/март-анфестерион)-это было время закрытия зимней копытной щели в орбите и рождение Диониса в мире богов. А вот уже его явление к смертным на Огненном Звере происходило после Малых Элевсинских Мистерий, после весеннего Равноденствия, и отмечалось как Большие Дионисии на природе.То, что происходило в Телестерионе, рождением бога не было, как таковым, ибо там был «показ кина о Дионисе»,-это было Памятование-чествование  Диониса и Деметры-матери,когда все события компактно уложены в единый сюжет.Слова:«Бримо родила Бримона»,-были завершением повествования  о божественном периоде жизни Диониса. После  него  наступал  период смертной жизни бога и многие смертные уже сами были очевидцами того, как в период смычки миров начинала происходить всякая (необъяснимая на сегодня) чертовщина, что означало уже проказы Диониса сразу в обоих реалах .А потом его уже,пойманного богами, смертные встречали у себя, а миры начинали «расстыковку».Этой  части «кина» в Телестерионе не показывали. Кульминацией Больших Элевсинских Мистерий в Телестерионе была эпоптея-откровение. Это было лицезрение Огненного Шара под потолком. Тайная доктрина, Том III, Елена Блаватская :«В сущности это означает высшую стадию ясновидения – божественную; … но действительное значение этого слова будет «надсмотр» от όπτομαι – «я вижу сам». В санскритском языке корень απ первоначально имел то же значение, хотя теперь его понимают как «обретать». Слово эпоптейя есть составное слово от επι, «на», и όπτομαι, «смотреть», или надсмотрщик, надзиратель, также употребляющееся как мастер-строитель. Титул мастера-каменщика в масонстве произошел от этого слова в том смысле, как оно применялось в мистериях». Именно на Огненный Шар все и смотрели, задрав головы.
Телестерион-храм был ритуально очищенным местом (земным Элизиумом) обоих миров, где встречались ритуально очищенные смертные и бессмертные чистые боги. У Диониса на территории Телестериона была «своя детская»- храмик Плутонион. К Телестериону-храму Деметры вплотную примыкал маленький храм Коры(Девы)-Персефоны. Перед входом на закрытую территорию Телестериона стоял храм Артемиды, ведь именно её любимые лани и олени отдавали свои шкуры для соблюдения дресс-кода в Элефсине-оленьем городе. Ниже представлен план-реконструкция Телестериона.В самом центре Телестериона находилось сакральное место-Анакторон, что в переводе с греческого-«господское/царское место»; происходит от древнегреческих слов «ana» («выше», «над») и «ktérion» («двор\хутор»). Это возвышение над уровнем пола.

То, что видели посвящённые в Телестерионе: Огненный Шар над их головами,-это было божественным чудом, но Телестерион хранил в себе ещё одну тайну,и вот к ней-то и были причастны священные предметы. И эта тайна будет далее по тексту раскрыта. Момент эпоптеи-видения или озарения наступал для всех, прошедших ритуал «телете». Без него до эпоптеи –видения Огненного Шара никого не допускали. Свет и пламень вырывались из Анакторона  через время  после того, как туда входили жрец и жрица: иерофант и иерофантида. Иерофант —греч.  ἱεροφάντης  «показывающий священное»,-так даётся общеупотребительный перевод. Но это не совсем так. Этимология слова: Первая часть — из ἱερός «великий, могучий; священный», далее из праиндоевр. *eis- «страсть». Вторая часть — из φαίνω «светиться; являться, показываться», далее из праиндоевр. *bha- «светить; сиять».Георг Милонас, «Элевсин и элевсинские мистерии»,гл.9: «Доказано, что Мистерии состояли из различных ступеней или степеней посвящения. Тео Смирнайос, в своем стремлении приравнять свою концепцию этапов философии к посвящению, перечисляет пять таких ступеней или степеней (74): 1) καθαρμός или первоначальное очищение; 2) τϵλϵτῆς παράδοσις, мистическая связь или общение; 3) eρορteια, или откровение и лицезрение святых предметов; передача telete 4) àνάδϵσις or στϵμμάτων ϵ`πίθϵσις, увенчивание венком, который впоследствии становятся отличительным знаком того, кто был инициирован в Мистерии, и 5) счастье, как следствие общения с Богом».

Именно эпоптея-Озарение -Огненное  Видение в Телестерионе  было подобно тому, как на Божественной Литургии в православном храме некоторые видят Свет в алтарях при освящении Святых Даров :Хлеба/Тела Христова и Вина/ Крови, и совершенно шокирующее действо заклания ангелами Богомладенца. Хотя прихожан может быть много, но увидеть эту картину могут не все, а только единицы, или кто-то только –Свет. В Телестерионе происходило аналогичное сияющее действо по силе воздействия , а иерофант-это тот, кто не только показывает нечто священное , но и находится в сиянии чего-то священного. Так для сравнения опять можно привести пример с христианской Божественной Литургией, когда священника может окутать снизошедшее горнее Сияние и горний Свет. С иерофантом в Телестерионе именно это и происходило, но это был двусоставной Дионисийский Огонь. Литургическая символика в христианстве тесно связана с пониманием богослужения как «воспоминания». Аналогичным «воспоминанием» были Элевсинские Мистерии, особенно Большие Элевсинские Мистерии, ибо именно в это время происходило открытие зимней «погружной» трещины в аид-«Архив Памяти», когда вся «Дионисийская подноготная» становилась доступна для восприятия.Но если Божественная Литургия христиан озаряется Светом, то действо в Телестерионе сопровождалось Пламенем-Огненной феерией, ибо Дионис не был кротким Спасителем мира.

Дионис был «радостью людей», а радость иногда может быть очень зловредной. Это было и реально, и фантастично одновременно, но действительно было: мистическое видение  Сияющего Богомладенца-быка Диониса-Загрея и весь ход связанных с ним событий от Начала до Конца, что снова становится Началом. Земное время совершенно здесь не совпадало с вневременной панорамой видения. А тот способ получения информации- знаний, который получал в Телестерионе человек- участник Мистерий, был совсем отличный от того,каким пользуемся мы в физической реальности: постепенно и последовательно, от простого-к сложному. Телестерион можно сравнить с современным телевидением или кинотеатром, с его видео- и стереосистемами, с его билетной кассой, где надо оставить плату за вход, где появляются «звёзды»-знаменитые актёры- «боги» , где совершаются на экране разные чудеса.

Телестерион показывал жизнь в Элизиуме и то, как туда попадают, и что ждёт тех, кто туда не попадёт, и то, как этот Элизиум возник. «Экранного» времени по нашим меркам нужно было бы на это много, но время-то не было там «нашим», ибо Олимпийцы-Крониды были владельцами времени.Такие мистерии совершенно исключают это понятие, а видение и знание открывается всё и сразу, мгновенно и «многоканально», ибо сознание участника мистерий становится единым с божественным разумом, который содержит в себе ВСЁ! Вне мистерий такого способа получения информации нет.Телестерион «подсоединял» всех к звёздной вселенной, ко всему мирозданью, когда каждый становился Вселенной, а Вселенная-каждым из присутствующих. Телестерион же всем, прошедшим предварительную стадию подготовки в Малых Мистериях, даровал «зерно истины», из которого в человеке вырастало новое знание или особый дар, сообразно «почве». Для этого у каждого в руке был колос. Поэтому и демонстрировался посвящаемым пшеничный колос, «вобравший в себя безмолвие». Да, безмолвие аида-подземного мира наполняет зерно-основу человеческой жизни, позволяя ему насыщать тело человека без кровопролития.Оно же несёт в себе всю полноту смертного мира: его Огонь солнца, преисподней и зарниц, Тьму земли, Воду жизни, пронизанный светом Воздух.Колос не кричит и не истекает кровью, когда его срезают, не оскверняя тем самым жнеца. Зерно же не умирает,схороненное в земле, но возрождается вновь. Оно транзитом проходит сквозь «матушку» Смерть, как и Гранатовое Зёрнышко сквозь сифон/змею Персефону, а затем рождается в мир второй матерью-землёй, выходя из её утробы-чрева, из чрева Цереры\Деметры. На могилах древние греки оставляли плод граната. А принесённый колос после эпоптеи полагалось хранить. Достаточно было съесть одно зёрнышко в качестве хлебного Причастия к Мистериям. Остальные были и волшебным лекарством, и магической добавкой в  урожайные бурты с зерном, чтобы они прекрасно хранились и затем дали новый богатый урожай.

Смерть была переходом-сифоном между смертным миром и вечным Элизиумом, или между чередующимися рождениями. Но души посвящённых после смерти ждал Элизиум, куда их «доставляла» Персефона-сама Смерть(Деметра-только её жница). Персефона не отдавала их душу в тело плода беременной смертной матери в следующее рождение, оставляя в Элизиуме навечно. Колос же был и символом творящего и воссоздающего, посевающего фаллоса, в котором хранилась вся информация о человеческом прошлом , как и в колосе с зерном. Колос/фаллос был символом тока Жизни-Зои. И поэтому Триптолемм-«посевающий фаллос» Диониса так же чествовался в Элевсинские Мистерии, как и Аид, и Дионис, и две его матери: Деметра и Персефона. Чествовался и Гермес. Колос(фаллос) с зерном был Ковчегом Жизни,как и каждое отдельное зёрнышко в нём, что проходило сквозь Персефону-тоннель Смерти, как по сифону, вынося из него Жизнь на поверхность земли. Пшеничный колос представал перед глазами участников Мистерии: простой и хрупкий, невзрачный на вид, неблагоухающий, растущий на земле, неприхотливый и совсем неопасный, и в то же время такой совершенный, -этот пшеничный колос! И ячменный колос нёс в себе аналогичный смысл, но был менее «благородной » культурой по сравнению с пшеницей, ибо лучшим получался хлеб из пшеницы. Но в руках Деметры изображались не только пшеничные колосья, а ещё и маки. Мак был символом вечного сна-вечного пребывания в аиде, ибо нёс в себе гибель, и только самую малую каплю избавления от боли. Обещания прекрасного видом мака, что он дарил своим почитателям, были ложью: он умерщвлял своих поклонников. Хлеб возрождал. Но и колос был полон грозной силы, если не становился хлебом.

И именно любой колос и травы, растущие из-под земли,-это «архив аида»,материальное воплощение непреходящей Памяти Земли. Именно мистерия Погружения в Память, в аид, позволяла узрить то, что происходило когда-то. Озарения в Телестерионе были потрясающим всё человеческое естество актом. Особый ячменный напиток-кикеон был «жидким зерновым причастием» Таинств Элевсина-живительной влагой  проглоченному зёрнышку, что был «посеваем в утробу» посвящаемого, и из него  затем « вырастала и колосилась человеческая нива познания» всю его последующую жизнь, а видения Телестериона были её питательной почвой. Человек, прошедший Мистерии, очень многое потом как бы знал изнутри, причём знание потом уже только росло и даже «ветвилось», подобно виноградной лозе, не требуя повторения обрядов, если соблюдались данные обеты. Зерновая магия кикеона-напитка Деметры и вино Диониса были неотъемлемой составляющей элевсинских Мистерий.Но всё увиденное не было пьяным бредом. Да, кикеон пили до и после эпоптеи,  только дозы были чисто символические. Обильные возлияния происходили уже после получения откровений. Поэтому, виноградная лоза -(комма)Дионис был не просто «быколобым» Вакхом (самцом), но и носителем особых небесных знаний, заключённых в его Огненной сияющей сути. Эти знания и умения, доселе незнаемые и магические, открывались сообразно имеющейся в человеке «почве», но те, кто этим овладевал, становились фигурами мистическими в обществе, особенно при «званьях и чинах». Для остальных смертных символика виноградной лозы, наполненной Силой и Светом, сводилась к другой ассоциации могущества и силы в человеческом теле: потенция. Коллаж из фрагментов вазописи представлен ниже, на нём видно, какую мощь и силу демонстрируют фаллообразные виноградные кисти.

Все были хорошо осведомлены о роли винограда и натурального вина в поддержании сексуального здоровья нации, где рождаемость была признаком сильного и благополучного государства. Государству были нужны здоровые воины и мореходы, земледельцы и скотоводы. В семьях здоровые отцы и сыновья были гарантией благополучия женщинам в семье, они же были и ценным «семенным» фондом государства. Хорошее натуральное вино всегда имеет лечебный и тонизирующий эффект, а спирт-это именно то, без чего немыслима медицина. Вино и виноград были достоянием нации, как и земля, взрастившая это сокровище. Вино- величайший дар Диониса был квинт-эссенцией всех составляющих  элементов  земного бытия для простых смертных. Но кроме простых смертных были еще и непростые смертные. Именно для них не всё так просто было в Дионисийском культе, как его видели простые древние обыватели, как это видится сегодня при любовании археологическими древностями. «Фаллическую силу» кисть винограда получала из лозы благодаря Огню Вулкана/Гефеста: он поставлял все необходимые элементы, чтобы созрела кисть, и если бы их не было, то Солнцу «нечем было бы работать». Даже фотосинтез: процесс поглощения из воздуха углекислого газа с выделением кислорода и органических веществ,особенно углеводов(сахаров), будет происходить при условии наличия углекислого газа. И вот этого-то добра у Вулкана/Гефеста было с избытком, не говоря уже о питающей вулканической почве. Везувий «подвозил» углекислый газ виноградарям без меры. Огонь Вулкана/ Гефеста не был диковинкой в мире смертных, хотя чудесил он немало. Но дивным дивом был Небесный Огонёк из перуна Зевса, что приносил с собой младенчик Дионис! И этот Огонёк из Зевсова перуна был «заряжен» разумной Силой Мысли самого Зевса , более тонкой субстанцией Божественной Силы его божественного фаллоса. Дионис-ипостась виноградной лозы от корня до кисти на макушке- был одновременно вместилищем тёмной ярости вулкана и светлой ясности небес.

• Все хорошо, друзья, что в меру.
• Возьмем вино мы для примеру:
• Вина избыток – как отрава,
• А в меру выпьешь, как отрада!
• Не наливай вина глупцу,
• Полезно пить лишь мудрецу.
• Вино смывает все печали
• И открывает мыслям дали.
• Но зря его ты не глуши,
• Вино – напиток для души!
• Кто много пьет, тот враг себе
• И сам вредит своей судьбе.
• Кто мало пьет – душой незрел,
• Но тот, кто в меру пьян, – прозрел.          Абу-Али Ибн Сина

И если «Виноградный» Огонь Вулкана /Гефеста ,питая корень лозы, так же питал и всякий мужской «корень», воспламеняя его эрекцией так, что даже Огненная Мысль в голове  принимала форму фаллоса, то Зевсов Огонь ярко озарял  мозг, открывая человеку глаза на мир. Он озарял мозг невероятными мыслями, открывая новые творческие горизонты человеку. За ним всегда было последнее слово. Элита именно за это и ценила вино. Во время Мистерий свершался акт иерогамии-hierogamy, или священный брак Плутона/Аида и Персефоны и  одновременно -Деметры и Зевса. Ранее об этом удивительном действе трансформы богов уже говорилось. Но слово hiero в данном случае означает Победу над Персефоной-Смертью, когда она перестаёт быть непреодолимым препятствием, но становится тоннелем-сифоном-переносчиком! И первым, кто преодолел этот путь, был Дионис-он же Аид/Гефест/Зевс, причём не с первой попытки: Загрей был убит и стал Светом в Элизиуме, он не вырос и не «добрался» до девы Персефоны. Именно из-за преодоления –прохождения Диониса (а равно и всех его божественных ипостасей) сквозь Смерть в Новый Мир, в некоторых древних источниках об Олимпийских богах говорится, что прежде они были людьми.

Аиду- Тени/слепку  Диониса во  исполнение дальновидного  бизнес-плана  по  вечному обогащению пришлось украсть Деву Персефону, …ну и пошло -поехало…В ранних главах хитромудрая схема возрождения Диониса описана. И вслед за ним люди смогли пройти за ним эту же дорогу, ибо Дионис был смертным богом. Человек был смертен тоже. «Радость людей»- Дионис именно в силу этой главнейшей причины получил такое прозвище. Священный брак свершался в момент соития жреца и жрицы: они выступали в роли живых кремня(жрица) и огнива(жрец). Это они высекали Искру, из которой возгоралось Пламя Телестериона. Присутствовавшие в храме многоголосо восклицали, обращаясь к Зевсу/Аиду/Гефесту/ Гермесу, возбуждая жреца: «Излей дождь и зачни!» Все вышеперечисленные ипостаси Диониса принимали участие в его зачатии, далее об этом будет дано разъяснение. В момент семяизвержения  жреца  под  крышей  Телестериона  и над нею блистала зарница, а Анакторон вспыхивал Огнём . Этот Огонь был виден со стороны. Он «рождался» во время, но не от соития Иерофанта и Иерофантиды, как «доверенных» лиц Бога и Богини. Именно для акта соития и нужен был Анакторон-закрытый со всех сторон маленький «домик-храм» в центре огромного Телестериона.  Это был момент «рождения» Бримона Бромией. Но это не было ещё рождением Диониса во плоти, каким  его знали люди в смертном мире. «Бромия(могучая) родила Бримона(могучего)» означает, что богиня «дала жизнь-произвела в мир» бога в Телестерионе. Это было зачатие. Зачатие наступало и в чреве Иерофантиды-обязательно высокорожденной девственницы.Это был момент «рождения» Бримона Бромией в мир. Но это не было ещё рождением Диониса во плоти, каким  его знали люди в смертном мире. То, что переводят как :«Бромия(могучая) родила Бримона(могучего)»,- означает, что богиня «принесла в этот мир» бога в Телестерионе.Это было зачатие, а не рождение.Так в мир «приносится» каждый младенец-мыслящий человек , ибо до зачатия его нет в этом мире.И до рождения ещё пройдёт время.Уже зачатый, уже наделённый Разумом,он есть в этом мире. И храм Телестерион проецировал собой матку богини Деметры или «дом» Диониса.

« Принесённый в этот мир» пламенный Огонь Мысли  жрец «выпускал» из Анакторона в Телестерион:  жрец  стоял  в проёме Анакторона, окутанный сиянием., как и жрица.  Далее над Анактороном начинал  подниматься растущий Огненный Шар — огненный  Образ Богомладенца. Диониса.  Со стороны он был уже невидим. Шар был похож на закатное солнце размером с голову ребёнка, постепенно рос в размерах до головы взрослого мужчины или чуть больше, становясь, примерно как футбольный мяч, но не более,оставаясь висеть над головами в безмолвии толпы. Жрец сообщал о рождении в Элизиуме Божественного Младенца со словами: «Бримо родила Бримона».Греческое слово «отеке-ἔτεκε», переводимое как «родила» этимологически восходит к « тикто-τίκτω» -принести/произвести в мир», далее к  «тектон- τέκτων-строитель».Словом «тектон» обозначают и профессию Христа, что переводят как «плотник», но слово «тектон» вообще имеет отношение ко многим ремёслам.Поэтому богиня  не родила ,а «создала/сотворила/зачала» младенца, которому только  ещё предстоит рождение-«выход в Свет». Младенец «сотворился».Произошёл посев зерна в утробу-землю и оно (озимое) «зацепилось» за землю и показало всходы-явило себя в мир. Но«рождение» зерна, такого же, что сеялось, будет только  после «обрезания пуповины колоса»-жатвы, это будет не скоро.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.